Bunin & Co

Великобритания заявила, что не намерена «бездействовать» перед лицом «агрессивных» угроз со стороны Аргентины.   Британские войска отработали операцию по возвращению контроля над Фолклендскими островами в случае вторжения Аргентины. Более 100 британских солдат вместе с местными резервистами в начале октября приняли участие в шестидневных учениях. Подобные учения проводятся впервые за много лет. Они повторяют события мая 1982 года, когда британские войска начали высадку на Фолкленды, чтобы отразить вторжение Аргентины.   Это произошло после того, как президент Аргентины Хавьер Милей заявил, что архипелаг (в Аргентине он называется Мальвинами) «находится под незаконной иностранной оккупацией», и пригрозил «взять дело в свои руки». В ответ замминистра по делам заморских территорий Великобритании Ума Кумаран раскритиковала «подстрекательские высказывания» Милея. Она заявила, что, если ситуация не изменится, Лондон применит «дополнительные» меры, которые будут «законными, соразмерными и жесткими».   Демократически избранный президент Милей, конечно, не напоминает главу военной хунты генерала Леопольдо Галтьери, устроившего авантюру 1982 года для спасения репутации режима, переживавшего трудные времена. И никто из последующих аргентинских лидеров не признавал суверенитет Великобритании над островами, что, однако, не приводило к новому вооруженному конфликту. Но сейчас британцы, кажется, всерьез опасаются непредсказуемости «профессора с бензопилой».   В 1982 году Галтьери искренне верил, что британцы не ответят, считая, что западный мир слаб и коррумпирован. О чем думает Милей, в Британии, похоже, в точности не знают. Тем более, что Милею симпатизирует Дональд Трамп, который помог его партии выиграть промежуточные выборы 2025 года, пообещав выделить стране 20 млрд долларов на борьбу с валютным кризисом в Аргентине, но только в случае успеха Милея.   Через год (24 октября 2027 года) в Аргентине состоятся президентские выборы – Милей баллотируется на второй срок. Пока ситуация у него противоречивая. По большинству опросов он лидирует, но пока неясно, кто будет его конкурентом от перонистской партии. Социологи пока что сравнивает его рейтинг с показателями экс-президента Кристины Фернандес де Киршнер (так, сентябрьский опрос Explanans Consultora показывает, что у Милея 38,5%, у Киршнер – 24%). Разрыв немалый, но надо учесть, что Киршнер приговорена к шести годам тюремного заключения и пожизненному запрету баллотироваться на государственные должности. Так что не исключено, что перонисты выдвинут более популярного кандидата.   Макроэкономические результаты президентства Милея выглядят неплохими. Годовая инфляция: снизилась с пиковых значений более чем в 200% (в конце 2023 года) до примерно 31%–33,5% к середине лета 2026 года. После спада в начале реформ, в 2025 году экономика начала восстанавливаться и показала рост на уровне около 4,4%. Впервые за много лет достигнут профицит государственного бюджета.   Однако остается масса проблем. Кризисные явления на рынке труда и высокий уровень бедности сопровождаются коррупционными скандалами в правительстве. Скандал затронул и лично президента. 14 февраля 2026 года Милей опубликовал информацию о проекте, который был призван содействовать привлечению инвестиций в малый бизнес в Аргентине путем использования криптовалюты $LIBRA. После публикации президента стоимость криптовалюты, которая была запущена одновременно с сообщением, выросла до $5, а затем упала ниже $1. Небольшая группа держателей криптовалюты смогла заработать на скачке миллионы долларов. Оппозиция стала обвинять президента в халатности, отмывании денег и осуществлении деятельности, несовместимой с должностью госслужащего. Рейтинг Милея упал. Согласно опросу AtlasIntel и Bloomberg Línea, в сентябре 2026 года уровень одобрения его работы составил 38,5%, неодобрения - 57,2%.   Так что британцы на всякий случай предупреждают президента Аргентины, что ему не стоит идти на непродуманные действия – в том числе перед выборами.   Алексей Макаркин

