Bunin & Co

На территории бывшей ГДР за «Альтернативу для Германии» (АдГ) готовы проголосовать 43% опрошенных институтом Forsa. На втором месте с большим отстаиванием идет Левая партия с 16%. Христианско-демократический союз (ХДС) получает лишь 13%, «Зеленые» и СДПГ - по 9%.   В сентябре в Германии пройдут выборы в ландтаги земель Саксония-Ангальт, Мекленбург-Передняя Померания и в Берлине. Последний опрос Saxony-Anhalt Trend от 25 августа фиксирует 42% у АдГ в Саксонии-Ангальт. В Мекленбурге-Передней Померании у АдГ 36%, в существенно более либеральном Берлине (западная часть которого не входила в состав ГДР) лидируют «Левые» (22%), а АдГ и ХДС делят второе место (по 18%).   Самый простой ответ на вопрос о причинах стремительного роста поддержки АдГ – ностальгия по ГДР. Но этот ответ не объясняет того, почему всплеск ностальгии произошел именно сейчас и выразился в голосовании за крайне правых, а не левых, за которых ностальгирующий (и куда меньший по численности) электорат голосовал в первые десятилетия после воссоздания объединенной Германии.   Можно сослаться на миграционный кризис как триггер роста популярности АдГ. Но мигрантов в восточных землях существенно меньше, чем в западных. По данным 2019 года (разгар миграционного кризиса), доля иностранцев в населении восточных земель составляла 5-5,4%, тогда как в Баварии, например, 14,6%, а в Бремене – почти 20%). И спад миграционного кризиса сопровождается ростом поддержки АдГ.   В 2023 году опрос Института Эльзы Френкель-Брунсвик показал, что две трети населения пяти новых федеральных земель и восточной части Берлина желали бы вернуться назад в ГДР, хотя лишь около трети считали себя проигравшими от объединения Германии. 51,2% в той или иной степени соглашались с тем, что «Германии сейчас нужна сильная партия, воплощающая национальные интересы». 30,7% восточных немцев полностью или частично были согласны с утверждением о том, что «с точки зрения национальных интересов диктатура является лучшей формой правления при определенных обстоятельствах». С тем, что «нам нужен лидер, который правит Германией сильной рукой на благо всех», частично или полностью согласны 33,1% опрошенных.   «Немцы на самом деле превосходят другие народы по своей природе», - с этим тезисом согласны, по крайней мере частично, 31,6%. Более того, 28,1% восточных немцев полностью или частично согласны с утверждением о том, что «евреи используют гнусные уловки чаще, чем другие народы, для достижения своих целей», а 21% в той или иной степени разделяют утверждение о том, что они «считали бы нацистского диктатора Адольфа Гитлера великим государственным деятелем», если бы он на определенном этапе не допустил ошибок и не потерпел бы из-за них поражение.   На востоке и западе Германии во второй половине ХХ века были испробованы два разных пути избавления от нацизма. На западе путь был сложным и противоречивым, включавшим в себя как сохранение старой деловой элиты и немалой части чиновничества (многие лица, замешанные в военных преступлениях, так и не предстали перед судом), так и целый ряд мер, благодаря которым происходила дискредитация авторитарных ценностей. Среди них «экономическое чудо» (которое оказалось возможным при демократии), продвижение современной культуры как альтернативу имперскому стилю, идеологический плюрализм. Все это далеко не сразу, но дало результаты.   На востоке антинацизм был куда более радикальным, но, как выяснилось, и более поверхностным – тем более, что демократическим ценностям в ГДР не учили, несмотря на название страны. Когда стало уходить поколение, для которого объединение Германии имело массу очевидных плюсов (от воссоединения семей до повышения жизненного уровня), то не только усилились обида от второстепенной роли «осси» в разных сферах жизни единой страны и ностальгия по «Трабантам» и «Вартбургам». Но и вышли на поверхность имперские чувства, которые скрывались под оболочкой «первого в мире государства рабочих и крестьян на немецкой земле» и передавались в семейном кругу. А они куда более устойчивы, чем официальная пропаганда.   Алексей Макаркин

