Либертарианцы Ингрии

12 октября - День самопренадлежности! «...основная аксиома либертарианской политической теории гласит, что каждый человек является собственником самого себя, обладая абсолютной властью над собственным телом. По сути, это означает, что никто другой не может справедливо посягать на личность другого человека или совершать агрессию против него». М. Ротбард, «Право, права собственности и загрязнение воздуха» 1982 год. - 380 лет назад, 12 октября 1646 года, был опубликован политический памфлет либертарианца Ричарда Овертона: «Стрела, выпущенная против всех тиранов и тирании из Ньюгейтской тюрьмы прямо в привилегированные утробы деспотичной Палаты лордов и всех прочих узурпаторов и тиранов, кто бы они ни были.» В программном памфлете было дано первое известное и полное определение самопринадлежности. «Природа наделяет каждого человека личной собственностью, которую никто не вправе нарушать или захватывать. Ведь каждый является самим собой и обладает правом собственности на самого себя, иначе он просто не мог бы существовать. Без этого не было бы самих понятий „моё“ и „твоё“. Ни один человек не имеет власти над моими правами и свободами, как и я не имею власти над чужими. Ибо от рождения все люди в равной степени наделены одинаковым правом на собственность, гражданской свободой и личной волей…»

29 сентября 1881 года родился несгибаемый "классик" - Людвиг фон Мизес. "Философия, которая является отличительной чертой Запада и последовательное развитие которой на протяжении последних веков изменило все общественные институты, называлась индивидуализмом. Только немногие люди обладают даром рождать новые идеи. Но так как политические идеи могут работать, только когда они приняты обществом, то решение принимается теми, кто сам не способен разработать новых точек зрения с тем, чтобы одобрить или опровергнуть новшества пионеров. Нет никакой гарантии, что массы последователей и рутинеров мудро распорядятся вверенной им властью. Они могут отвергнуть хорошие идеи, принятие которых принесет им пользу, и поддерживать плохие идеи, которые нанесут им серьезный ущерб. Но если они выбирают худшее, то вина лежит не только на них. В не меньшей степени вина лежит на пионерах -- зачинателях хороших дел: они не смогли сформулировать свои мысли в более убедительной форме. Благоприятное развитие событий в конечном итоге зависит от способности рода людского рождать не только авторов, но и провозвестников и распространителей благотворных идей." "Теория и история".

Павел Усанов, как немецкие политики смоли вывести из кризиса разрушенную войной экономику Германии, позволив ей быть свободной и успешной, и почему внешняя "помощь" не могла повлиять на результат. https://youtu.be/GxE9UVClaWA

Идеальное правительство для всех мыслящих людей, от Аристотеля до Герберта Спенсера, это такое, которое оставляет человека в покое, едва не переставая быть правительством вообще. Этого идеала, я полагаю, мир достигнет лет через двадцать-тридцать столетий после того, как я покину эти края и поселюсь в аду.

