Книгижарь 🕘 история названий (1)

«Мертвая зона» и авокадо Читаю сейчас Monsters in the Archives, это литературоведческий разбор черновиков главных романов Кинга, написанный профессоршей из университета Мэна. Она провела год в архиве Кингов в их особняке в Бангоре, и помимо анализа рукописей узнала немало интересного о процессе их написания. Пока моя любимая история о том, как Кинг чуть не потерял единственный экземпляр рукописи «Мертвой зоны». Дело в том, что у первых романов Кинг не делал копий и относил издателю единственный готовый экземпляр. Звучит по нашим временам дико, — на почте кто-то не ту кнопку нажмет, и все, не прочтет никто «Сияние» — но объяснение простое: у Кингов было трое детей, зарабатывали неплохо, но экономили, как привыкли. А еще Кинг... не считал рукописи достаточно ценными, чтобы еще делать с них копии. Так вот, однажды им удалось накопить на отпуск и съездить на Гавайи. Там Кинг заканчивал работу над «Мертвой зоной». Но, вернувшись домой, вместо рукописи он обнаружил в сумке... авокадо. Довольно быстро через авиалинии выяснилось, что они с пожилой леди из другого штата перепутали сумки, и теперь рукопись оказалась в руках какой-то бабули. Загвоздка в том, что бабуля сама ехать меняться не торопилась и ждала, пока кончатся дожди, а тогда как раз шли сплошные осадки. В общем, с грехом пополам, но авокадо удалось поменять на «Мертвую зону». Мораль такова: не держите черновики в одном месте, пользуйтесь облаками и не забывайте клеить бирки в аэропорту на вашем багаже ✈️

Да что там «Амедиатека», если в переводе жестко зацензурили Джо Хилла, причем местами критически важные для текста детали https://t.me/heresy_hub/1469 Понятно, что все боятся, непонятно, почему честно не написать, так и так, книга зацензурирована, такая ситуация, извините. А, ну да, тогда читающие в оригинале не будут покупать книгу. Понятно.

В «Твиттере» обратили внимание на перевод реалий, связанных с женской гигиеной, в русском издании «Кэрри» Стивена Кинга. Не оправдывая переводчика Корженевского в других вопросах, должен тут вступиться за коллегу: перевод Корженевского вышел в 1993 году, а вот вам телереклама 1994 года с теми самыми «гигиеническими пакетами».

ну и вдогонку про курьезы перевода (сразу вспомнил, как у Маргариты Ковалевой чизбургер в рассказе Сэлинджера превратился в сырники)

Интересная статья о сравнительно малоизвестном романе Кинга "Ярость", который не переиздавался с девяностых https://slate.com/culture/2026/10/stephen-king-school-shooting-book-rage-carrie-2026.html Причина проста: "Ярость" посвящена скулшутингу. И четыре скулшутера признавались, что их вдохновил в том числе роман Кинга (технически, Ричарда Бахмана, но мы помним, что этот обман раскрылся быстро). Мало ли чем они вдохновлялись, конечно, но Кинг на всякий случай из оборота книгу изъял. Начал писать он ее вообще в шестидесятые, не закончив школы и в эпоху, когда скулшутинг был редким явлением, а первый драфт завершил в 23 года. Автор колонки говорит, чувствуется, что это писал еще неопытный автор: нереалистичные диалоги, персонажи не раскрыты, психическое расстройство написано плохо. При этом там можно увидеть тропы кинговской прозы, которые принесут ему известность: обычные люди, которые вынуждены совершать чудовищные поступки; школьный сеттинг; сочувствие даже совсем отбитому герою. Еще я обратил внимание на этот момент, потому что часто считается, что Кинг уже чуть ли не дебютом прославился: Кинг закончил пять романов до Кэрри, ни один из которых не вызвал интерес издателей. («Ярость» и «Долгая прогулка» в том числе). Он годами продавал свои рассказы в небольшие региональные журналы и журналы с эротикой, и первоначальные продажи «Кэрри» в твердом переплете были скромными; только после выхода романа в мягкой обложке она взлетела.