Посол США в Греции Кимберли Гилфойл подала в отставку 13 октября по просьбе Дональда Трампа на фоне череды негативных новостей, испортивших ее отношения с президентом.   Гилфойл не является кадровым дипломатом – как, впрочем, и абсолютное большинство назначенцев Трампа на посольские должности. Кадровые дипломаты сотрудничали с администрацией Джо Байдена, и, следовательно, им трудно заручиться доверием трампистов. Поэтому лишь считанные посольские должности заняли ветераны дипломатической службы – остальные получили спонсоры избирательной кампании Трампа (в том числе посол во Франции Чарльз Кушнер – отец Джареда Кушнера; его назначению не помешало даже давнее тюремное заключение) и деятели Республиканской партии. Но так как стран в мире много, то подходящих кандидатов не хватает – поэтому до сих пор многие должности вакантны, даже послов в России и Германии.   Но Гилфойл является необычной фигурой даже для трампистской администрации. Много лет назад она недолго была женой Гэвина Ньюсома – нынешнего губернатора Калифорнии и одного из главных критиков Трампа. Но на этом ее связи с демократами заканчиваются. Далее она была журналистской консервативного телеканала Fox News, откуда ее уволили за «ненадлежащее поведение», в том числе сексуальные домогательства.   Затем Гилфойл стала невестой Дональда Трампа-младшего – расстались они в 2024-м, но, насколько можно судить, ее отношения со старшим Трампом от этого не ухудшились – тем более, что она активно участвовала в избирательных кампаниях Трампа 2020 и 2024 годов. В 2025-м она получила престижный пост посла в Греции, за ее кандидатуру в Сенате голосовали только республиканцы, и то не все («за» - 51 голос).   И вот теперь The Wall Street Journal опубликовала компрометирующие материалы о Гилфойл. Газета подробно описала ее тесные связи с лоббистом, представлявшим греческую судоходную компанию, в рамках которых она организовывала для лоббиста встречи на высоком уровне, продвигала его фирму и использовала частные перелеты, оплачиваемые компанией.   Далее были обнародованы текстовые сообщения между Гилфойл и спонсором Трампа Эриком Детерсом, в которых она просила у него 100 тысяч долларов на погашение долга по кредитной карте с тем, чтобы не оставить никаких документальных следов (денег он не дал). И, наконец, подробно описывалось, как Гилфойл хвасталась тесными связями с греческими магнатами, которые, по словам посла, финансировали ее роскошные поездки.   Для политической аналитики, впрочем, интереснее информация газеты о том, что в марте 2026 года на ужине в американском посольстве в Афинах разговор зашел о том, что правящая коалиция в Румынии вот-вот развалится. И Гилфойл откровенно сказала: «Мы можем сделать это с любой страной, с какой захотим. Можем сделать это и здесь». Министр энергетики Греции возразил, что США не могут просто заменить демократически избранное греческое правительство.   Вскоре румынская коалиция, действительно, распалась (и нового премьера до сих пор не могут утвердить). Как сейчас выяснила The Financial Times, Гилфойл через несколько дней после того разговора приехала в Бухарест и встретилась с несколькими людьми из сферы бизнеса и политики, в том числе с лидером социал-демократов Сорином Гриндяну. И именно социал-демократы вышли из правительства, свергнув кабинет министров.   Утверждается, что Гилфойл на Балканах лоббирует импорт американского газа из Греции в Болгарию, затем в Румынию, Венгрию и другие центральноевропейские страны. Румыния не нуждается в американском газе и соглашалась только на транзит – за что правительство и поплатилось.   Можно сказать, что в последней истории Гилфойл показала себя весьма эффективной (правительство свергнуто), но слишком откровенной, прямо высказываясь о том, о чем обычно не говорят. Информация об откровенности посла подпортила эффект от недавней программной речи Марко Рубио на Акрополе. И все это накануне промежуточных выборов в США, когда Трампу не нужны скандалы. Так что Гилфойл лишилась поста, но политика администрации Трампа, разумеется, не изменится.   Алексей Макаркин