эссе СОЦИАЛЬНЫЙ КОНТРАКТ (1922 г.) FEE 15.11.2013 Идеальное правительство — это то, которое невозможно заметить. Всякое правительство по своей сути - заговор против высокоразвитого человека. Его постоянная цель - держать такого человека под надзором и ломать его. Правительство аристократов стремится защитить человека, превосходящего только по закону, от человека, превосходящего его по сути. Правительство демократов стремится защитить от обоих, человека, ниже их во всех отношениях. Главная функция правительства - силой приводить людей к единому шаблону, делать их как можно более похожими друг на друга и как можно более зависимыми друг от друга, выискивать и подавлять всякую оригинальность. В любой новой идее оно видит лишь потенциальные перемены и, следовательно, посягательство на свои права. Самый опасный человек для любого правительства — тот, кто способен мыслить самостоятельно, не оглядываясь на господствующие суеверия и табу. Почти неизбежно он приходит к выводу, что правительство, при котором он живёт, лживо, безумно и невыносимо. И если он склонен к романтике, то пытается его изменить. А даже если сам он не романтик, то с большой вероятностью сеет недовольство среди тех, кто им является. Людвиг ван Бетховен, конечно, не был политиком. Он не был и патриотом. И никаких демократических иллюзий у него тоже не было: жителей Вены он презирал даже сильнее, чем Габсбургов. И тем не менее я убеждён, что та резкая критика габсбургского правительства, которую он отпускал в венских кафе, имела свои последствия. И что некоторые его мысли 1818 года, пролежав в земле целый век, в 1918-м воплотились в дела. Бетховен, как и все первоклассные люди, глубоко ненавидел правительство, при котором жил. Чтобы не выходить за пределы немецкого круга, добавлю сюда имена Гёте, Гейне, Вагнера и Ницше. Можно было бы добавить и Бисмарка: он восхищался идеей Гогенцоллернов, как Карлейль, но вовсе не немецким народом и не немецкой администрацией. В своих «Воспоминаниях», всякий раз касаясь правительства, частью которого сам являлся, он с трудом удерживает презрение в границах приличия. В девяти случаях из десяти человек, предлагающий изменить правительство, при котором живёт, каким бы скверным оно ни было, оказывается предельно сентиментальным романтиком. Редко, если вообще когда-либо, можно найти доказательства, что то правительство, к которому он незаконно стремится, окажется хоть сколько-нибудь лучше того, которое он хочет свергнуть. По правде говоря, политические революции редко достигают чего-то действительно ценного. Их единственный несомненный результат - выгнать одну шайку воров и посадить на её место другую. Разумеется, после революции победители всегда стараются убедить сомневающихся, что совершили великие дела и обычно вешают всякого кто это отрицает. Но это, конечно, ничего не доказывает. В России долгие годы простому народу твердили, что избавление от царя сделает всех богатыми и счастливыми, а теперь, избавившись от него, они стали беднее и несчастнее чем когда-либо. Отправив кайзера в изгнание, немцы обнаружили, что сапожник, ставший государственным деятелем, в десять раз хуже Гогенцоллерна. Эльзасцы, снова став французами после сорока восьми лет томительного ожидания, ответили на этот дар тем, что превратились в ярых германоманов. Тирольцы, хотя и ненавидели австрийцев, теперь ненавидят итальянцев несравнимо сильнее. Ирландцы, избавившись от англичан после семисот лет борьбы, мгновенно обнаружили, что правление англичан по сравнению с правлением ирландцев было почти раем. Даже американские колонии мало что выиграли от своего восстания 1776 года. В течение двадцати пяти лет после Революции они находились в куда худшем положении как свободные штаты, чем находились бы в качестве колоний. Их правительство было дороже, менее эффективным, более продажным и более тираничным. Только постепенный материальный прогресс страны спас их от голода и краха, а этот прогресс был обязан не достоинствам нового правительства, а щедрости природы. Под британским сапогом они жили бы ничуть не хуже, а скорее всего гораздо лучше.

12 сентября 1880 года родился "Балтиморский мудрец", Генри Луис Менкен, выдающийся американский журналист, острый сатирик и жесткий критик правительства, существенно повлиявший на формирование консервативного и либертарианского движения в США первой половины 20-го века.

100 лет назад, 3 сентября 1926 года, Айн Рэнд прибыла в Лос-Анджелес, Калифорния. 21-летняя иммигрантка из России пересекла океан, чтобы воплотить свою мечту о том, чтобы стать писательницей в Америке. Голливуд, чьи фильмы помогли пробудить её любовь к этой стране, наконец-то перестал быть далёкой мечтой. Вскоре после прибытия случайная встреча с легендарным голливудским режиссёром Сесилем Б. Де Миллем дала Рэнд её первый шанс в американской киноиндустрии. Ayn Rand Institute