#рекомендации Мало кто помнит, что Велимир Хлебников родился в калмыцкой степи, а его отец был орнитологом и основал Астраханский заповедник. Председатель Земного шара с детства ездил с ним наблюдать за птицами и сам публиковал заметки по орнитологии. Так что будетлянская заумь вполне могла начаться с птичьих голосов над степью. Если хочется проверить эту теорию на месте, клуб «Тропами» набирает группу в весеннюю экспедицию по Калмыкии. В апреле степь ненадолго становится неузнаваемой: цветут тюльпаны Геснера и карликовые ирисы, а на озеро Маныч-Гудило прилетают пеликаны и другие перелетные птицы. За ними можно будет понаблюдать вместе с ученым-орнитологом. Еще в программе тропы сайгаков в заповеднике «Черные земли», розовые соленые озера, «поющие» барханы и ночевки на кордонах посреди степи. Маршрут легкий, подойдет тем, кто только начинает ходить в природу, можно с детьми от 10 лет. 12–18 апреля 2027 года 78 000 рублей Группа до 10 человек Подробнее об экспедиции Оставить заявку Вопросы: @Tropami_bot

«Краткие [правда] беседы» Энн Карсон в переводе Андрея Сен-Сенькова https://daktilmag.kz/68/prose/enn-karson/kratkie-besedy/1350

Досмотрел и вынужден немного восторг поумерить. Сериал плюс минус идет по канве книги, но ближе к концу сезона начинает сильно уводить сюжет в другую сторону, которая всю трагедию несколько обесценивает. Дальше спойлеры. 1. Ввод паранормальной организации людей со сверхспособностями, которые трекают Кэрри, и вигилантки, которая хочет ее убить. Понятно, что это задел на будущие сезоны, но от ключевого сюжета сильно отвлекает и в конечном итоге переключает внимание от разрушения города 2. Эмелин, астральная проекторша, которая в конечном итоге вселяется в тело Кэрри, творит весь ужас в школе и городе и только потом возвращает Кэрри контроль. То есть, гибель 200 человек оказывается не результатом действий доведенного до ручки маленького человека, а манипуляцией третьей силы. 3. Которая потом похищает Кэрри, чтобы показать ей мир, и типа… хэппи-энд? У меня сложилось впечатление, что трагедию города в целом попытались заретушировать, типа ну было и было, сами виноваты. Очень странное решение. 4. Не говоря о том, что под конец сериала у Кэрри уже немало друзей и сторонников, они прямо в зале выпускного, и у нее нет особо повода так сильно триггернуться, чтобы устроить локальную хиросиму. 5. Тем более что в этой версии сюжета есть кибербуллинг, и самое жесткое унижение она УЖЕ пережила и научилась контролировать свои телекинетические способности. То есть, срыв возникает потому, что так диктует сюжет, персонаж из него давно «вырос». Понятно, что книга небольшая, и для сериальной адаптации ее надо расширять. Просто если с актуальным сюжетом про кибербуллинг это получилось, то с изменениями выше выходит так, что трагедия забитой девочки превратилась в ориджин супергероини. Посмотрим, что Флэнаган запланировал дальше, но пока нет ощущения, что изменения себя оправдывают🤷🏻‍♂️

Новая Кэрри отличнейшая, из кинговской жертвы Флэнаган делает наивного маленького человека, который хочет делать добро, но сталкивается со злом и с трудом контролирует свою силу. Теперь главное зло, правда, не просто буллинг, а соцсети, с ними Флэнаган даже как будто слишком много воюет, но смотрится все равно свежо