Депутат Европарламента и основатель партии «Общественная трибуна» Рафаэль Глюксманн победил на праймериз французских социалистов и их союзников, которые определяли кандидата на президентские выборы 2027 года.   Рейтинг Глюксманна, по разным опросам – 10-11%, он отстает и от Марин Ле Пен, и от Эдуара Филиппа, и от Жан-Люка Меланшона. Во втором туре он с большим отрывом отстает от Ле Пен (41% против 59%, по данным сентябрьского опроса YouGov). Но его победа на праймериз имеет значение.   Впервые после 1965 года на французских президентских выборах не будет кандидата – члена Социалистической партии. В 1965-м социалисты выдвинули Франсуа Миттерана, который продолжал свою сложную политическую эволюцию «справа налево», но еще официально не вступил в Соцпартию. Тогда он возглавлял (как и Глюксман) небольшую партию «Конвент республиканских институтов», а на левом фланге шла длительная и непростая перегруппировка.   Сейчас у левых также проходит перегруппировка, которая тоже затягивается. Еще в 2012 году президентом был избран социалист Франсуа Олланд, но его лидерство оказалось столь неудачным, что он стал первым главой Пятой республики, не претендовавшим на переизбрание на следующих выборах. В 2017-м социалист Бенуа Амон получил лишь 6,4% голосов, а в 2022-м Анн Идальго – всего 1,74% голосов, что стало самым низким результатом для ее партии на президентских выборах с момента ее создания.   Но политическая поляризация привела сейчас к тому, что лидером левого фланга является глава «Непокоренной Франции» Меланшон - слишком левый и для левоцентристских политиков, и для большинства избирателей. Коалиция «Новый Народный фронт», созданная перед парламентскими выборами 2024 года и объединившая левые силы от Меланшона до Глюксманна, быстро распалась.   Такой поляризации не было в середине 1960-х, когда безусловным фаворитом являлся инкумбент Шарль де Голль, а коммунисты только выходили из кризиса. Тогда Миттеран выступал в роли объединителя антиголлистских сил – и неожиданно вышел во второй тур, что дало мощный импульс его карьере – впрочем, президентом он стал лишь через 16 лет.   Теперь же в первый тур, по всем опросам, выходит остающаяся «внесистемной» Ле Пен. А реальным претендентом на второе место является также «внесистемный» Меланшон. Опрос Ifop (25-29 сентября) давал ему третье место с 15% в случае участия в выборах Филиппа и Глюксманна и неучастия экс-премьера Габриэля Атталя. На втором месте по этому опросу Филипп с 16% - но отрыв укладывается в статистическую погрешность. А свежий опрос Harris Interactive (5-8 октября) для выборов с этим же составом участников дает Меланшону второе место с 18%, а Филиппу – третье с 17%.   Что означает для этих раскладов участие Глюксманна? Опрос Ifop показывал, что при участии в выборах лидера Соцпартии Оливье Фора или кандидата от Соцпартии в президентской избирательной кампании далекого 2007 года Сеголен Руаяль (они были соперниками Глюксманна на праймериз), левоцентристские избиратели переходили не к Меланшону, а к Филиппу, который в этом случае набирал 23-24%, существенно обходя Меланшона. А социалисты в очередной раз оказывались безнадежными аутсайдерами. Но Фор и Руаяль проиграли в первом же туре праймериз, и теперь этот расклад совершенно неактуален.   Глюксманн куда более харизматичен, чем Фор или Руаяль. Он сын известного философа, сторонник социального государства, экологист, еврооптимист, в прошлом советник Михаила Саакашвили, жесткий сторонник Украины и не менее жесткий критик России. Его дед был советским разведчиком, бабушка – пламенной коммунисткой, но это никак не сказывается на его политических взглядах. Тем более, что отец порвал с марксизмом еще в 1970-е годы, став антикоммунистом.   Участие Глюксманна в выборах может оживить интерес избирателей к левым политическим силам. Но оно же способно помочь выходу во второй тур Меланшона – катастрофическому сценарию для французской элиты. Впрочем, кампания официально еще не началась – и в ней возможны сюрпризы. В 2016-м в это время никто не прогнозировал, что выборы выиграет Эммануэль Макрон.   Алексей Макаркин

Саммит СНГ в Туркменистане ожидаемо получил большую прессу. Упоминалось и 35-летие организации, оценивался ее интеграционных потенциал в новых условиях и на разных уровнях.   Однако СНГ - это не просто структура и совокупность государственных образований, вышедших из «советской шинели». Это – отдельные страны и регионы. Вот и на этот раз в Туркменистане мы увидели дробление общей дискуссии по своеобразным «мини-клубом». Рассмотрим кавказское направление.   Участие президента Азербайджана Ильхама Алиева и премьер-министра Армении Никола Пашиняна на саммите придало форуму особое значение. Кавказская повестка оказалась важна не только для Баку и Еревана, но и для будущего регионального сотрудничества.   Первый сюжет - армяно-азербайджанское урегулирование. Пашинян заявил, что мир между двумя странами уже стал реальностью, которую необходимо ежедневно укреплять. Однако окончательное подписание и ратификация мирного договора остаются задачей будущего. Таким образом, процесс переходит от прекращения конфронтации к практической нормализации отношений. Но на этом пути переменных намного больше, чем готовых ответов.   