Либертарианец должен быть «нажимателем на кнопки» и «аболиционистом». Движимый чувством справедливости, он не может поддаться аморальным утилитаристским доводам о том, что справедливость не восторжествует, пока преступники не получат «компенсацию». Таким образом, когда в начале XIX века возникло великое аболиционистское движение, тут же появились голоса умеренности, советовавшие, что отмена рабства будет справедливой только в том случае, если рабовладельцы получат финансовую компенсацию за свои потери. Короче говоря, после столетий угнетения и эксплуатации рабовладельцы должны были получить дополнительное вознаграждение в виде крупной суммы, насильно взысканной с массы невинных налогоплательщиков! Наиболее уместным комментарием к этому предложению был комментарий английского философа-радикала Бенджамина Пирсона, который заметил, что «он думал, что компенсацию должны были получить рабы»; очевидно, такая компенсация могла справедливо исходить только от самих рабовладельцев. Антилибертарианцы, и антирадикалы в целом, обычно указывают на то, что подобный «аболиционизм» «нереалистичен»; выдвигая такое обвинение, они безнадежно путают желаемую цель со стратегической оценкой вероятного результата. В принципе, при формулировании целей крайне важно не смешивать стратегические оценки с определением желаемых результатов. Сначала необходимо сформулировать цели, которые в данном случае представляют собой немедленную отмену рабства или любого другого вида государственного угнетения, который мы рассматриваем. И мы должны сначала сформулировать эти цели, не рассматривая вероятность их достижения. Либертарианские цели «реалистичны» в том смысле, что они могут быть достигнуты, если достаточное количество людей согласится с их желательностью, и что, если они будут достигнуты, это приведет к гораздо лучшему миру. «Реализм» цели может быть оспорен только путем критики самой цели, а не в проблеме того, как ее достичь. Затем, после того как мы определились с целью, мы сталкиваемся с совершенно отдельным стратегическим вопросом о том, как достичь этой цели как можно быстрее, как создать движение для ее достижения и т. д. Таким образом, Уильям Ллойд Гаррисон не был «нереалистичен», когда в 1830-х годах поднял славный флаг немедленного освобождения рабов. Его цель была правильной, а его стратегический реализм заключался в том, что он не ожидал быстрого достижения этой цели. Или, как сам Гаррисон отмечал: Как бы настойчиво мы ни призывали к немедленной отмене, в конце концов, это будет постепенная отмена. Мы никогда не говорили, что рабство будет свергнуто одним ударом; мы всегда будем утверждать, что так и должно быть. На самом деле, в стратегической сфере поднятие знамени чистых и радикальных принципов, как правило, является самым быстрым способом достижения радикальных целей. Ибо если чистая цель никогда не будет выдвинута на первый план, никогда не будет создан импульс для движения к ней. Рабство никогда бы и не было отменено, если бы аболиционисты не подняли шум и крик тридцатью годами ранее; и, как оказалось, отмена произошла практически одним ударом, а не постепенно или с компенсацией.

«Почему стоит быть либертарианцем?» Взято с сокращениями из сборника эссе Мюррея Ротбарда «Равенство как мятеж против природы человека» (Egalitarianism as a Revolt Against Nature, and Other Essays),1974 г. Идеи, и особенно радикальные идеи, не распространяются в мире сами по себе, так сказать, в вакууме; они могут быть продвинуты только людьми , поэтому развитие и продвижение таких людей (а следовательно и «движения») становится первостепенной задачей для либертарианца, который действительно серьезно настроен на достижение своих целей. Мы считаем, что процветающее либертарианское движение, пожизненная преданность свободе, может быть основано только на страсти к справедливости. Именно она должна быть движущей силой нашего стремления, броней, которая поддержит нас во всех грядущих бурях, а не погоня за быстрой наживой, интеллектуальные игры или хладнокровный расчет общей экономической выгоды. А чтобы иметь страсть к справедливости, необходимо иметь теорию того , что такое справедливость и несправедливость – короче говоря, набор этических принципов справедливости и несправедливости, которые не могут быть обеспечены утилитарной экономикой. Именно потому, что мы видим мир, пропитанный несправедливостью, нагроможденной одна на другую до самых небес, мы стремимся сделать все возможное, чтобы создать мир, в котором эта и другая несправедливость будет искоренена. Другие традиционные радикальные цели, такие как «ликвидация бедности», в отличие от этой, поистине утопичны, поскольку человек, просто проявляя свою волю, не может искоренить бедность. Бедность может быть искоренена только посредством действия определенных экономических факторов (в частности, инвестирования сбережений в капитал), которые могут действовать только путем преобразования природы в течение длительного периода времени. Короче говоря, воля человека здесь сильно ограничена действием, если использовать устаревший, но все еще актуальный термин – естественного закона. Но несправедливость – это деяния, совершаемые одной группой людей по отношению к другой; это именно действия людей, и, следовательно, они и их устранение подчиняются мгновенной воле человека. Истинная страсть к справедливости, следовательно, должна быть радикальной – короче говоря, она должна, по крайней мере, стремиться к достижению своих целей радикально и мгновенно. Леонард Э. Рид, президент-основатель Фонда Экономического Образования, очень точно выразил этот радикальный дух в своей брошюре « Я бы нажал на кнопку». Проблема заключалась в том, что делать с сетью контроля над ценами и заработной платой, которая тогда навязывалась Экономическим Управлением по Регулированию Цен. Большинство экономических либералов робко или «реалистично» выступали за ту или иную форму постепенной или поэтапной отмены контроля; в тот момент г-н Рид занял недвусмысленную и радикальную принципиальную позицию: «Если бы на этой трибуне была кнопка, – начал он свою речь, – нажатие которой мгновенно отменило бы весь контроль над заработной платой и ценами, я бы нажал на нее пальцем!». Истинное испытание радикального духа, следовательно, заключается в нажатии кнопки: если бы мы могли нажать кнопку для мгновенного прекращения несправедливых посягательств на свободу, сделали бы мы это? Если бы мы этого не сделали, мы вряд ли могли бы называть себя либертарианцами, и большинство из нас сделали бы это только в том случае, если бы ими в первую очередь руководила страсть к справедливости. Истинный либертарианец, таким образом, во всех смыслах этого слова является «аболиционистом»; если бы он мог, он бы мгновенно отменил все посягательства на свободу, будь то, в первоначальном значении этого термина, рабство, или многочисленные другие примеры государственного угнетения. Он бы, по словам другого либертарианца в подобной ситуации, «натер бы себе большой палец, нажимая на эту кнопку!»

