Архитектурасы

Продолжаем по крупицам восстанавливать историю Малой Казанской улицы, она же Поперечно-Казанская, она же в советские времена Красина, а ныне Япеева. На чёрно-белом кадре исчезнувший старинный квартал. Кто жил в этих домах в XIX веке, уже никто не знает. Но мы восполним пробел. На ближнем плане старой фотографии двухэтажный дом с массивным полукруглым аттиком и асимметричным фасадом. Он занимал угол с нынешней улицей Бехтерева (которая тоже называлась Малой Казанской и даже Малой Покровской). Дом принадлежал вятскому помещику и надворному советнику Владимиру Александровичу Юшкову. В 1880 году Владимир Юшков на пару со своим компаньоном и родственником Сергеем Николаевичем Депрейсом организовали «Торговый дом Юшков и Депрейс». Чем они занимались, сказать с точностью не могу. Но знаю, что оба были совладельцами Ашланского винокуренного завода в Вятской губернии. В той же губернии держали обширные поместья. Депрейс и Юшков во многих архивных записях появляются вместе. Депрейс был женат на сестре Юшкова — Вере Александровне. Дом Юшкова был построен (а точнее перестроен) в 1880-х годах. Благодаря архивам мы знаем, что до 1871 года это домовладение принадлежало иностранке Феодоре Францевне Корнер. О ней как-нибудь расскажем. Следом за домом Юшкова стоит двухэтажный домик с мезонином — типичный образец провинциального русского классицизма. Принадлежал коллежской советнице Варваре Васильевне Любимовой (в девичестве Загорской). Её муж Яков Саввич Любимов был старшим лекарем Казанского военного госпиталя. Отец — Василий Андреевич Загорский — имел чин действительного статского советника, что соответствовало армейскому званию генерал-майора. Загорский оставил трём своим дочерям — Варваре, Александре и Екатерине — имение в Чебоксарском уезде и 308 душ крепостных. Судя по всему, старшая дочь Варвара Васильевна была доброй женщиной; покупала и продавала крепостных в Казанской губернии, но семьи не разделяла. О чём есть несколько документальных подтверждений. Если бы дом Любимовой сохранился, то отметил бы 200-летний юбилей. Далее по кварталу стоит известный в советские годы Дом охраны материнства и младенчества. Он сохранился по сей день. До революции зданием владел купец Александр Степанович Алексеев. До 2013 года здесь работало гинекологическое отделение онкодиспансера. По ошибке здание называют бывшей гимназией Мануйлова, которой там никогда не было. Старинный квартал на бывшей Малой Казанской был снесён в наше время. Доламывали его перед Универсиадой 2013 года. На сём месте теперь так называемое элитное жильё. Стало ли тут лучше, решать только вам... Обе фотографии сделаны почти с одной точки с разницей около 40 лет. Казань. Было — стало 📲 Архитектурасы в Max

На чёрно-белом снимке старинный квартал на бывшей Георгиевской улице (в советские годы носившей имя Свердлова), а ныне Петербургской. Это казармы суконной фабрики. К сожалению, старинные постройки были снесены в наше время. Суконная фабрика появилась ещё во времена Петра Великого, как Казанский шерстяной завод, принадлежавший казне и выпускавшей сукно для нужд армии. В июне 1724 года император Пётр передал завод в управление купцу Михляеву. После михляевской кончины в 1728-м во главе предпріятия встали вдова Авдотья Ивановна и её брат Афанасий Иванович Дряблов, который позднее стал единоличным хозяином. Именно Дряблов перенёс фабрику в 1750-х годах в ту часть города, которую мы теперь называем Суконной слободой. Дряблов оставил о себе плохую память. Первым делом он заставил фабричный люд работать больше, а расценки сократил. До 1737 года каждый рабочий получал по шесть копеек с выделки аршина сукна и по три копейки за приготовленіе фунта шерсти. Дряблов стал выдавать по четыре с половиной копейки за выделку аршина сукна и по две копейки за приготовленіе фунта шерсти. Шхробольщикам вовсе