Второй сюжет - борьба за транспортную географию региона. Проект TRIPP/ «Дорога Трампа», предусматривающий сообщение между основной территорией Азербайджана и Нахичеванью через Армению, способен существенно изменить не только экономическую, но и геополитическую карту Южного Кавказа.   Третий сюжет связан с усиливающейся многовекторностью внешней политики. Накануне саммита СНГ Азербайджан участвовал в консультативной встрече государств Центральной Азии, впервые проходившей в шестистороннем формате. Для Армении диверсификация вообще стала неким краеугольным камнем трансформирующейся внешней политики страны.   Особого внимания заслуживает российский фактор. Москва по-прежнему остается значимым участником региональных процессов, однако ее прежняя роль главного посредника в армяно-азербайджанском урегулировании меняется. Усиление американского участия, самостоятельная дипломатия Баку и усиление связки Азербайджан-Турция, а также стремление Еревана диверсифицировать внешние связи создают новую конфигурацию сил. Для России важнейшей задачей становится сохранение влияния через экономические связи, транспорт и прагматичный диалог.   Примечательно и участие президента Ирана в саммите в качестве специального гостя. Для Тегерана изменения транспортной архитектуры Южного Кавказа непосредственно затрагивают вопросы безопасности и экономических интересов. Это еще раз подчеркивает, что кавказские процессы невозможно рассматривать исключительно в рамках отношений Армении и Азербайджана.   Для СНГ, таким образом, ситуация вокруг Кавказского региона становится своеобразным тестом. Сможет ли Содружество быть востребованной площадкой сотрудничества в регионе, где политическая и экономическая архитектура меняется быстрее, чем привычные интеграционные механизмы?   Сергей Маркедонов

Европейский парламент (ЕП) принял резолюцию по Грузии. Уже по заголовку документа «Попытки правящей партии „Грузинская мечта” запретить оппозиционные партии в Грузии» видно, в ком европарламентарии видят главную проблему для дальнейшего развития стратегических отношений между Тбилиси и Брюсселем. Их главными мишенями выбраны действующее грузинское правительство и правящая партия.   Резолюция была принята 445 голосами против 37 при 97 воздержавшихся. Такое соотношение свидетельствует о широкой поддержке его положений среди участвовавших в голосовании депутатов.   Документ посвящена попыткам правящей партии «Грузинская мечта» добиться запрета оппозиционных политических объединений через Конституционный суд. В резолюции упомянуты пять партий, включая «Единое национальное движение», «Коалицию за перемены», «Сильную Грузию — Лело», «Федералистов» и «За Грузию». Европарламент рассматривает эти действия как угрозу политическому плюрализму и требует отозвать соответствующий иск.  В чем основная проблема? Она в том, что Европарламент встает на одну сторону во внутриполитическом противостоянии в Грузии. Аргументы правительства либо игнорируются, либо рассматриваются, как несущественные. Хотя у «Мечты» есть свои резоны для ужесточения законодательства. Назвать их безупречными нельзя, но и игнорировать, наверное, не слишком целесообразно.   В чем принципиальные отличия октябрьской резолюции от предыдущих? Критика официального Тбилиси со стороны ЕС уже касается не отдельных законов или эпизодов применения силы, а самого механизма политической конкуренции в стране. ЕП призвал к персональным санкциям и визовым ограничениям в отношении ключевых персон в грузинский власти: Бидзины Иванишвили, Ираклия Кобахидзе, Шалвы Папуашвили и Кахи Каладзе. Это уже не про «эксцессы исполнителей».   Но резолюция ЕП - не санкционный акт, а политический призыв к принятию решений по рестрикциям в отношении первых лиц в Грузии. Европарламент также прямо связывает возможный запрет оппозиционных партий с дальнейшим отдалением Грузии от членства в ЕС. При этом переговорный процесс по вступлению Грузии в ЕС уже фактически приостановлен, что было подтверждено в документах Европарламента до октября 2026 года.   Октябрьская резолюция не означает нового юридического приостановления переговоров. Она закрепляет политические условия, без выполнения которых возобновление интеграционного процесса становится затруднительным. Принятый документ может иметь два противоположных политических эффекта. С одной стороны, она предоставляет грузинской оппозиции дополнительную международную поддержку и усиливает внимание европейских институтов к грузинским внутриполитическим процессам. С другой стороны, правящая партия может использовать документ для подтверждения своей позиции о внешнем вмешательстве во внутренние дела Грузии. Будет задействована «мобилизация вокруг флага».   Сергей Маркедонов

