Петербург и Ленобласть строительные 🕘 история названий (1)

Барселона - это, безусловно, Гауди. Давайте поговорим об одном из архитектурном шедевров Гауди, тем более появился шикарный повод. Речь о доме Бальо. Здание построено в 1877 году архитектором Эмилио Сала Кортесом - одним из профессоров Гауди. Это был обычный доходный дом в эклектичном стиле того времени. В 1903 году его купил текстильный магнат Жозеп Бальо-и-Касановас. Он заказал Гауди перестройку и дал архитектору полную творческую свободу: изначально предполагался снос, но Гауди решил сохранить структуру и переделать её целиком. Главный фасад выходит на Пасео-де-Грасиа, задний внутрь квартала. Гауди полностью заменил оба. Каменные колонны бельэтажа читаются как кости, балконы как черепа или маски. Отсюда народное имя - «Дом Костей» (Casa dels ossos). Стена облицована битой керамикой в технике trencadís, цвет меняется от золотисто-оранжевого к зелёно-синему. Крыша выгнута как хребет животного, покрыта чешуйчатыми керамическими плитками с иридесцентным блеском: от жёлтого к синему. Венчает композицию башенка с четырёхлучевым крестом, смещённая влево, чтобы уравновесить соседний дом Амалье. Распространённая интерпретация: кровля - это словно спина дракона, башня же меч Святого Георгия, покровителя Каталонии. Гауди объединил две световые шахты в единый внутренний двор и применил градиент: керамическая облицовка меняется от белого внизу к интенсивно-синему наверху. Окна, выходящие в патио, постепенно уменьшаются с высотой. Сохраняется та же логика равномерного освещения. Это решение Гауди затем развил в Доме Мила. В 1962 году дом стал художественным памятник юном Барселоны, в 1969-м национальным памятником, а в 2005-м включён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Третий этаж - единственная квартира в доме, которая сохранила оригинальный характер жилья, задуманного Гауди в 1906 году. В отличие от остальных этажей, ставших музейными, здесь жили прямые потомки семьи Бальо вплоть до 2019 года. Три года работы велись с археологическим подходом: снимали слой за слоем всё, что добавили в XX веке, чтобы добраться до оригинала 1906 года. Восстановили оригинальную структуру: деревянные элементы, лепнину, полы, конструктивные системы Гауди. Среди находок - флоральные стукко, скрытые под краской более века; оригинальные волнистые потолки; двери, которые Гауди переиспользовал из других частей дома; и ранее неизвестная дверная ручка, расширившая представление о его внимании к деталям. Несколько месяцев назад, третий этаж был открыт для публики. Отныне шедевр Гауди изнутри может увидеть каждый.

В Ленинградской области планируют построить девять домов для расселения аварийного жилья, сообщил зампредседателя комитета по строительству региона Евгений Енокаев. "По новой программе расселений аварийного жилья планируем построить 9 домов из ЖБК в Волосово, Выборге, Лодейном Поле, Луге, Пикалево и Тихвине. Одними из важных параметров являются высокая скорость, цена и экологичность строительства из ЖБИ", — заявил Енокаев. По словам замглавы Комстроя, регион обеспечен сырьём для строительного производства, поэтому сборный железобетон используют на многих стройках. В мае Фонд развития территорий выделил области 538,16 млн рублей на второй этап программы. Всего на него направят 1,6 млрд рублей, более 1 млрд — из областного бюджета.

