vsegdaholodno

Потерпи чуток. Потерпи чуток. Потерпи чуток. Море тебя однажды выплеснет, как невиданную рыбу, на тёплый песок. Бегуны остановятся. Загорающие лениво откроют глаза и поднимутся с лежаков. Все столпятся вокруг и будут разглядывать твой причудливый, блестящий на солнце покров. Рядом с тобой засыхающая медуза, надувной динозаврик, бутылка из-под воды, и следы: людей, чаек, тележек, собак, квадроциклов. Разные, в общем, следы. Музыка пульсирует под пёстрым навесом, пахнет горелым решётка-гриль. Скорей бы волна забрала обратно, но море успокоилось. Начинается штиль. Увидев, что ни к песку, ни к солнцу, ни к людям ты, как ни бился, увы не привык. Какая-нибудь милосердная храбрая девочка с опаской поднимет тебя за плавник, отнесет за отмель и отпустит подальше, там, где начинается таинственный риф, где морские звезды, ежи, кораллы, обломки лодок – а за ними обрыв. Ты проведешь, скитаясь по океанам, множество лет и множество зим, и однажды тебя в глубине подхватит, словно старую щепку, могучий Гольфстрим, и понесет неумолимо в тёплых объятьях на север – а затем домой, на восток, и волны будут шептать, как прежде: потерпи чуток. Потерпи чуток. Потерпи чуток.

Мое детство Мое детство — камешек в ботинке, капающий кран, бензиновая пленка на луже. Мое детство — храм с алтарем из смородинового Stimorol, кассеты Децла, джинсовых штанов, записок на листочках в клетку, линию, точку. Звонков: телефонных, школьных, дверных, домофонных. Магнитофона и лая собак за окном. Мое детство — ресничка, звездочка в кулаке. Кулек семечек, старая с трещиной ваза, балерина в шкатулке без глаза, дождевой червяк на крючке. Мое детство — лето без края, река без конца, грузовик с арбузами, желтая бочка с квасом. Кстати, ты знала, на дне живут белые черви, такие же, как в земле! Да, они едят людей изнутри и снаружи. Да, пить квас опасно. Но ты просто об этом не думай, летом же хочется кваса! Мое детство — горб. Стенгазета на ватмане, маркеры, банка с гуашью, Дед Мороз, мокрая ватка, льдинка в варежке, сосулька в руке, снежная битва, дубленка, дом с конфетами, беляш по кусочкам. Мое детство — точка, исправленная на двоеточие. Текст: Аня Фёдорова Иллюстрация: «Гласная»

НЕ ЖАЛЬ 1 Об очередных выходках сарматского падишаха узнав, жительница Вазистана решает Сарматию выжечь небесным огнём. Подумав, она составляет список кто должен быть пощажён. Соседка по школьной парте, перебравшись в Сарматию ставшая медсестрой, тот юноша (хотя он вазистанец по матери), с которым они так долго болтали в кафешке в Лондоне, несколько родственниц пожилых, которые наверняка при чём, двое великих (безусловно великих) учёных, ещё актриса, которая создала знаменитый благотворительный фонд по спасению безнадёжно больных детей. Со списком в руке, она звонит на небеса дать целеуказание, чётко произнося сарматские имена, диктует его, уточняя в конце: «остальных не жаль». 2 С небес, помолчав, переспрашивают: «не жаль?» И она, опираясь на весь многолетний свой опыт разбирательств, выяснений кто прав кто не прав, прояснения непоняток, изыскания доводов за доводов против, выпрямившись, мужественно, прямо безоговорочно подтверждает: не жаль. Михаил Немцев, 2021

Мне стало так больно, когда тебе стало больно. Я сжалась невольно, разжалась непроизвольно, В оцепенении пялюсь и не дышу. Сижу на тебя гляжу. Хотелось бы быть пополезнее хоть немножко. Хотя бы как кошка, хотя бы как эта кошка. И лагман, и шашлык, и плов. И ещё окрошка. Тошно. Я так испугалась как рыба хватала воздух. Упала отжалась, как от удара пóд дых. Теперь я уверена, что нам положен отдых. Расстройся, расслабься, развейся, открой оконца. Тебя целовать — Это будто смотреть на солнце, рассветное и сквозь пальцы. 9-23 августа 2026

в конце зимы всегда немножко мертвый. калачик тертый. следы зубов. прогиб спины моей сутулой — гордый. а в книжке — фьорды. а пальцы — в кровь. ну что как там делишки на работе? застрял в колготе. погнул карниз. была красавица, а стала тетя. собака мордой…

было ли это насилием когда я стояла сжав зубы уперевшись в дверцы душевой кабины (вписка его товарища, Питер, 2008ой) он был сзади недолгие двадцать секунд он кончил и вышел молча я осталась вымыть сперму и немножко поплакать потом мы были как будто в ссоре: он обижался, что я не хотела я обижалась, что он обижался я чувствовала вину, что не хотела. никто из нас не считал это насилием потому что терпишь значит любишь было ли это насилием, когда отец волок мою мать пьяную до немощи заталкивал в ванную поливал ледяной водой (за окном -40, Воркута, 1994ый) чтобы она протрезвела и приготовила есть. никто не считал это насилием: он — необходимым, она — справедливым любишь значит терпишь было ли это насилием когда я ломилась в твою комнату я выбила запертую дверь не умея иначе до тебя достучаться иначе добиться любви аня акулина (из зина «культуры заботы» #2, страница 89)