Досрочные выборы, назначенные испанским премьером Педро Санчесом на 29 ноября, могут привести в правительство крайне правых уже в этом году.   Впрочем, приход крайне правых из партии Vox во власть ожидался, хотя и несколько позже. У Vox выстроены отношения с основной правоцентристской Народной партией. Отношения непростые. С одной стороны, Народная партия и Vox имеют опыт коалиций в целом ряде испанских регионов. Во всех этих случаях Vox выступила в качестве младшего партнера – роль сложная, так как дает доступ к власти, но может привести к разочарованию избирателей, так как такая партия обычно вынуждена идти на компромиссы.   Поэтому, с другой стороны, Vox демонстрирует свою «самость». В ответ на решение Народной партии предоставить убежище ряду нелегальных несовершеннолетних иммигрантов в регионах, где премьерами являются ее представители, Vox выходила из коалиционных региональных правительств. В результате в Эстремадуре и Арагоне были проведены досрочные выборы, на которых Vox удвоила свое представительство в обоих регионах. И после выборов, уже с позиции силы, договаривалась с Народной партией, у которой нет других партнеров, позволяющих получить большинство. Теперь такое же «неудобное» партнерство может быть воспроизведено на общенациональном уровне – пока у Народной партии, по разным данным, 31-33% голосов, у Vox – 18-19%.   Становится ли Vox более умеренной – эта тема актуальна для самых разных крайне правых партий? На самом деле, нет. Vox официально не выступала за выход Испании из ЕС или отказ от евро (в этих вопросах она относится к умеренным евроскептикам), а в вопросе членства в НАТО она занимает ярко выраженные атлантические позиции. Так что партии не надо отказываться от жесткого «антиевропейского» политического наследства, как это сделала Марин Ле Пен во Франции в ходе «дедемонизации» своей партии. Партия также всегда выступала за сотрудничество с США – при Дональде Трампе эта позиция только усилилась. В экономике предлагается либеральный курс, совместимый с приоритетами Народной партии.   В то же время основные позиции Vox по внутриполитическим вопросам остаются жесткими. Это и антимигрантский курс без каких-либо уступок, и отстаивание единства страны против сепаратизма (Vox «поднялась» в испанской политике в немалой степени как «централистская» реакция на попытку отделения Каталонии). Нет перемен в области «политики памяти» - Vox выступает против продолжения демонтажа франкистского наследия, привлекая не только консервативных избирателей старшего поколения, но и часть молодежи, считающей франкизм частью истории и не видящей в нем ничего позорного.   Повлияет ли существенно на результаты выборов смерть Марикармен Абаскаль, чье выселение из арендованной квартиры привело к массовым акциям протеста? Вряд ли. Испанцы могут изменить свои электоральные предпочтения, если придут к выводу, что их обманывают. Как это было на парламентских выборах 2004 года, когда в течение почти всей кампании лидировала Народная партия. Но за несколько дней до выборов в Мадриде произошли теракты. Обычно в таких случаях происходит «сплочение вокруг флага», но здесь все было иначе. Правительство «народников», не имея доказательств, стало обвинять баскских сепаратистов, чтобы избежать неудобной для него (и позднее подтвердившейся) исламистской версии. При «народниках» Испания поддержала операцию США в Ираке, и взрывы выглядели местью за это непопулярное решение. В результате симпатии избирателей буквально в считанные часы качнулись в сторону социалистов, которые, придя к власти, вывели испанские войска из Ирака.   Но в нынешней ситуации никто никого не обманывает – позиции сторон давно известны. Здесь можно скорее вспомнить референдум по «брэксит» в Великобритании в 2016 году, когда за неделю до голосования радикальный сторонник выхода страны из ЕС убил проевропейски настроенную лейбористку Джо Кокс – «восходящую звезду» партии, незадолго до этого избранную депутатом парламента. Тогда прогнозировалось, что это преступление нанесет удар по позициям «брэкситеров», но ничего подобного не произошло.   Алексей Макаркин