Гера Угрюмова объявила о создании политической организации, организаторы: правозащитная организация "Искра" и "Вольница" (русскоязычное движение в Европе, близкое к либертарианству). Ожидается, что в эту организацию войдут и зарубежные активисты из двух Либертарианских Партии России, обе ЛПР заморозили свою деятельность в России из-за статуса "иностранных агентов" и реальной угрозы членам этих партий подвергнутся политическими репрессиями. Что это будет за организация, будет решаться на Съезде. "Мы создаём новую политическую организацию Мы оказались в ситуации, где люди нуждаются в политическом представительстве, но не могут найти людей и объединения, которые бы действительно представляли их интересы. Мы оказались в ситуации, где за людей с европейскими политиками общаются говорящие головы, которые зачастую этих людей и не слушают. Мы оказались в ситуации, где сразу две Партии заморозили свою деятельность, оставив за собой кучу активных людей. И, наконец, мы оказались в ситуации глубокой раздробленности. Но всех нас объединяют общие проблемы, связаны они с Кремлём или со странами нашего проживания - это не так важно. Мы хотим начать диалог там, где это возможно, заявить о своих проблемах и начать их решать. Вместе. За последние 1,5 месяца мне поступил далеко не один вопрос по типу “Можно ли как-то вам помочь?”, “Не думали ли вы создать новую организацию? Чтобы участвовать в ней могли все желающие”. Так вот, я хочу сказать спасибо этим людям. Вы - герои. Вы пришли и показали желание высказаться. Мы даём вам такую возможность. Мы объявляем о создании новой политической организации. Её форму, будет это движение или партия, или какое-то другое объединение, мы определим вместе с вами. 31 октября и 1 ноября мы проведём двухдневный  учредительный съезд, в городе Udine, в Италии. И мы приглашаем вас принять в нём участие. Чтобы построить НАШЕ ОБЩЕЕ представительство. ————————— ДЕТАЛИ: 1. Всем желающим принять участие в работе Съезда необходимо пройти регистрацию по этой ссылке до 10 октября: https://t.co/vSJaUquhO3 2. Как вы помните, мы не берём грантов и существуем на пожертвования. Поэтому всем желающим будет необходимо также оплатить организационный сбор в размере не менее 75 евро. Эти средства будут направлены на организацию Съезда и регистрацию организации. Дорогу, проживание и питание (за исключением кофе-брейка) участники оплачивают самостоятельно. 3. Желающие присутствовать представители СМИ могут подать заявку на аккредитацию здесь до 10 октября: https://t.co/XyhSyjRj7L 4. Информация о том как добраться до города из трёх ближайших аэропортов (Trieste, Treviso и Venice Marco Polo) будет отправлена по указанным при регистрации контактам. Точный адрес проведения Съезда будет отправлен по ним же за несколько дней до его проведения.."