Ru
Главная → Каналы → Искусство → Что я видел

Что я видел

@chtoyavidel · Искусство

Дина Годер. Театр и все остальное

940подписчиков сейчас
0.0цитируемость
Русскийязык
Россиягео
Подписаться в Telegram
Данные обновлены 22.07.2020

Публикации всего: 30

Постов на странице: 10 30 50 Страница 1 из 3
13 ноября опять пошла в театр «Среда 21» на «Франкенштейна» Нади Кубайлат, прямо по роману Мэри Шелли, премьера была еще два года назад, но я не видела. Играют всего три человека, ученого Франкенштейна играет Александр Николаев, который играл тут же у нее же в «Капитали», мы его выдвигали на Золотую маску. Чудовище Франкенштейна играет Илья Никулин из Маяковки с таким простодушным лицом, что история получается как будто про то, что ребенка обидели. И девушку играет Яна Кузина, прекрасная воронежская актриса из Камерного, я помню, что тоже в последний наш год в Золотой маске, мы ее и ее партнера Михаила Гостева выдвинули на Маску за роли в спектакле «Ребенок», лучшем спектакле Антона Федорова, который я видела. Там они оба были прекрасные, а тут Гостев пришел посмотреть спектакль и у меня как-то сразу все сложилось в голове. Играют трое, но спектакль большой, 2.40. Белая комната, иногда с видео на заднике, белый стол и стулья и безостановочная речь, сплошной сторителлинг с небольшими перерывами на чтение стихов по теме. Действия почти нет, разве что когда герой мешает серую глину, а потом размазывает ее себе по голове и по лицу (то есть в этой интерпретации чудовище – это ученый, а не тот, кого он создал). Но при этом все время напряжение, прямо трясучка у актеров, передающаяся в зал, задыхающаяся речь, судорожные движения, особенно в первом акте. Но было интересно. И почему-то, хоть премьера была давно, было много цветов и подарков актерам. Вышли из театра, а там ливень. И продолжают монтировать украшения сада Баумана из еловых веток с красными шариками. Елка пахнет, будто и правда Новый год скоро.
Перейти к публикации →
Вчера в Сатириконе посмотрела очень всеми нахваленный «Накануне», спектакль Николая Рощина по горьковскому «Егору Булычеву», это прямо хит сейчас, как я понимаю. Сначала было тяжеловато смотреть – очень уж все орут, не просто громко, а именно орут друг на друга и просто так, хрипят, визжат, ор этот прямо в воздухе стоит. Постепенно, правда, привыкаешь, потому что ясно, что этот крик, всеобщая беготня, задирание юбок, взвинченный тон – это все прием, нагнетание ощущения «Накануне» перед революцией. Все время говорят про войну и что она не нужна, «портит людей», но зал смотрит молча и напряженно, как будто не реагируя, и в первый раз включается и хохочет, когда жена Достигаева вопит: «Я против войны, я в Париж хочу!». Еще все постоянно говорят о грядущей революции, о том, что царь не годен и не нужен, о революционерах и об арестах, в общем по тексту все звучит очень актуально, но в целом в этом не было бы ничего интересного, если бы не Райкин, который играет еще на вид крепкого, но умирающего Булычева, дающего себя лечить всяким знахарям-проходимцам (их всех забавно, но со всей серьезностью играет Трибунцев). Райкин тоже орет, но у него «презенс», на сцене он сразу заметен. И вот что я думала все время. Спектакль этот совсем не о том, что Егор «не на той улице родился», как всегда играли, и что прожил жизнь неправильно. А про то, что он ужасно боится смерти и не хочет умирать, готов на любого жулика согласиться, хоть во всем прочем жуликов сразу видит, но тут ищет хоть самую маленькую надежду. И я все думала, что это, конечно, чувствует и Райкин, не болезнь, а возраст – 76 лет и умирать не хочется, готов, чтобы его дрянью вымазали и в гробу закрыли, только не это.
Перейти к публикации →