Вокзал станции Павловск (Санкт-Петербург) - это редкий случай, когда типовое здание признаётся памятником. Нынешний сталинский вокзал был построен в 1955 году на оси Нововокзальной аллеи Павловского парка. Он занял участок в 50 метрах от прежнего деревянного вокзала Павловск II, разрушенного в годы войны. Новое здание не просто заменило старое - оно встало так, чтобы завершать перспективу одной из главных входных аллей парка. Авторство приписывается архитектору Владимиру Кузнецову. Однако Кузнецов проектировал здание не с нуля. Он взял за основу типовой проект авторства Николая Шеломова. А именно серию 4083 для вокзалов на 100 пассажиров. Железнодорожные домики Шеломова имели восемь полуциркульных окон и арочную дверь посередине, над которой нависал фронтон. Кстати, такие вокзалы есть не только в Ленинградской области. Так, например, есть в приозерском посёлке Сосново и Сланцах. Любопытно, что существовала усечённая версия этого же проекта всего на четыре окна (Кирилловское, Рябово). Что же изменил Кузнецов? Павловский вокзал Кузнецов расширил за счёт боковых галерей-террас и восьмигранного светового барабана над центральным залом. Барабан - это, безусловно, ключевой архитектурный элемент: он не только даёт верхний свет в зал, но и создаёт вертикаль, которой типовой проект Шеломова не предполагал. Завершается композиция шпилем со звездой. К сожалению, звезда в 1994 году была снята. Удивительно, но уникальный Павловский вокзал стал выявленным памятником только в 2016 году. А в 2026-м его отнесли к числу региональных памятников.

Давайте рассмотрим французскую виллу Нара Мондадори спроектированную в 1968 году Оскаром Неймаром для Нары Мондадори, дочери итальянского издателя, магната Арнольдо Мондадори. Этом вилла уникальна тем, что является одним из немногих частных проектов знаменитого бразильского архитектора на юге Франции, на Кап-Ферра. Неймар получил заказ в 1967 году, сразу после переезда во Францию. Итальянский издатель Джорджо Мондадори приобрёл участок на мысе Коломбье и разделил его на две части: на одной половине встала вилла издателя среди 9000 м² зелени, на другой - восемь дуплексов того же автора, продажа которых должна была окупить операцию. Против бель-эпоковских вилл Сен-Жан-Кап-Ферра Неймар предложил нечто радикально горизонтальное и текучее: свободную по форме бетонную кровлю, парящую над криволинейными стеклянными стенами. Интерьеры, сад и бассейн читаются как единый непрерывный ландшафт. Это не агрессивный модернизм прямых углов. Это органическая линия, знакомая по Casa das Canoas, перенесённая на Лазурный берег. Неймар привлёк своего постоянного соавтора, бразильского художника Атлоса Булкана, для создания двух вариантов геометрической керамической композиции - один в жёлто-белом, другой в ультрамариново-белом. Это искусство, задуманное как часть архитектуры, а не добавленное после. После того как в 1990-х домом завладели новые собственники, Питер Марино занялся реставрацией и переработкой интерьеров как смотра модернизма. Столовая, переосмысленная Марино, покрыта соломенными полосами в духе Жан-Мишеля Франка. Древние известняковые бюсты из Пальмиры на бронзовых пьедесталах смотрят на работы Пикассо на бумаге. Рельеф-губка Ива Кляйна 1957 года висит над консолью Марино. Бронзовая люстра самого Диего Джакометти. Примечательно, что вилла до сих пор находится в частной собственности и редко открыта для публики. При составлении инвентаря наследия вилл Лазурного берега его авторы не получили разрешения посетить или сфотографировать Виллу Нара Мондадори и она осталась вне протокола. А жаль… работы Пикассо, Джакометти, Фонтана и Ива Кляйна, в окружении мебели Шарлотт Перриан, Жан-Мишеля Франка, да ещё с таким видом!

На реконструкцию яхт-клуба на Петровской косе из бюджета Петербурга планируют выделить 20,3 млрд рублей. Согласно проекту постановления городского правительства, который проходит антикоррупционную экспертизу: В 2026 году на проектно-изыскательские работы направят 296,6 млн рублей; На строительно-монтажные работы в 2027–2029 годах заложено 20 млрд рублей: 5 млрд, 8 млрд и 7 млрд соответственно; Всего расходы на проект оцениваются в 21,2 млрд рублей. Большую часть суммы планируют покрыть из городского бюджета. Яхт-клуб разместится на участке площадью 12,9 га на западной оконечности Петровского острова. Проектирование началось в феврале 2026 года. Финансирование и сроки строительства планировалось определить после получения положительных заключений государственной экспертизы.