8 октября премьер-министр Армении Никол Пашинян анонсировал визит гендиректора компании РЖД («Российские железные дороги») Олега Белозерова в Ереван. «У нас будет рабочее обсуждение, и также сделаем определенные выводы по итогам этих обсуждений». - констатировал глава армянского правительства. В случае, если визит состоится, дискуссии, скорее всего, будут сложными.   Незадолго до своего «анонса» Пашинян выступил с заявлением, что его правительство может аннулировать соглашение с Москвой по концессионному управлению железными дорогами на территории республики. Правда, он, как всегда, допустил оговорку про менее радикальные сценарии, например, передачу концессии третьим странам. Уже не первый месяц в качестве такого «преемника» называется Казахстан.   В любом случае, железнодорожный узел в российско-армянских отношениях – часть более общих контекстов. В недавно утвержденной программе правительства Армении России не называется среди союзников. Отношения с Москвой, ранее составлявшие своеобразное триединство (двусторонняя повестка. ЕАЭС, ОДКБ), теперь рассматриваются, по сути, как отдельные пункты повестки. И все это именуется «трансформацией».   В этом контексте значение предполагаемого визита Белозерова выходит далеко за рамки хозяйственных отношений РЖД с армянским правительством. На кону - участие России в формировании новой транспортной архитектуры Южного Кавказа. Напомню, что, начиная с 2008 года железнодорожная сеть Армении находится в концессионном управлении ЗАО «Южно-Кавказская железная дорога», дочерней компании РЖД. Соглашение заключено на 30 лет с возможностью продления еще на 10 лет. Однако в 2026 году армянские власти обозначили следующий аргумент: сохранение российской концессии может создавать препятствия для участия Армении в новых международных транспортных маршрутах, в том числе из-за санкционных ограничений, связанных с российским оператором.   Не будем ударяться в конспирологические версии. Но партнеры Еревана из Вашингтона и Брюсселя также дают косвенные подсказки к реализации именно такого сценария. Стоит также иметь в виду, что вопрос ЮКЖД заметно актуализировался одновременно с практической подготовкой американо-армянского транспортного проекта TRIPP (известного как «Маршрут Трампа»). Все это создает потенциально непростую ситуацию, при которой США становятся институциональным участником развития новых транспортных маршрутов. Но РЖД пока что сохраняет концессионные права на действующую железнодорожную сеть Армении.   Российская сторона утверждает, что концессионные обязательства выполняются, а существенные инвестиции в железнодорожную инфраструктуру уже осуществлены. Глава РЖД уже отмечал, что прибыль ЮКЖД направлялась на развитие дороги, а не на дивиденды акционеру.   На сегодня точно можно сказать только одно: в случае, если визит состоится, о его результатах можно будет судить не по переговорам, как таковым, а по объявлению о конкретных договоренностях. Или об отсутствии таковых.   Сергей Маркедонов

Одна из главных проблем современной Европы – протест арендаторов.   Правительство Испании 29 сентября одобрило два экстренных декрета о жилье: они продлевали защиту от выселений до 2030 года, запрещали спекулятивные покупки жилья инвестфондами и предусматривали автоматическое продление договоров аренды. Решения были приняты под давлением протестов, которые вызвало выселение 87-летней Марикармен Абаскаль из квартиры, где она прожила 70 лет. Пенсионерке предлагали выкупить квартиру за €250 тыс. или платить за нее €1,65 тыс. в месяц (сначала запрашивали €2,65 тыс.) при пенсии около €1,35 тыс.   Однако парламент декреты не утвердил. Навстречу протестам пошли левоцентристы и левые, тогда как правые предсказуемо были против. Но «золотая акция» в этом вопросе была у каталонской партии. Надеясь договориться с каталонцами, премьер-социалист Педро Санчес и решил издать два декрета – в надежде, что они проголосуют за один из них, более умеренный. Но это не помогло – 2 октября декреты были отклонены. 3 октября прошли новые массовые протесты, 5 октября Санчес объявил досрочные выборы. Пока что повезло лишь донье Марикармен – после скандала компания заключила с ней новый договор на восемь лет, согласно которому плата за аренду не превысит 30% ее дохода.   