Выборы на Аляске: технология «двойника». На выборах сенатора США от штата Аляска действующий сенатор Дэн С. Салливан (республиканец) конкурирует с конгрессвумэн Мэри Пелтолой (демократ от Аляски) и неким Дэном Дж. Салливаном, который называет себя республиканцем. Таким образом в штате используется не обычный спойлер, а куда более редкая технология спойлера-«двойника». Она скандальна, но может быть более эффективной, чем обычное спойлерство, в условиях близости рейтингов реальных конкурентов. Дэн С. (Дэниэл Скотт) Салливан - сенатор с 2014 года, он баллотируется на третий срок. Недолго проработав адвокатом на Аляске, он в 2002 году переехал в Вашингтон, где занимал различные должности в администрации Джорджа Буша-младшего, в том числе был помощником государственного секретаря по экономическим вопросам. Вернувшись на Аляску, он до избрания сенатором был генеральным прокурором штата и комиссаром департамента природных ресурсов Аляски. То есть он влиятельный представитель политической элиты, хорошо известный в штате. Но за три дня до крайнего срока подачи документов в качестве кандидата зарегистрировался Дэн Дж. (Дэниел Джеймс) Салливан, бывший сотрудник Лесной службы США и учитель, заявивший о том, что также является республиканцем. Хотя ранее он к политике никакого отношения не имел. Сенатор Дэн С. Салливан тут же заявил, что это «попытка запутать жителей Аляски» и «грязная политика» со стороны демократов, назвав Дэна Дж. Салливана «фиктивным кандидатом». Дэн Дж. Салливан это отрицал, называя себя «прагматичным республиканским центристом». Разумеется, Демократическая партия заявила, что никакого отношения к инициативному педагогу не имеет. В аляскинской политике доминируют республиканцы – ими являются и губернатор, и оба сенатора. Так что избирательная комиссия Аляски исключила имя Дэна Дж. Салливана из числа кандидатов. Но история только начиналась, так как педагог-спойлер обжаловал это решение. 29 июня Верховный суд Аляски решил дело в его пользу – и он таким образом был восстановлен в списке кандидатов на предварительных выборах 18 августа. Тогда избирком сделал все возможное, чтобы отличить Дэна Дж. от Дэна С. Он опубликовал образец избирательного бюллетеня, в котором Дэн Дж. Салливан будет указан как «Салливан, Дэниел Дж.-младший» без указания партийной принадлежности (несмотря на то, что Салливан подал документы как республиканец), а Дэн С. Салливан будет обозначен как действующий сенатор. Ранее избирком не указывал сенаторского статуса, видимо, имея в виду, что человек и там всем известен. Согласно аляскинскому законодательству, в окончательном бюллетене останутся четыре кандидата, получившие наибольшее число голосов на предварительных выборах. Понятно, что первые два места заняли Пелтола и Дэн С. Салливан, а вот третьим с 2,5% пришел Дэн Дж. Салливан. Так что он станет кандидатом и на ноябрьских выборах. Дополнительную экзотику кампании добавило то, что Дэн С. Салливан получил поддержку бывшего мэра Анкориджа Дэна А. (Дэниела Альберта) Салливана - также республиканца. Дэн А. Салливан — мэр в третьем поколении, его отец Джордж Мюррей Салливан, также был мэром Анкориджа, а бабушка в 1930-е годы возглавляла небольшой аляскинский город Вальдес. «Как настоящий Дэн Салливан, я призываю жителей Аляски проголосовать за сенатора Дэниела С. Салливана. Он много сделал для Аляски», - заявил бывший мэр Анкориджа, который не является родственником сенатора. Демократы не побеждали на сенаторских выборах на Аляске с 2008 года, но сейчас у них появился шанс. Рейтинги Пелтолы и Дэна С. Салливана очень близки: агрегатор опросов RealClearPolitics в начале августа давал Пелтоле 48,3%, а Салливану - 46,5%. И голоса, поданные за Дэна Дж. Салливана могут стать решающими. Дональд Трамп уже демонстрирует озабоченность, заявив о Дэне С. Салливане, что «демократы знают, насколько он хорош, и выдвинули самозванца с тем же именем». Ведь ставка в борьбе – не только кресло сенатора от Аляски, но и большинство в Сенате, политически крайне важное для Трампа. Алексей Макаркин

Выборы на Аляске: технология «двойника». На выборах сенатора США от штата Аляска действующий сенатор Дэн С. Салливан (республиканец) конкурирует с конгрессвумэн Мэри Пелтолой (демократ от Аляски) и неким Дэном Дж. Салливаном, который называет себя республиканцем. Таким образом в штате используется не обычный спойлер, а куда более редкая технология спойлера-«двойника». Она скандальна, но может быть более эффективной, чем обычное спойлерство, в условиях близости рейтингов реальных конкурентов. Дэн С. (Дэниэл Скотт) Салливан - сенатор с 2014 года, он баллотируется на третий срок. Недолго проработав адвокатом на Аляске, он в 2002 году переехал в Вашингтон, где занимал различные должности в администрации Джорджа Буша-младшего, в том числе был помощником государственного секретаря по экономическим вопросам. Вернувшись на Аляску, он до избрания сенатором был генеральным прокурором штата и комиссаром департамента природных ресурсов Аляски. То есть он влиятельный представитель политической элиты, хорошо известный в штате. Но за три дня до крайнего срока подачи документов в качестве кандидата зарегистрировался Дэн Дж. (Дэниел