Церковь Святого Лика (Santo Volto)находится на севере Турина, в квартале, который ещё лет тридцать назад был промзоной: там работали сталелитейные цеха, а рядом стоял завод французского концерна Michelin. Когда в девяностые производство свернули, город решил превратить территорию в парк, сохранив отдельные следы прошлого. Именно так возник план реновации района «Spina 3», и в его рамках на месте бывших цехов раскинулся Parco Dora. Церковь строил швейцарский архитектор Марио Ботта в 2004–2006 годах по заказу туринского архиепископа Полетто. Само здание сложено из семи башен - по числу церковных добродетелей. И полностью облицованное красным веронским камнем. Форма отсылает к шестерёнке -поклон индустриальному прошлому квартала. Это не метафора «на память», а буквальная геометрия: план церкви читается как деталь механизма, вписанная в бывшую заводскую территорию. Изнутри башни работают как световые колодцы: дневной свет падает через скошенные под 45 градусов верхушки и стекается к алтарю. Башни не несут декоративной функции. Они формируют световой поток. Срезанные наискось верхушки направляют свет вниз и внутрь, к центру зала. Освещение здесь абсолютный элемент архитектоники: без этих срезов пространство работало бы иначе. За алтарём на стене выложен Лик с Туринской плащаницы. Сделано это было кирпичной кладкой из светлых и тёмных кирпичей, которые вместе складываются в крупный рельефный «пиксельный» портрет. Это не роспись и не мозаика. Это кладка, то есть та же техника, что и стены. Изображение встроено в конструкцию, а не нанесено на неё. Рядом с церковью - заводская труба, из которой сделали колокольню. Вернее, это символическая колокольня: колокола внизу, так как на трубе они бы не поместились. Вокруг неё обвивается спиральная стальная лента с острыми зубцами, похожая на терновый венец. Любопытно, что архитектор не снёс трубу и не замаскировал её. Он перекодировал индустриальный объект в сакральный, не меняя его форму. Труба осталась трубой, но теперь она…колокольня. Красный веронский камень соседствует с бетоном и сталью. Шестерёнка становится планом храма. Терновый венец изготовлен из стальной ленты, а не из дерева и не из камня. Удивительное смешение индустриального и сакрального и при этом ни одной фальшивой ноты. Потому что здесь не притворяются: заводское прошлое не спрятано, а принято как часть литургии места.

Эта уникальная вилла стоит на склоне горы Пёстлингберг, (Австрия) откуда открывается панорама Линца, долины Дуная и Альп за ней. Архитекторы не выравнивали рельеф, а встроили дом в топографию: северная сторона здания врезана в холм и читается с улицы как один этаж, южная же раскрывается в три уровня с полным остеклением. Дом разделён на две тектонические системы. Нижние уровни - это массивные бетонные стены, облицованные натуральным камнем, врезанные в склон. Верхний этаж со спальнями состоит из стальной конструкции, которая опирается на колонны, полностью отделённые от каменных стен ниже. Это не декоративный приём, а структурный: спальни парят над жилой зоной, кровля вынесена консолью до 9 метров. Стальная решётчатая конструкция облицована алюминиевыми панелями. На южной и западной сторонах она выступает за террасы, защищая интерьер от летнего солнца. Зимнее низкое солнце, напротив, проникает внутрь и прогревает массивные бетонные стены, которые работают как тепловой аккумулятор. Любопытно, что архитекторы не делили пространство стенами. Они развели функции по высоте. От центрального холла несколько ступеней вниз ведут в столовую с открытой кухней, ещё несколько в гостиную с выходом на террасу и бассейн. Разные уровни получили разные напольные покрытия, создавая функциональную идентичность без перегородок. Южный фасад - это сплошное остекление от пола до потолка с раздвижными элементами. Вход со стороны улицы, напротив, закрыт каменной стеной с одной лишь световой полосой - приватность к дороге, открытость к городу. Каждый элемент здесь выполняет двойную работу. Бетон держит тепло и держит склон. Кровля защищает от солнца и собирает энергию. Стекло открывает город и закрывает частное. Najjar & Najjar не просто проектировали фасад. Они проектировали поведение здания в конкретном месте, на конкретном склоне, с конкретной ориентацией. Дом стоит в Линце с 2008 года. И до сих пор читается как высказывание о том, что роскошь - это не площадь и не материалы, а точность попадания в контекст.