срезал по 10 копеек с пуда шерсти. При этом куски сукна приказал выделывать шире, а покупку новых инструментов производить только за счёт рабочих. Естественно, что Петербург потекли жалобы: Дряблов многим чинит мучения и иные обиды, а некоторых сослал в ссылку, где их содержали в остроге безвинно. По смерти Афанасия Дряблова фабрика перешла его внуку — Ивану Фёдоровичу, который вошёл в историю Казани как первый городской голова. После кончины Ивана и Феодосии Гавриловны Дрябловых (супруги умерли почти одновременно — в 1774 году) предприятие отошло  племяннику Феодосии — Ивану Петровичу Осокину. Приняв наследство, молодой человек записался казанским купцом. Он продолжил гнилую политику Дрябловых и быстро настроил против себя рабочих. Они периодически бастовали и жаловались. Жалобы с Казанской фабрики достали столичное начальство в Петербурге. Оттуда пришла такая бумага: ПРИКАЗ по фабрике суконного дела в Казани гвардии прапорщика Осокина — всем мастеровым... ...снисходя к невежеству фабричных и приписывая их ослушание коварным внушениям зачинщиков или сочинителей ябеднических жалоб... ...буде они окажутся еще ослушниками, с ними будет поступлено, как с возмутителями общественного спокойствия, по всей строгости. Под приказом стояли подписи сенатора графа Петра Львовича Санти и сенатора Сергея Сергеевича Кушникова. Газета «Русский инвалид» в 1831 году сетовала: «К сожалению, не приметно на оной [фабрике] важных улучшений по выделке тонких сукон для частной продажи, и сия фабрика изворачивается только поставкою въ казну солдатскихъ сукон». В августе 1848 года в Казани случился страшный пожар. Вот как сообщала о бедствии столичная газета: 14-го числа, в 3 1/2 часа по-полудни, на Вознесенской улице, близ озера Кабана, в доме Казанскаго мещанина Пичугина, вспыхнул пожар, истребившій, при сильном ветре, 586 домовъ; в том числе, частным людям принадлежащих зданий: каменных жилых 47, суконную фабрику г. Осокина каменную же, с поврежденіем механисма; деревянных 513; казенных: арсеналъ, 2 артиллерійских цейхгауза, Александринский Детский Пріют; общественных: каменный дом, занимаемый 4-ю частию со службами, 4 полицейских будки, дегтярный каменный ряд, лавок каменных купца Рязанова 15, обгорело 2 церкви; на Арском же поле истреблено огнем вывезенное разных лиц имущество; сверх того погибли в пожаре две женщины. Изследование причин сего пожара и убытков поручено вновь открывшейся комиссии. В 1850-х сгоревшие казармы были перестроены по проекту 27-летнего Ивана Николаевича Котелова. В то время он служил помощником городского архитектора. Позже фабрика перешла в руки сына Осокина, отставного прапорщика Гаврилы Ивановича. В 1840-х годах предприятием управлял брат Николая Ивановича Лобачевского. К сожалению, всего не рассказать в коротком посте. Ныне на месте казарм стоит гостиница «Сулейман палас». Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 40 лет. Казань. Было — стало 📲 Архитектурасы в Max

Отец казанского маркиза де Траверсе родился, как известно, на Мартинике в том самом Карибском море. Так что ежели кто задумает завозить и разливать на  «Татспиртпроме» вкусный ароматный агриколь, то легенда готова и заждалась маркетологов. Из того самого бочонка, что хранился в подвале дома на Театральной... Хотя, прежде чем подключать гиганта, можно обкатать эту тему на Профсоюзной. Готов выступить в качестве амбассадора. Йо-хо-хо. https://t.me/arhitekturasi/5847