Джеймс) Салливан, бывший сотрудник Лесной службы США и учитель, заявивший о том, что также является республиканцем. Хотя ранее он к политике никакого отношения не имел. Сенатор Дэн С. Салливан тут же заявил, что это «попытка запутать жителей Аляски» и «грязная политика» со стороны демократов, назвав Дэна Дж. Салливана «фиктивным кандидатом». Дэн Дж. Салливан это отрицал, называя себя «прагматичным республиканским центристом». Разумеется, Демократическая партия заявила, что никакого отношения к инициативному педагогу не имеет. В аляскинской политике доминируют республиканцы – ими являются и губернатор, и оба сенатора. Так что избирательная комиссия Аляски исключила имя Дэна Дж. Салливана из числа кандидатов. Но история только начиналась, так как педагог-спойлер обжаловал это решение. 29 июня Верховный суд Аляски решил дело в его пользу – и он таким образом был восстановлен в списке кандидатов на предварительных выборах 18 августа. Тогда избирком сделал все возможное, чтобы отличить Дэна Дж. от Дэна С. Он опубликовал образец избирательного бюллетеня, в котором Дэн Дж. Салливан будет указан как «Салливан, Дэниел Дж.-младший» без указания партийной принадлежности (несмотря на то, что Салливан подал документы как республиканец), а Дэн С. Салливан будет обозначен как действующий сенатор. Ранее избирком не указывал сенаторского статуса, видимо, имея в виду, что человек и там всем известен. Согласно аляскинскому законодательству, в окончательном бюллетене останутся четыре кандидата, получившие наибольшее число голосов на предварительных выборах. Понятно, что первые два места заняли Пелтола и Дэн С. Салливан, а вот третьим с 2,5% пришел Дэн Дж. Салливан. Так что он станет кандидатом и на ноябрьских выборах. Дополнительную экзотику кампании добавило то, что Дэн С. Салливан получил поддержку бывшего мэра Анкориджа Дэна А. (Дэниела Альберта) Салливана - также республиканца. Дэн А. Салливан — мэр в третьем поколении, его отец Джордж Мюррей Салливан, также был мэром Анкориджа, а бабушка в 1930-е годы возглавляла небольшой аляскинский город Вальдес. «Как настоящий Дэн Салливан, я призываю жителей Аляски проголосовать за сенатора Дэниела С. Салливана. Он много сделал для Аляски», - заявил бывший мэр Анкориджа, который не является родственником сенатора. Демократы не побеждали на сенаторских выборах на Аляске с 2008 года, но сейчас у них появился шанс. Рейтинги Пелтолы и Дэна С. Салливана очень близки: агрегатор опросов RealClearPolitics в начале августа давал Пелтоле 48,3%, а Салливану - 46,5%. И голоса, поданные за Дэна Дж. Салливана могут стать решающими. Дональд Трамп уже демонстрирует озабоченность, заявив о Дэне С. Салливане, что «демократы знают, насколько он хорош, и выдвинули самозванца с тем же именем». Ведь ставка в борьбе – не только кресло сенатора от Аляски, но и большинство в Сенате, политически крайне важное для Трампа. Алексей Макаркин

Иранское государственное агентство IRNA опубликовало интервью бригадного генерала Хосейна Валиванда Замани.   IRNA – не просто государственное агентство, а финансируемое правительством и контролируемое министерством культуры и исламской ориентации. То есть оно непосредственно аффилировано с исполнительной властью. В отличие от агентств Fars (рупора Корпуса стражей исламской революции – КСИР) и также близкого к КСИР Mehr, принадлежащего Исламской организации развития, находящейся в непосредственном ведении рахбара.   Бригадный генерал Валиванд Замани был начальником командно-штабного университета армии Ирана (DAFOS). Ранее он занимал должность адъютанта президента-реформиста Хасана Рухани. Интервью посвящено шахиду Мусави. Генерал-майор Абдулрахим Мусави с 2017 года был командующим сухопутными войсками Ирана, а в 2025-м был назначен начальником Генерального штаба после убийства его предшественника Мохаммеда Багери в результате израильских ударов по Ирану в июне 2025 года.   Генерал Мусави погиб в результате ракетного удара 28 февраля 2026-го – он находился на совещании с рахбаром Али Хаменеи. Отметим, что Мусави хотя и был идеологизированным военным (как и все иранские военачальники), но не служил в КСИР ни во время ирано-иракской войны (когда он был артиллерийским офицером), ни позднее.   Заголовок интервью: «Шахид Мусави был убежденным сторонником правительства, и не имело значения, какое правительство находилось у власти». Так что в нем содержатся не только личные воспоминания, но и набор актуальных внутриполитических месседжей.   