Сходная проблема существует и в Германии. Еще в 2021 году большинство жителей Берлина на местном референдуме высказались за то, чтобы крупных домовладельцев, владеющих более 3 тыс. объектов недвижимости, могли обязать продать часть этих объектов по ценам ниже рыночных. На фоне роста популярности города среди представителей бизнеса и творческой интеллигенции стоимость аренды жилья постоянно растет, что не раз вызывало протесты местных жителей. В 2019 году было достигнуто соглашение о замораживании цен на аренду жилья в Берлине на пять лет. Однако конституционный суд признал эту меру неконституционной.   Но прошло пять лет, и результаты референдума не реализованы. На нынешних выборах в Палату представителей Берлина Левая партия набрала четверть голосов, обещая добиваться передачи крупных частных жилищных компаний под контроль города. Речь может идти примерно о 220 тыс. квартир, принадлежащих компаниям, которые владеют более чем тремя тысячами объектов каждая. Однако социал-демократы – потенциальные партнеры Левых по коалиции – против такой меры.   Британский премьер-лейборист Энди Бёрнем в своей программной речи заявил: «Почти в любом британском городе вы увидите множество пустующих домов. Мы дадим местным советам полномочия брать их под свой контроль и возвращать в общественный жилищный фонд». Собственники, сдающие некачественное жилье, получат предписания привести его в порядок, а «если они откажутся, мы существенно упростим для местных советов приобретение таких домов и при необходимости примем соответствующий закон».   Итак, народ против акул бизнеса? Не все так просто. Конфликты вокруг аренды – следствие расслоения среднего класса. Одна его часть – в значительной степени, молодежь, которая не смогла найти высокооплачиваемую работу – не «тянет» повысившиеся цены на аренду. Но есть и другая часть, которая имеет возможность платить. Или же сама связана с арендным бизнесом – среди них есть не только менеджеры компаний, но и мелкие собственники. Или, наконец, живет в собственных квартирах – в Испании в своем жилье проживает 73,3% семей (среди людей старше 65 лет в 2025 году таких было 88,2%). По мнению многих из них, донья Марикармен вполне могла бы переехать из дорогой квартиры в престижном мадридском районе Ретиро в более дешевое жилье.   И приоритеты собственников квартир совершенно иные, чем у арендаторов, которые не могут свести концы с концами. Та же партия «Вместе за Каталонию», сорвавшая утверждение декретов, настаивает на усилении защиты владельцев жилья от незаконного заселения. А для левых активистов борьба с «окупасами» - это грубое нарушение принципа социальной справедливости. Так что борьба левых и правых вокруг аренды и за симпатии разных групп среднего класса будет продолжаться с переменным успехом.   Алексей Макаркин

8 октября в Кишиневе открывается Форум по безопасности. Если судить по программе и составу участников, это мероприятие- не просто экспертная конференция. Речь, скорее о площадке, на которой Кишинев будет закреплять новую роль Молдовы в европейской архитектуре безопасности. Формально-юридически сохраняя нейтралитет и отсутствие планов вступления в НАТО, де-факто республика будет фиксировать продвижение в евро-атлантическом направлении.   Первый день Форума построен вокруг трех связок: Молдова как самостоятельный субъект безопасности; углубление сотрудничества с ЕС и НАТО; включение молдавской безопасности в более широкий «восточный фланг» Европы. Первую пленарную сессию проведет президент Майя Санду, выступят также глава молдавского МИД Михай Попшой, американский посол, представитель НАТО, украинский замминистра иностранных дел и европейские чиновники. Отдельная пленарная дискуссия посвящена оборонному сотрудничеству, ПВО, военной мобильности, оборонной промышленности и инструментам ЕС.   Особенно показательной является следующая формулировка программы – «восточный фланг» Европы, причем Молдова рассматривается в одном стратегическом пространстве с Черноморским регионом и странами НАТО. При этом молдавское правительство не так давно, 24 сентября вновь заявило, что не планирует вступать в ряды Альянса и намерено сохранять конституционный статус.   