Дом маркиза Александра Ивановича де Траверсе и его жены Маргариты Карловны на Театральной площади (ныне площадь Свободы). Когда рассказывают о маркизе, почти всегда упускают важную деталь. Чуть более года Александр де Траверсе исполнял обязанности Казанского губернатора. С помощью архивов удалось с точностью до дней установить период его управления губернией. Александр де Траверсе — сын французского аристократа Жана Батиста Прево де Сансак де Траверсе. Его отец служил королю Людовику XVI, но из-за революции покинул Францию и перешёл на русскую службу под именем Иван Иванович. При императрице Екатерине II он дослужился до адмирала, командовал Черноморским флотом, был Морским министром. С 13 лет Александр Иванович делал обычную для дворянина офицерскую карьеру на военно-морском флоте. В 36 лет был назначен капитаном Херсонского порта; затем советником Херсонской контрольной экспедиции. В 1823 году император Александр I отправил маркиза в Казань на должность первоприсутствующего адмиралтейской конторы. Судя по всему, де Траверсе хорошо показал себя. В 1827 году он был назначен в Петербург — вице-директором Кораблестроительного Департамента. В сентябре 1832 года император Николай I возвратил маркиза в Казань — председателем Казанской Палаты Уголовного Суда. Это была очень важная должность. Дело в том, что по указу 1802 года, в случае временного отсутствия губернатора и вице-губернатора обязанности по управлению губернией возлагались на старшего по чину председателя одной из губернских палат. Траверсе был старшим чиновником (действительным статским советником) в Казани в отсутствие военного губернатора Степана Степановича Стрекалова. С 5 апреля 1834 года по 16 августа 1835 года он исправлял должность Начальника Казанской губернии. С 1837 года де Траверсе снова переведен в Петербург — в Морское интендантство — с задачей обеспечивать запасами Балтийский флот. До той поры маркиз с семьей проживал в Казани в служебном жилье. Так как семья осталась в Казани (у четы де Траверсе были маленькие дети), в мае 1840 года маркиз купил у титулярного советника Луки Алексеевича Левитского двухэтажный дом с мезонином на Театральной площади. Левитский владел им как минимум с 1818 года и согласился продать со скидкой — за 6300 рублей серебром (при оценке в 7428 рублей 57 и ½ копейки серебром). Через год — в мае 1841-го маркиз продал дом жене Маргарите Карловне за 1500 рублей ассигнациями. Фактически подарил. Это неизвестные и никогда не публиковавшиеся подробности. Позже маркиз был назначен Архангельским военным губернатором, в каковой должности пребывал до 1850 года. На этом посту он скончался в возрасте 70 лет. На следующий день после смерти отца умер его малолетний сын Константин. Из Архангельска два гроба были отправлены в Казань. Оба были погребены в один день в Зилантовом монастыре. Вдова и сыновья Траверсе остались в Казани. Но об этом как-нибудь в другой раз. Бывший дом маркизов де Траверсе долгие годы оставался жилым. Последние жильцы выселены в 1997-м. Потом дом был надстроен и перестроен. Сейчас здесь исполком Всемирного конгресса татар. Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 80 лет. Казань. Было — стало Архитектурасы в Max

На месте здания Академии наук Татарстана, что стоит на улице Баумана, ещё век назад красовались два старинных храма. Первый, совсем маленький (на старинной фотографии едва виден), был освящён во имя Николая Чудотворца. В народе назывался Николо-Ляпуновским или Николо-Стрелецким, по имени стрелецкого воеводы, псковича Димитрия (Истомы) Степанова Ляпунова. Второй — большой, белый, с колокольней — храм Илии Пророка. В храмовом дворе сохранялась древняя каменная надмогильная плита — захоронение дочери Ляпунова, Анны Степановны. Возможно, что Анна Ляпунова была монахиней. Оба храма некогда были монастырскими — принадлежали Никольскому женскому монастырю, здесь жили около сотни монахинь. Когда был основан этот монастырь — неизвестно. Обитель и её храмы упоминались в книгах Казанского митрополита Тихона: Монастырь дѣвичей близь Булака, въ немъ церковь пророка Иліи, освящена въ 1736 г., другая церковь теплая Николая Чудотворца зовомаго Ляпунова, при ней предѣлъ архистратига Михаила и протчихъ небесныхъ силъ, освящены 7203 (1695) года