Генерал Валиванд Замани вспоминает, что Мусави был очень заинтересован в оказании помощи президенту Масуду Пезешкиану, что проявлялось как в ходе личных встреч, так и заседаний Высшего совета национальной безопасности (отметим, что на них председательствует президент), а также во время посещения Пезешкианом армейского университета: «Там было объявлено, что мы полностью готовы помочь. Это было не просто обещание мученика Мусави помочь правительству, мы действительно это сделали».   По словам генерала, Мусави «не хотел, чтобы военные любыми средствами вмешивались в политическую сферу или в дела правительства. Он считал, что нужно помогать настолько, насколько это возможно. В этом отношении у него были четкие убеждения. Иногда, когда он был командующим сухопутными войсками, его спрашивали, почему армия и военнослужащие не используются в правительстве. Он отвечал, что задачей нашего образования и подготовки является противостояние врагу. Он говорил, что мы получаем образование в офицерских училищах и военных академиях, и это образование может быть не совсем совместимо с управлением государством».   Далее генерал характеризует отношение Мусави к политикам: «Поверьте, у него не было никаких партийных или политических предпочтений ни при одном президенте. Он был командующим сухопутными войсками во времена г-на Рухани, покойного президента Раиси и нынешнего президента… Его поведение по отношению к президентам было единообразным… Взгляд шахида Мусави носил общенациональный характер. Он считал, что если он что-то делает, то это должно быть на благо страны и нации». И это не имеет отношения к тому, кто занимает президентский пост.   Наконец, генерал не сомневается, что если бы шахид Мусави остался жив, то его точка зрения на нынешние события «никоим образом не была бы политической или партийной».   Похоже, что гражданские лидеры Ирана с помощью близкого к ним военачальника апеллируют к авторитету погибшего генерала, чтобы объяснить, что политическими вопросами должны заниматься политики, а не военные. А задача военных – лояльно помогать любому президенту, вне зависимости от его взглядов.   Понятно, что эти месседжи направлены против политических амбиций КСИР, влияние которого в последнее время существенно превосходит возможности гражданских политиков. КСИР выступает за продолжение вооруженного противостояния с США, тогда как гражданские хотели бы свернуть конфронтацию, чтобы спасти экономику. И само появление интервью свидетельствует об уровне напряженности в иранской элите.   Алексей Макаркин

23-24 августа состоялся государственный визит президента Азербайджана Ильхама Алиева в Узбекистан. Насыщенная повестка, знаковые заявления, рассчитанные на широкую аудиторию не только двух конкретных стран, но и за их пределами. Объявлена ближайшая цель - довести двусторонний товарооборот до $1 млрд. Высокий гость специально поблагодарил официальный Ташкент за помощь в восстановлении Карабаха.   Но если отойти от высокопарных слов и посмотреть на содержательную часть, то следует признать, что августовский госвизит Алиева - это не просто очередной двусторонний саммит. Он закрепляет формирование более тесной связки между Центральной Азией и Южным Кавказом, в которой Ташкент и Баку претендуют на роль ключевых опор.   Первый и наиболее заметный итог алиевского визита - дальнейшее политико-правовое закрепление стратегической кооперации. В 2024 году Азербайджан и Узбекистан уже подписали Договор о союзнических отношениях. Нынешний визит поднимает символическую планку еще выше. 23 августа Ильхам Алиев и Шавкат Мирзиёев подписали Договор о вечной дружбе. Согласно опубликованному тексту, отношения строятся на взаимном доверии, стратегическом партнерстве и союзничестве; стороны, в частности, обязуются не участвовать в объединениях, наносящих ущерб суверенитету и безопасности друг друга, и не допускать использования своей территории третьими странами против партнера.   Политически это существенно, хотя договор не следует автоматически трактовать как классический военно-оборонительный союз с обязательством вступать в войну на стороне партнера. Скорее речь идет о долгосрочной фиксации стратегической лояльности и взаимной поддержки.   Второй результат - институционализация отношений. Только за последние пять лет состоялось 15 взаимных контактов и визитов на высшем уровне; нынешнее заседание Высшего межгосударственного совета уже третье. Это означает переход от отношений, во многом опирающихся на личное доверие Алиева и Мирзиёева, к постоянно работающим государственным механизмам, привязанным не только к конкретным личностям.   Третий важный аспект – транспорт и логистика. Азербайджан становится для Узбекистана естественным выходом через Каспий и Южный Кавказ к Турции и европейским рынкам.   Таким образом, значение визита выходит за рамки отношений Баку–Ташкент. Говорить о том, что формируется некая геополитическая «ось» пока что преждевременно. Но видно, что Азербайджан семимильными шагами стремится закрепиться внутри центральноазиатской политической и политэкономической архитектуры. Баку все активнее участвует в формате консультативных встреч государств Центральной Азии; сам Алиев характеризует происходящее как фактическую трансформацию прежнего «С5» в «С6». Это весьма существенный сдвиг: Центральная Азия начинает восприниматься не только как пять постсоветских республик, а как более широкое пространство взаимосвязанности через Каспий.   Сергей Маркедонов