Еще один чувствительный сюжет - Приднестровье. На закрытой сессии 8 октября предполагается обсуждать реинтеграцию республики параллельно с процессом вступления в ЕС. Организаторы прямо указывают на меры, которые должны сделать российское военное присутствие в регионе «все менее значимым» и в перспективе способствовать его выводу.   Подобная программа (уже широко обсуждаемая в СМИ и в социальных сетях в Молдове и за ее пределами) вызывает изрядное беспокойство Москвы. Прежде всего, речь идет о наращивании кооперации Кишинева с НАТО. Россия трактует модернизацию молдавской армии при поддержке Запада не как исключительно оборонительный процесс, а как часть более широкой военно-политической инфраструктуры Запада возле российских границ. И как фактор риска для Приднестровья, где в декабре 2026 года должны состояться президентские выборы. Сегодня любые разговоры об уменьшении роли российского военного присутствия или о реинтеграции региона при поддержке ЕС Москва воспринимает не как технический процесс урегулирования, а как попытку изменить существующий баланс сил без участия России.   Скорее всего, значение предстоявшего Форума будет не в даровании Кишиневу некоего «маршрутного листа» в НАТО. Но это мероприятие четче зафиксирует важную трансформацию: юридически Молдова остается нейтральной, а вот на практике ее связи с евро-атлантическим сообществом становятся более тесными.   Сергей Маркедонов

Четырнадцать лет у власти - срок, за который политическая сила перестает быть просто партией и становится частью государственного порядка. «Грузинская мечта», победившая Михаила Саакашвили в октябре 2012 года, сегодня именно в таком положении.  Начав путь в качестве коалиции разнородных сил и главного оппозиционного объединения в стране, она раз за разом ставит «рекорды» пребывания у власти. Однако далеко не все и в Грузии, и за ее пределами готовы согласиться с таким «ветеранским» статусом.   Главный исторический аргумент «Мечтателей» прост: за эти годы их страна избежала новой войны. Правительство, сформированное этой партий, по-прежнему сохраняет претензии к России, они звучат регулярно от высших грузинских руководителей. Но одновременно именно «Мечта» не позволяет конфликту снова определить всю жизнь страны, подчинить национальную повестку противоборству с северным соседом.   Эта осторожность особенно проявилась после начала СВО на Украине. Тбилиси поддержал Киев политически, однако отказался превращать Грузию в еще один фронт конфронтации с Москвой. Для оппозиции это- признак отхода от прозападного курса. Для власти - элементарный расчет небольшой страны, у которой часть территории не контролируется центральным правительством, а российские войска находятся буквально по другую сторону линии разграничения.   У такого прагматизма есть и материальная основа. Экономика Грузии продолжает быстро расти. В 2025 году ВВП увеличился на 7,5%, безработица за последние годы заметно снизилась, государственный долг оставался сравнительно невысоким. Всемирный банк отмечает существенный рост доходов и сокращение бедности за последнее десятилетие. Это осложняет привычное для ЕС и грузинской оппозиции объяснение, согласно которому нынешний курс неизбежно ведет страну к изоляции и экономическому упадку.   На этом пути были интереснейшие парадоксы. Именно при «Грузинской мечте» официальный Тбилиси подписал Соглашение об ассоциации с ЕС. Страна получила безвизовый режим и статус кандидата в члены Евросоюза. Но затем отношения с Брюсселем перешли почти в открытую политическую конфронтацию. ЕС считает процесс вступления фактически остановленным и обвиняет власти в откате от демократии. Тбилиси отвечает, что евроинтеграция не должна означать отказ от самостоятельной внутренней и внешней политики.   И здесь находится главное политическое наследие четырнадцати лет. «Грузинская мечта» постепенно заменила прежнюю формулу - безусловное движение на Запад другой. Интеграция там, где она отвечает национальному интересу, и сопротивление внешнему давлению там, где власти видят угрозу суверенитету.   Таким образом, итог четырнадцати прошедших лет нельзя свести ни к «пророссийскому развороту», ни к «защите Грузии от Запада». Ставка Иванишвили оказалась сложнее: сохранить экономические связи со всеми крупными партнерами, не вступать в прямую конфронтацию с Москвой и одновременно не отказаться формально от европейской перспективы. Главный вопрос теперь в том, может ли такая политика многовекторности существовать долго.   Сергей Маркедонов