Когда обитель была упразднена, доподлинно неизвестно. То ли после разрушительного пожара 1749 года, то ли позже на десяток лет. В пользу второй версии говорил висевший на звоннице колокол с надписью: «1752 перелитъ сей колоколъ въ Казань Николаевской дѣвичъ монастырь Ляпунова». Значит, как минимум до 1752 года монастырь был. По старой памяти приход храмов назывался Николо-Девичьим. Храмы горели в ещё одном большом городском пожаре в сентябре 1815 года, но были восстановлены. Архивы сохранили множество имён, связанных с храмами. Например, в начале XX века старостой Николо-Ляпуновской церкви был 2-й гильдии купец Егор Петрович Отпущенников, а священником в приходе служил Конон Иоаннович Папоротский. Всё изменилось после революции 1917 года. Ильинский храм был снесён в начале 1930-х годов на волне борьбы Советской власти с религией. Никольская церковь была закрыта и какое-то время использовалась как склад. Она была разобрана в 1960-е годы из-за начинавшегося строительства Дома политпросвещения при Татарском обкоме КПСС (ныне там Академия наук РТ). Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 120 лет. Казань. Было — стало Архитектурасы в Max

Считается, что Александр Сергеевич Пушкин с Казанью почти не связан. Он был здесь единственный раз в сентябре 1833 года. Но вот дедушка великого русского поэта — Осип Абрамович Ганнибал — какое-то время жил с семьёй в Казани. Об этом практически никто и никогда не говорит. Исправим пробел. История такая. В августе 1782 года 20-летний поручик Алексей Григорьевич Бобринский — сын государыни императрицы Екатерины Второй — после окончания военной учёбы отправился в поездку по России. Чуть больше двух недель он провёл в Казани. В своём дневнике Бобринский рассказывал о городе и упоминал имена офицеров, священников и чиновников, с которыми встречался, в том числе полковника Осипа Ганнибала. Осипу Абрамовичу в 1783-м было 38 лет; он командовал Казанским артиллерийским полком. Бобринский встречался с ним в Казани как минимум четыре раза. Почитаем дневниковые записи:  3 августа. Обедали мы у г-жи Ларионовой, лишившейся мужа во время взятия Казани Пугачовымъ. Там были губернатор, много артиллерийских офицеров и между ними один, которого я видел в Петербурге у Михельсона. Были также Бешенцов, Ганнибал и князь Баратаев с женою. На следующий день, 4 августа, Бобринский ездил в гости к архиепископу Казанскому и Свияжскому Антонию (Зыбелину) в Кизический монастырь. На обратном пути видели мы артиллерийский лагерь и батарею, возведенную для действия бомбами против нарочно для того выстроеннаго городка. Тут все, что нужно для артиллерийскаго полка [Ганнибала]. Потешный город, о котором упоминает Бобринский, был возведён, скорее всего, на Арском поле. Более негде было в Казани проводить военные учения с артиллерийской стрельбой. Учениями полка командовал Ганнибал. 10-го Августа. Обедали у Булыгиной. Было много гостей. Гуляли по саду, играли в лото, много танцовали и дурачились. Губернатор [князь Мещерский] приехал после обеда. Он остался на ужин, за которым играла полковая артиллерийская музыка. Г-н полковник Ганнибал-Негр, брат того, кто управляет в Херсоне, человек очень веселый; он был с женою. 15-го Августа. Обедали и ужинали у Вехрена. Было много гостей. Ганнибал пригласил нас в лагерь на артиллерийския маневры. 16-го Августа. После обеда мы ездили к Ганнибалу смотреть его полк и видели, как бомбардировали и брали нарочно им выстроенный городок. Тут присутствовала вся Казань, был и путешественник-Англичанин. Много танцовали. Ужинъ был по военному, в палатке. Тут были все артиллерийские офицеры, также офицеры пехотнаго Казанскаго полка, Бешенцовы, Булыгины, Родивоновы, Волки, Баратаевы, Ганнибалы, словом ужинало с лишком 80 человек. Шел дождь и испортил этот праздник. В полку не очень искусно обращаются с ружьем. Дневники Бобринского были опубликованы в 1877 году в историко-литературном сборнике «Русский архив». Осип Ганнибал был отставлен от полка в том же 1782-м и вернулся в Михайловское. На чёрно-белом снимке Кизическая дамба и Кизический мост через Казанку во время разлива. С историей о Ганнибале фотографии не связаны. Просто нужна была иллюстрация старой Казани. Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 120 лет. Казань. Было — стало 🇷🇺 Архитектурасы в Max