Ираклий Гарибашвили развернул активную информационную кампанию. На сегодняшний день трудно со всей определенностью сказать, означает ли это его возвращение в грузинскую политику.   Гарибашвили на протяжении длительного времени был одной из центральных фигур в правительстве Грузии и в правящей партии страны. К своим 44 годам он имеет в своем CV опыт работы на посту премьер-министра (занимал эту должность дважды в ноябре 2013-декабре 2015 и в феврале 2021-феврале 2024 гг.), министра обороны и полиции. В его активе также позиция председателя партии «Грузинская мечта» (Гарибашвили возглавлял ее в феврале 2024-апреле 2025 гг.).   Но после этого карьера политика пошла под откос. Сначала он заявил, что покидает партию и завершает свою политическую карьеру. Дальше в дело вступили правоохранительные структуры. Обыски, обвинения в отмывании денег и коррупционной деятельности. В январе 2026 года экс-премьера и бывшего партийного лидера отправили в ту же самую тюрьму, где отбывает свой срок экс-президент Михаил Саакашвили. Нельзя не увидеть, что «дело Гарибашвили» - не точечная зачистка среди высокопоставленных грузинских чиновников. Свои приговоры получили также влиятельные «силовики» бывший министр обороны Джуаншер Бурчуладзе и экс-глава Службы госбезопасности Григол Лилуашвили. После выборов-2024 не только оппозиция попала под прессинг. Говоря словами «великого кормчего», власть и правоохранительные структуры Грузии нанесли удары «по штабам».   И если на первом этапе Гарибашвили вел себя «конструктивно», с точки зрения, властей (заключил соглашение о признании своей вины с Генпрокуратурой), то в августе 2026 года все поменялось. Сначала экс-премьер заявил, что вся антикоррупционная кампания против него фактически была направлена на выдавливание бывшего главы кабмина из политики. Дальше больше. Он признался, что его вынуждают начать борьбу и пообещал «зеркальный ответ» на действия властей.   Что же мы видим? Преображение Гарибашвили-лоялиста в оппозиционера? Пока что четких ответов на эти вопросы нет. Постсоветская Грузия знает немало примеров, когда обитатели политического Олимпа республики, затем становились обличителями власти и фигурантами уголовных дел. Вспомним хотя бы экс-премьера и бывшего главу МВД Георгия Гахарию!   На нынешний момент с уверенностью можно констатировать: личная информационная война экс-премьера с руководством «Грузинской мечты» уже началось. Гарибашвили публично обвинил бывших соратников в провокации, давлении и политической расправе. Для власти это неприятно именно потому, что все выпады против правительства и правящей партии сделал не непримиримый оппозиционер вроде Саакашвили, а человек, который был одним из ближайших соратников Бидзины Иванишвили. При этом за письмами Ираклия Тариеловича видится предупреждение бывшим соратникам, а не некая предвыборная программа. Но если дело пойдет дальше, а «красные линии», как сказал Гарибашвили будет снова и снова пересекаться, не исключено, что Грузия получил нового оппозиционера- выходца из правительственных кругов.   Сергей Маркедонов

Три мифа ГКЧП   Вокруг ГКЧП очень быстро появилась масса мифов. Вначале они были частью стратегии защиты членов комитета, оказавшихся в следственном изоляторе. Но довольно быстро превратились в средство наступления на противников ГКЧП, которое оказалось тем более успешным, чем больше было сильнейшее разочарование в реформах и реформаторах, а затем и фрустрация от осознания того, что распад СССР – это всерьез.   Итак, первый миф – это «самоизоляция» Горбачева в Форосе. Горбачев в его рамках предстает чуть ли не как сообщник членов ГКЧП, выжидавший в своей резиденции, чем кончится дело. Но тогда совершенно неясно, зачем Горбачеву отключили связь и сменили начальника охраны. Было ясно, что в случае возвращения к своим обязанностям он этого не простит.   