*** Счастье часто кроется в мелочах, В самых простых, обычных вещах: Улыбках близких, родных чертах, Каких-то неожиданных новостях. Счастье рождается как цветок - Вовремя и в положенных срок. Счастьем, увы, не запасешься впрок, Иначе срок годности давно б истек. Замечай хорошее в каждом дне, Этот мир на поверку неплох вполне. Помни одно в ежедневной войне: Сахар обычно всегда на дне. *** Боль меняет цвет, меняет оттенок, Гулко стучит в районе сердечных стенок, Рвёт изнутри на части как мясо койот. Боль не убивает, - она тебя бережёт. Ты становишься всё жёстче и сильней, Броню надеваешь крепче и прочней. Опасность чуешь спиной и кожей. Ты наперёд знала, что будет сложно. Ты стала острее ножа и перца чили. Эти годы многому тебя научили. Ты теперь дерзкая и своевольная. Таких не берут бронебойные. *** Вечер душен, голос вязок, Сладок как щербет. Хочется на все вопросы Получить ответ. Город южен, мир непрочен, Зыбок как песок. Воздух ночью так прозрачен, Легок, невесом. Мир прекрасен, сон тревожен, Нежен как рассвет. Ты так юн, красив, беспечен В девятнадцать лет. Утонувшие девушки Утонувшие девушки на дне темной реки - Что вы успели, а что не смогли? Кем вы были и почему оказались здесь? Это чья-то зависть или чья-то месть? Утонувшие девушки на дне темной реки - Вы стали преградой на чьем-то пути? Какие хранили тайны, покрытые мглой, Чью жизнь сохранили, забрав их с собой? Утонувшие девушки на дне темной реки - Вы стали расплатой за чьи-то грехи, Собой искупив чей-то тайный порок? Кто вам преподал этот страшный урок? Утонувшие девушки на дне темной реки, Когда вдруг исчезли звезды и маяки, Вы попали в рай, когда забрала вас вода? Очень хочется верить, что да. Маргарита Харенко Я узнала о Рите Харенко, фармацевтке и волонтерке из Мелитополя, потому что подписана на разные каналы, посвященные помощи политзаключенным. Привлекло внимание, что это моя тезка, а потом выяснилось, что она еще и поэт. Представляете, как строчки про южные ночи пишутся в новочеркасском СИЗО. В 2024 году Южный окружной военный суд приговорил ее к 20 годам колонии. По версии обвинения, в 2022 году она вместе с учителем физкультуры Сергеем Абраменко организовывала покушение на российского военного, а также занималась шпионажем для украинской организации «Сич». Написала ей письмо, и она ответила! Напишите и вы Рите. 📨 Адрес для писем (правда на момент публикации этого поста Рита ждет этап, так что вскоре адрес может поменяться): 346408, Ростовская область, г. Новочеркасск, ул. Украинская, д. 1, ФКУ СИЗО-3 ГУФСИН России по Ростовской области, Харенко Маргарите Викторовне, 1989 г. р.

да и не было дождя никакого хотя дождь обещали лишь носилось над полем бесхозным слово непонятной печали и хотя дождя никакого не было в поле пахло озоном мы хотели укрыться спастись от неба не повезло нам слово сделалось воем, носилось над пашнями флюгер лязгал нас укрыло живое огромное невесомое тёплое страшное как зверят зверь шелестели комбайны, в земле прорастали озимые шли к обрыву стада с той поры мы встречая невыразимое говорим: «как тогда» Иван Козлов

Боль На ночном перроне Продавали боль – Девять граммов пачка И впридачу соль. Я купила десять, Чтобы про запас, В очереди долгой Протолкавшись час. Опоздав на поезд, Потеряв вагон, Перепутав город, Позабыв перрон. Заблудясь во мраке Множества мостов, Улиц без названия, Домов без номеров, В странную квартиру, В дверь под цифрой «ноль» Я зашла без стука, Не назвав пароль. Выключила лампы, Чтобы не смотреть, Выпила всё сразу, Чтобы умереть. Из угла тянулось Чёрное пальто – Рукава пустые, А внутри никто. Этот адский город Наполняла мгла, Но последней спичкой Я свечу зажгла. …Пел звонок истошно, Телефон кричал, Кто-то выбил двери, Доктор пульс включал. «Это мой ребенок, Дочка, ты жива!» – Мама повторяла Вновь и вновь слова. Ольга Арефьева

в конце зимы всегда немножко мертвый. калачик тертый. следы зубов. прогиб спины моей сутулой — гордый. а в книжке — фьорды. а пальцы — в кровь. ну что как там делишки на работе? застрял в колготе. погнул карниз. была красавица, а стала тетя. собака мордой уткнулась вниз.