Георгий Смирнов. Тайна модных шляпок Новая #книга_по_записи, и снова про ИИ, только на этот раз в жанре, который автор сам обозначил как научно-фантастический детектив. Это продолжение романа «Город Сириус»: там программист Ник создал ИИ, который по его детской мечте выстроил цифровое государство вечного счастья, и вся научная группа добровольно умерла, чтобы занять в нем посты. Следователь Григориус вместе с возлюбленной Ника Виртой этот Сириус уничтожил, за что был сослан на повышение подальше от родного наукограда. Во второй книге Григориус тайком возвращается и не узнает ни город, ни Вирту: бывшая тень Ника стала холодной директрисой огромного НИИ, носит Живанши и зеленую шляпку. Шляпка и объясняет название: в ней спрятаны нейросенсоры, и полгода телом Вирты управлял цифровой «Ник», который на деле оказался Даниилом Собакиным, бывшим чиновником, а теперь правителем возрожденного Сириуса. В общем, снова антиутопия. Но антиутопия антиутопией, а самая живая часть романа как раз детективная, и она какая-то очень... приземленно-ментовская. Григориус выпрашивает протоколы у друга-опера за водочкой, роется на городской свалке, которую по-своему любит, прячется в шкафу в квартире утонувшего архивариуса-пьяницы, а опер Валериан, бывший чемпион города по борьбе, задерживает подозреваемого броском с прогибом (прямо как в той самой сцене с яблоком). Закон тут нарушают через главу (обыск без постановления, пациента психушки вывозят по липовому делу), но подается это как обаяние старой школы. Загадки квестовые и местами остроумные: код самоуничтожения Сириуса спрятан в разнице RGB-цветов двух фотографий, а порядок объектов задает строчка из Маршака. Фантдопущение тут в духе Хаксли. Новому Сириусу запрещено насилие, поэтому людей в него не загоняют, а заманивают: в закрытом клубе «Симулятор счастья» можно попасть в систему «Кокон», где мир подстраивается под твои желания. Григориус учится летать и встречает давно умершую бабушку, а потом замечает на крыше клуба трубу, дым из которой похож на дым над крематорием. «Кокон» и есть переселение в Сириус: сознание остается там, а тела тех, кто не захотел возвращаться, умирают в кабинках. Формально это свободный выбор, а в городе просто растет число пропавших без вести. Эмблема клуба, рука с рюмкой, отсылает к тосту «Пусть у тебя будет все и за это тебе не будет ничего», и по версии ИИ именно это люди и называют счастьем. Читается это в меру увлекательно, ИИ как злодей достаточно умен, хотя местами ходы предсказуемы. Проблем три. Первая в языке: сравнения стоят почти в каждом предложении, одно только «словно» встречается полторы сотни раз, и часто образ заслоняет само действие. Отдельно режут глаз женские образы: секретарша, которая думает только о маникюре, адвокатессы, похожие «на кикимор», и Вирта, чьи слезы рассказчик называет «классикой жанра женской драмы». Вторая в том, что идеи чаще проговариваются, чем показываются. После игры Григориус идет к институту и по дороге несколько страниц рассуждает об Аристотеле, Бентаме, буддизме и «мышиной утопии» Кэлхуна, а Ник из ноутбука читает лекции про Эйнштейна и квантовые временные потоки. Автор явно вдохновляется Пелевиным, но даже у Пелевина многословные философские монологи давно выглядят утомительно. Третья поблема, частая для самиздата: местами остро не хватает редактуры. Кабинет Вирты то на двенадцатом этаже, то на втором, а погибший младший сын Собакина то трехлетний, то не проживший и трех месяцев. Финал как бы открытый, но оставляет слишком много вопросов, которые, может быть, найдут ответы в третьей части, но ощущается текст немного недописанным. В сухом остатке: перегруженный по языку, но местами изобретательный роман, где за ментовским детективом с водочкой и свалкой прячется идея о том, что нужно перестать постоянно проводить время в виртуале и сходить потрогать траву. Тем, кто читал первую часть, будет интереснее, для остальных есть отсылки к «Городу Сириусу» по ходу текста.