Покинуть Форос Горбачев не мог, так как не имел возможности приказывать собственной охране. И не только потому, что она подчинялась не президенту, а председателю КГБ (это было пересмотрено сразу после подавления путча), но и в связи с падением своего авторитета, что не могло не повлиять и на отношение к нему охраны. Рассчитывать на то, что она поддержит президента, не приходилось. Более того, еще вчера казавшиеся надежными охранники стали вызывать страх из-за понимания того, что они могут выполнить любой приказ, поступивший из Москвы. Только что Горбачев контролировал ситуацию – теперь он не мог обеспечить собственную безопасность.   Второй миф – путч не был путчем, так как члены ГКЧП и без того занимали высшие посты в стране и обладали значительной властью. Но эта власть в августе 1991 года носила эфемерный характер, так как 29 июля Горбачев, Ельцин и Назарбаев договорились о том, что четверо из шести высших госслужащих, вошедших затем в состав ГКЧП, в ближайшем будущем утратят свои посты. Назарбаев должен был сменить Павлова; также были предусмотрены отставки всех силовых министров – Язова, Пуго и Крючкова.   Причем дело было не только и даже не столько в личных судьбах будущих членов ГКЧП (отставка Язова, например, планировалась), сколько в концептуальном подходе. Их преемниками не могли быть единомышленники – Язов, например, готовил на пост министра Ачалова, но было невероятно, чтобы Ельцин и Назарбаев согласились бы с таким кандидатом. Новые министры должны были поддержать согласованный тремя лидерами переход к «мягкой» федерации, которая скорее бы напоминала бы конфедерацию. Для гэкачепистов это было полностью неприемлемо.   Третий миф связан с драматическими событиями ночи с 20 на 21 августа. Колонна БМП, действительно, не штурмовала в тот момент Белый дом, а занималась патрулированием города. В обыденном сознании слово «патруль» связано с перемещением по установленному маршруту с целью охраны правопорядка. Но возникает вопрос о том, каковы были характер и задачи этого патрулирования. В письменном приказе прямо предписывалось выставить 11 комендантских постов по Садовому кольцу от площади Маяковского до Смоленской площади. То есть речь шла о занятии позиций на подступах к Белому дому.   На деле это была подготовительная стадия операции «Гром» - об этой операции пишет в своих мемуарах генерал Варенников (хотя и называет действия военных «патрулированием», не уточняя подробностей). Ведущую роль в операции была отведена подразделениям МВД и «Альфа». Начало было назначено на 4 утра. Другое дело, что военные не были морально готовы к возможному сопротивлению на этом этапе (ведь речь шла о подготовке, а не о штурме) и гибели людей и не получали указаний, что делать в этом случае. Свою роль сыграло и отсутствие у гэкачепистов единого сильного лидера, чьи распоряжения были бы обязательны для всех – Янаев на эту роль явно не годился.   В этих условиях подготовка к штурму Белого дома была сорвана его защитниками на ранней стадии (около полуночи – за несколько часов до начала «Грома»), а продолжать военные не хотели, так как понимали, что именно их сделают ответственными за все случившееся. Это решающим образом повлияло на решение Язова и Крючкова отложить операцию, а еще через несколько часов - и на приказ Язова вывести войска из Москвы.   Алексей Макаркин

Известный грузинский политик и общественный деятель Николоз (Ника) Гварамия под занавес летних отпусков взорвал медиапространство своей страны. В интервью телекомпании «Formula» Гварамия заявил о том, что его стране необходимо преодолеть абхазскую «травму». И по-новому взглянуть на старую проблему. Интерес к выступлению оппозиционного политика был подогрет несколькими обстоятельствами. Во-первых, фактами личной биографии. Гварамия родился в 1976 году в Сухуми, тогдашней Абхазской АССР в составе ГССР. В результате конфликта он и его близкие покинули бывшую автономию. В интервью Гварамия сетовал на то, что он уже бОльшую часть своей жизни прожил в Тбилиси, а не на своей малой родине.   Во-вторых, Гварамия обратился к политическому опыту Никола Пашиняна. И привел деятельность премьера соседней страны в пример своим соотечественникам. По мнению Гварамии, Пашинян смог пойти по пути преодоления национальных травм и выбрал «свободную Армению» вместо карабахского величия. В-третьих, недавнее обсуждение «бензиновой проблемы» и серия блэкаутов актуализировали абхазскую тему. Как лучше эксплуатировать Ингури ГЭС, допустимо ли поставлять бензин «сепаратистам», хотя формально Тбилиси считает их собственными гражданами. Интересно, что даже премьер Ираклий Кобахидзе посетовал, что грузинское топливо ушло в Абхазию для покрытия дефицита, возникшего там, но это- дело бизнеса, а не властей.   