120 лет назад, 25 сентября 1906 года, в Казани случилось чрезвычайное происшествие. В 10 часов утра на площади Александра Второго (ныне Первого Мая) группа террористов-эсеров покушалась на жизнь казанского вице-губернатора, 37-летнего Дмитрия Дмитриевича Кобеко. На чёрно-белом снимке запечатлено место покушения. Экипаж Кобеко направлялся в губернаторский дворец в Кремле. Террористы поджидали вице-губернатора у здания городской управы. Когда он проезжал мимо, от крыльца отделились фигуры, в коляску полетели две бомбы. Одна сработала. Были ранены кучер и случайный прохожий, ещё один прохожий сбит с ног взрывной волной. Сам Кобеко получил ранение в руку, также осколок сильно оцарапал ему лицо. Кобеко повёл себя мужественно и места не покинул. Рядом проходил профессор университетской клиники Иван Александрович Праксин. Он сделал перевязку вице-губернатору и помог кучеру. Ранения были признаны неопасными. Только если не последует заражения, предупредил Праксин. За три дня до покушения в Симбирске скончался от ран губернатор Константин Сократович Старынкевич. 21 сентября террорист бросил бомбу в Старынкевича. Раны были не смертельны, но началось заражение. За два месяца до этого — 21 июля — был также убит бомбой террориста самарский губернатор Иван Львович Блок. «Город взволнован, покушение не вызвано никакими действіями: вице-губернатор Кобеко доступный и мягкий администратор», — писала газета. «В дворцовой церкви чинами министерства внутренних дел и полицией отслужены молебствия. Кроме чиновников, вице-губернатору Кобеко выражают сочувствие много лиц из публики. С этой целью являлись во дворец в полном составе наборщики и служащие губернской типографии», — писал современник. В тот же день было передано сообщение: задержаны трое лиц по подозрению. Но вскоре пришлось отпустить — все были ни при чём. Казань в ту осень была раскалена до предела. Газеты сообщали об избиении тех, кто громко выступал на улицах против правительства. Вот типичная заметка тех дней: 16 ноября на Рыбнорядской улице агитатор собрал толпу, которой произнесъ речь антиправительственного характера. Довольно долго его слушали молча, а затем набросились и жестоко побили. Полиция с трудом вырвала агитатора из рук разъяренной толпы. Он арестован. За покушением на Кобеко стояла боевая организация социалистов-революционеров. Непосредственным исполнителем теракта был 28-летний Тимофей Николаевич Николаев, известный в своих кругах под псевдонимом Хури. Эсеры организовали в частном доме в Казани подпольную лабораторию где готовили бомбы. Через 18 дней после теракта в Казани, 13 октября 1906-го в этой лаборатории самопроизвольно сработало взрывное устройство. Погиб 22-летний Михаил Степанович Зефиров. Именно он изготовил бомбы для Старынкевича и Кобеко. Зефирова иногда по ошибке называют исполнителем. После того взрыва Николаев-Хури скрылся и бежал за границу Несколько лет спустя он был арестован и отправился на каторгу, откуда вернулся уже после революции 1917 года. В октябре 1918-го Хури был расстрелян казанскими чекистами. В первые советские годы Хури стал национальным героем Чувашии. Через год госле покушения император Николай II назначил Кобеко тульским губернатором, а в 1913-м — смоленским. Дмитрий Дмитриевич скончался через год, в возрасте 46 лет. В 1925 году студия «Севзапкино» сняла художественный фильм о Николаеве и его подельниках — «Волжские бунтари». Плёнка не сохранилась. Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей около 135 лет. Казань. Было — стало 🇷🇺 Архитектурасы в Max