172 тысячи рублей составит максимальный платёж по семейной ипотеке для семей с тремя детьми. Максимальная сумма кредита для них вырастет до 18 млн рублей при ставке 8%. Ежемесячный платёж при оформлении всей суммы составит до 172 тысяч рублей. Семьи с двумя детьми смогут взять до 15 млн рублей под 10% с платежом до 161 тысячи, а с одним ребёнком — до 12 млн под 12% с платежом до 144 тысяч рублей.

В Абу-Даби построят крупнейший центр исполнительских искусств - один из последних проектов, разработанных архитектором Фрэнком Гери, который ушёл из жизни в прошлом году. Центр будет называться Dar al Funoon Abu Dhabi (Дом искусств) и расположится на острове Саадият. Архитектурная концепция выполнена в характерной для Гери пластичной манере. Здание обволакивает плавный фасад и крыша, состоящие из пластин и напоминающие развевающуюся ткань, которая каскадом устремляется к центру. Это тот же метод, что и в Гуггенхайме в Бильбао: форма рождается не из плана, а из скульптурной лепки объёма. Только здесь вместо титановых панелей - «развевающаяся ткань», а вместо музейных галерей - акустические залы. Комплекс рассчитан более чем на 6 тысяч зрителей одновременно. Под одной крышей объединят многофункциональный зал более чем на 2 000 мест с оркестровой ямой на 120 музыкантов, открытый амфитеатр на 3 500 мест, экспериментальный театр на 400 мест и камерную джазовую сцену на 250 мест. Кроме того, на площади около 5 000 кв. м разместятся рестораны, кафе, магазины и общественные пространства, а на террасе на крыше будут проводить различные мероприятия. Почему это важно для Саадията? Dar al Funoon дополнит культурный квартал, где уже работает Лувр Абу-Даби, открылся Национальный музей Заида, строится Музей естественной истории, а в декабре 2026 года откроется Гуггенхайм и тоже по проекту Гери. Гери успел дать Саадияту два здания: музей, где форма - это навигация по галереям, и театр, где форма - это великолепная акустика. Два разных типа общественного пространства, сделанных одним методом. Открытие центра запланировано на 2030 год.

Замок Нойшванштайн, Германия. Одна из главных достопримечательностей юго-западной Баварии. Скала как фундамент. Замок построен в Баварских Альпах, на скале высотой 92 метра. Это не просто живописная площадка. Это конструктивная необходимость. Чтобы создать основание, было убрано 8 метров скальной породы. Фундаменты залили цементом - технология, для 1869 (!) года передовая. Стены сложены из кирпича и лишь облицованы светлым известняком. Замок выглядит средневековым, но его конструктивная логика современная: металлический каркас, несущие железные конструкции, скрытые за каменной облицовкой. Любопытная деталь, Людвиг II потребовал тронный зал огромных размеров уже после того, как проект был готов. По соображениям статики его пришлось выполнить как обёрнутую металлическую конструкцию: лёгкий стальной каркас, обшитый гипсом и декорированный мозаикой. Это редкий случай, когда историзирующая архитектура вынуждена признать свою конструктивную современность. В это сложно поверить, но Кристиан Янк, руководивший строительством, был не зодчим, а театральным художником Мюнхенской придворной оперы. Он проектировал декорации для «Лоэнгрина» и «Тангейзера». Нойшванштайн - это не замок в архитектурном смысле, а перенесённая в камень сценография. Отсюда эклектика: романские арки, готические башни, византийские мозаики, мавританские детали… Тысяча лет средневековой архитектуры, смешанная в одном силуэте. Кстати, в замке были электричество, водопровод, туалеты с промывкой и даже телефоны. Вода подавалась из Альп. Искусственный грот с настоящим водопадом и цветной электрической подсветкой был устроен внутри - отсылка к «Венере» из «Тангейзера» . Это был не замок-крепость, а замок-жилище с инфраструктурой уровня конца XIX века. Ежегодно замок притягивает внимание около 1,3 млн посетителей. Более 70% посетителей приезжают из-за рубежа. Общее число гостей с 1886 года превысило 75 миллионов! Диснеевский замок списан с него. Декорация победила архитектуру. Сказка оказалась прочнее камня.