Критики обвинили Гварамию в капитулянтстве. И поэтому политик вынужден был даже делать определенные разъяснения по поводу того, что не считает Карабах калькой Абхазии, а сослался на пашиняновский опыт как успешный пример выхода из-под влияния Москвы. Если посмотреть на выступление политика внимательно, что его основная мысль - не радикальный отказ от восстановления грузинской территориальной целостности.  С его точки зрения, нужно преодолеть именно травматическое восприятие войны, но не забывать Абхазию. Он считает, что военный путь неприемлем, а возвращение Абхазии должно происходить за счет того, чтобы сама Грузия стала для абхазов более привлекательной - через вступление в ЕС, экономическое развитие, западные гарантии безопасности, развитие порта Анаклия и включение региона в крупные торговые маршруты. Тема не новая! Даже Михаил Саакашвили, прямо ответственный за эскалацию двух этнополитических конфликтов на Кавказе, неоднократно прибегал к этой риторике. Увы, при урегулировании противостояний непросто конвертировать риторику п в практику.   Впрочем, выступление Гварамии интересно еще не только потому, что он произнес, но и что предпочел не говорить. Преодоление травм на югоосетинском направлении пока что не стало темой рефлексий этого политика. В грузинской политической традиции уже давно повелось: абхазская тема воспринимается, как нечто серьезное, стратегически важное, а югоосетинский вопрос выглядит, как то, что легко решаемо. Хотя, казалось бы, практика 1990-х -2000-х, включая и опыт «пятидневной войны» должны была доказать обратное.   Сергей Маркедонов

ГКЧП и советская элита. Часть 3. Тайны Крючкова. В нынешнем году, незадолго до 35-летия путча ГКЧП, вышла в свет повесть Алексея Егорова «Последний год КГБ. Операция «Ламбада»». В 1991 году помощник первого зампреда КГБ генерала Виктора Грушко полковник Егоров вместе с замначальника ПГУ КГБ генерал-майором Владимиром Жижиным готовили документы ГКЧП, затем к ним присоединился командующий ВДВ генерал Павел Грачев. Сейчас из всех троих жив только Егоров – тем более интересна его книга. Жанр произведения обозначен как «детективная повесть, основанная на реальных событиях». Главный герой повести – некто Алексей Ефимов, помощник генерала Грушко. Посвящается повесть «удивительному человеку и патриоту Владимиру Александровичу Крючкову». Автор оговаривает, что «многие обстоятельства и имена участников событий не соответствуют действительности», но особо отмечает, что глава о Крючкове носит «в значительной степени документальный характер» и содержит информацию, «которая ранее не предавалась гласности». Самая интересная, пожалуй, новость – что еще в 1990 году Крючков провел с конфиденциальный разговор с премьером Николаем Рыжковым и предложил ему «поддержку КГБ, Минобороны и вообще сторонников сохранения Советского Союза в случае, если он согласится возглавить страну». При этом Крючков отметил, что Горбачев собирается уволить Рыжкова, сославшись на разговор с президентом. Сместить Горбачева и избрать Рыжкова предполагалось «легитимно» на Съезде народных депутатов СССР. Выслушав предложение Крючкова, Рыжков «заволновался, несколько растерялся и заявил, что не верит председателю КГБ и считает это провокацией, организованной по поручению Горбачева. Объяснения и уговоры Крючкова результата не дали». Из этого рассказа следует, что планы смещения первого и последнего советского президента не были обусловлены подписанием нового Союзного договора, намеченным на 20 августа 1991 года. Отстранить Горбачева, по крайней мере, Крючков планировал еще примерно за год до этого. И, видимо, имел основания рассчитывать на поддержку Минобороны во главе с Дмитрием Язовым. Назначение Валентина Павлова на пост премьер-министра СССР автор также связывает с влиянием Крючкова – равно как и отставку Вадима Бакатина с должности министра внутренних дел СССР. Из текста повести следует, что именно Крючков играл ключевую роль в кадровой политике Горбачева в последний период существования СССР. Но делал это не для укрепления позиций президента, а для организации его смещения. Следующую попытку отстранения Горбачева от власти автор относит к весне 1991-го. В апреле президент США совершил визит в Японию – и перед этим Крючков вел новые конфиденциальные переговоры – на этот раз с Анатолием Лукьяновым – о «легитимном отстранении Горбачева от власти» во время поездки. По данным Егорова, Лукьянов сначала согласился, но затем отказался, хотя Горбачева в известность не поставил. О встрече Крючкова с Борисом Ельциным в начале августа 1991-го, во время которой российскому президенту было предложено стать союзным (Ельцин отказался), было известно еще до книги Егорова. А вот история про то, как