Строго выражаясь, Курманаев не был собственником корпуса на углу Гостинодворской и Толчка.   Это была распространённая схема: купец брал у города убыточную муниципальную собственность, перестраивал её и 12 лет пользовался на льготных условиях, а потом сдавал обратно в собственность города, но фамилия часто сохранялась за объектом.   Вот и Курманаев в 1872 году взялся перестроить крупнейший в городе Первотрактирный кабак в двухэтажный лавочный корпус, после чего содержал его 12 лет. А дальше он вернулся под управление Гостиного двора. Ибо Гостиный двор — это не здание, где теперь музей (как принято думать), а муниципальное предприятие, которое могло содержать свои корпуса хоть где.   Убыточным Первотрактирный питейный дом стал по причине неудачной попытки переноса Толчка внутрь Гостиного двора. Да и в целом кабаки в это время по всему городу перепрофилировались во что-то другое.   А так, спасибо, что напомнили аудитории лишний раз о моих гостинодворских штудиях. Другой бы уже книгу или диссертацию написал на тему, а я туплю. https://t.me/arhitekturasi/5840

Одно из старейших гражданских зданий Казани на углу Черноозёрской и Поперечно-Покровской улиц (ныне Дзержинского и Карла Фукса). Много лет здесь располагаются Казанский гарнизонный суд и военная прокуратура. До революции в доме находились Штаб Казанского военного округа и Военно-окружной совет. Но строилось оно как сугубо гражданское. Известно, что дом на Черноозёрской принадлежал князю Семёну Михайловичу Баратаеву. В 1790-е годы он был казанским губернатором и скончался вскоре после отставки, в 1798 году. У князя были сыновья: полковник Пётр Семёнович и подполковник Николай Семёнович. Кто именно из них унаследовал дом отца, пока неизвестно. Но известно другое — дом был продан городу и перестроен по проекту знакомого вам архитектора Якова Михайловича Шелковникова. В 1806 году или около этой даты работы были завершены. В доме разместилась Градская больница Казанского приказа общественного призрения. Пытался найти в архивах упоминания о врачах, которые работали в Градской больнице в те годы. Нашёл врача Николая Марьинского и лекаря Николая Александровича Толмачева. Последний был человеком широких взглядов и поистине талантливым учёным и этнологом. Например, в 1855 году журнал Министерства народного просвещения сообщил, что врач Казанской городской больницы Н. Толмачев собрал в алфавитном порядке собственныя имена Черемис: «В собрании Толмачева преобладают Татарские имена, Шаманские и Мусульманские (встречается, например, прозвище Тохтамыш), а Русских имен же и особенно Черемисских мало». Также у Толмачева много научных и исследовательских работ по медицине. Места не хватит перечислить хотя бы часть из них. Напоследок скажу, что среди прочего Толмачев как этнолог фиксировал и фотографировал древние татарские надгробия. В 1860-х Градская больница переехала из дома на Черноозёрской. Здесь расквартировался Штаб Казанского военного округа. Рассказать об истории штаба в двух словах не получится. Но мы ещё обязательно вернёмся к дому Баратаева и поговорим о его прошлых обитателях. Обе фотографии сделаны с одной точки с разницей 147 лет. Казань. Было — стало 🇷🇺 Архитектурасы в Max

Дорогие друзья, коллеги и единомышленники! 26 сентября в 10:00 в отеле «Рамада» (ул. Чернышевского, 39) состоится общее собрание, посвящённое новому этапу развития Татарстанского общества филателистов. Главная цель первой встречи — официально учредить юридическое лицо и обсудить дальнейшую судьбу нашего сообщества. На встречу приглашаются филателисты и все желающие, кого интересует филателизм. Организатор встречи Тагир Мухутдинов. По всем вопросам: +7 (917) 272-73-63