Крючков привлекал на свою сторону начальника девятого управления КГБ генерала Юрия Плеханова для изоляции Горбачева в Форосе, кажется, нигде не публиковалась. Егоров рассказывает, что Крючков, видимо, уже в августе 1991-го, вызвал Плеханова к себе в кабинет и после двадцатиминутной беседы тот согласился со словами «Давно пора его убрать! Я этого козла (Горбачева) готов лично придушить». Автор, кстати, пишет, что на совещаниях с Крючковым поднимался вопрос о физическом устранении Горбачева, но председатель КГБ не согласился. Так что никакой «самоизоляции» Горбачева в Форосе не было – все было серьезно. Равно как серьезными были и другие планы – арестов «агентов влияния ЦРУ, занимавших видные должности в политических, общественных и научных кругах СССР», о чем также пишет автор. Неудачу же путча автор связывает с микроинсультом у жены Крючкова рано утром 19 августа, после чего воля председателя КГБ «как будто была парализована». Алексей Макаркин

ГКЧП и советская элита. Часть 2. Министр в подполье. Валерий Паульман был одним из наиболее опытных эстонских экономистов, занимал в республике посты первым замначальника ЦСУ, первого зампреда Госплана, заведующего экономическим отделом ЦК Компартии Эстонии. В 1987 году стал зампредом Совета министров - председателем Госплана ЭССР. В 1988-м выступил против программы регионального хозрасчета Эстонии, считая ее экономически нецелесообразной в рамках единого государства – это привело к его отставке. В общем-то, так оно и было, но авторы программы имели в виду подготовку выхода Эстонии из состава СССР. А с этим Паульман, сын полковника Советской армии, согласен не был. С января 1989-го Паульман был советником по вопросам планирования посольства СССР и представитель Госплана СССР в Республике Куба. А через пару лет его попросили вернуться – в марте 1991-го он стал министром труда и социальных вопросов СССР в кабинете министров Валентина Павлова. Путч 19 августа стал для Паульмана неожиданностью. Он вспоминал, что управделами министерства «с явным удовольствием» снял со стены министерского кабинета портрет Горбачева – Паульман, насколько можно судить, не возражал (к Горбачеву тогда он симпатий уже не испытывал). Зато не разрешил секретарю парткома провести партсобрание и выступить с заявлением в поддержку ГКЧП, так никаких указаний от правительства не поступало. На заседании кабинета министров в тот же день, в отличие от многих коллег, не выступал. Вспоминал, как «сдерживал рядом сидящего О.Сосковца, который все время рвался на трибуну» (Сосковец тогда был министром металлургии СССР). «Любопытно, как сложилась бы его карьера, если бы он все-таки выступил в поддержку ГКЧП? Вряд ли Б.Ельцин вознес бы его так высоко. А вообще мне сейчас жаль, что я сдерживал на заседании КМ этого карьериста», - сожалел Паульман. Паульману запомнилось, что Валентин Павлов на этом заседании «сделал сенсационное заявление, напоминавшее сводки с полей сражения. Он сказал, что какие-то экстремисты, имеющие на вооружении даже «Стингеры», концентрируются вокруг ключевых объектов в столице. И что у него имеется достоверная информация о четырех списках лиц, подлежащих репрессиям. В первом списке - высшее руководство страны, подлежащее немедленной ликвидации со всеми членами семьи. А в списке 4 числимся мы, министры-члены данного Правительства, которые должны быть арестованы». По этому заявлению можно судить об уровне дез(информации), которая поступала высшему руководству страны, подстегивая его эмоции. После провала путча Паульман, как и многие другие министры, всерьез опасался ареста. Поэтому не только больше не появился в своем министерстве, но и перебрался вместе с женой с правительственной дачи на квартиру к своему другу, работавшему в ЦЭМИ АН СССР. Только верный управделами и шофер, перевозивший вещи, знали адрес квартиры. Позже он раскрыл его своему помощнику, знакомому по работе в Эстонии. «Таким образом, мы растворились в необъятной Москве и только три верных товарища знали, где мы находимся», - пишет Паульман. «Как потом оказалось, эти меры предосторожности оказались излишними», вспоминал Паульман, добавив, что к нему «вообще никаких претензий со стороны церберов Б.Ельцина не было выдвинуто». Хотя через некоторое время его все же потревожили, но предложив пост министра труда в Комитете по оперативному управлению народным хозяйством СССР во главе с Иваном Силаевым. Предложение он отклонил и вскоре вернулся в Эстонию. Работал в Эстонско-Российской торговой палате и частных предприятиях, был профессором Эстонско-Американского колледжа. До конца жизни оставался сторонником демократического социализма. Алексей Макаркин