Вчера, 9 ноября сходила на «П.И.Р» в тетр «Среда 21», это показ спектакля театра «Дочери Сосо», поставил Александр Андрияшкин. На сайте написано: «П.И.Р. (практика игнорирования реальности)» – смешной, абсурдный и местами тревожный коллективный опыт людей, которые продолжают практиковать упоение в обстоятельствах, которые не очень к этому располагают. В программу входит инструкция по правильному отворачиванию и зажмуриванию, обучение смеху в любой ситуации, танцы на фоне надвигающегося цунами и другие многократно проверенные практики». Все это довольно точно отражает, что на сцене происходит, хотя ощущения были смешанные, не те, что обещали. Это действительно полтора часа разговоров с публикой, плясок и интерактива о том, как игнорировать страшную реальность, не столько попытка разобраться в этом, сколько сто раз сказать об одном и том же другими словами или новыми метафорами. То про цунами, от которого надо бежать, а не ждать, пока накроет, то про лягушку, которая из кипятка выпрыгивает, а если медленно варить, то привыкает, то разбор «Пира во время чумы» в сегодняшних обстоятельствах. В общем, про нормализацию и как спасаться, но уж очень умозрительно и по верхам. Девочки время от времени взывают: Женя! Света! Саша! (возможно, Андрияшкин) и, конечно, понятно, про что это, и это – «все всё понимают», тоже сто раз говорится в спектакле. Зрителей спрашивают, что им помогает игнорировать реальность и все со смехом перечисляют понятное: алкоголь, рилсы, работа, сериалы и пр. И на самом деле тут самое ценное, как мне показалось, - это благодарность публики за то, что с ней об этом говорят, вообще говорят про важное, что и так понятно, но не проговорено на кухне. Хотя тут тоже скорее обозначение темы. Актрисы: Ира Сова, Наташа Горбас, Мариэтта Цигаль-Полищук, Светлана Сперанская
Перейти к публикации →
вспоминает как его в детстве заперли в туалете, и он там сидел пока родители не пришли с работы. И вот «я как будто всю жизнь заперт в этом туалете и не могу выйти». Всего три с половиной часа, от чего я как-то отвыкла, поэтому очень замечаю длинноты и излишества, но было интересно.
Перейти к публикации →
Вчера сходила в московский ТЮЗ на «Дядю» Шерешевского с подзаголовком «Как бы по Чехову? Сон в двух действиях». Это очень свободные вариации на тему «Дяди Вани», полностью новый текст, как обычно у Шерешевского, но чеховский расклад сквозь него просвечивает, что дает второе дно, новые связи и т.д. Я вообще люблю такие игры, особенно когда текст хороший и не спрямлен, тут и расклад, и текст звучит интересно, хотя несколько избыточен. И есть прямые цитаты из Чехова, но подаются они именно как цитаты и это забавно. Расклад такой: мы видим в разрезе две соседские квартиры: одна заслуженного киноведа Серебрякова, вторая Астровых – Миша Астров, врач на скорой помощи, вернулся в однокомнатную квартиру к маме-нянечке в больнице, оставив свою квартиру (за которую платит ипотеку) жене с ребенком и новым мужем. Наверху, как всегда у Шерешевского, экраны, снимают два оператора тут же, дают крупняки и что происходит в глубине квартиры, в ванной и на лестничной клетке, куда герои уходят покурить. Щиты-экраны поднимаются-опускаются, открывая дальние помещения. Начинается все с поминок по жене Серебрякова Верочке, матери Сони. Елена, сценаристка, у которой уже роман с Серебряковым, помогает ему накрыть на стол. С кладбища приходят родственники: Ваня (он когда-то математик, а теперь торгует насосами) и его сестра-близнец, филолог Маша (она выполняет тут роль мамаши Войницкой и тоже влюблена во вдовца своей сестры), Соня, которая работает логопедом в детском саду и соседи Астров с нелепой мамой (она, видимо, выполняет функции няни). Герои в основном сильно старше чеховских: Елене сорок, Ване 60, наверное и Серебрякову столько же, правда Астрову тоже ближе к 40, а Соне, которую он знает с рождения и сажал на горшок – ближе к 30. Поминальный ужин как-то вдруг переходит в свадьбу Серебрякова и Елены, она прямо за столом ко всеобщему изумлению раздевается до белья и надевает свадебное платье с фатой. В финале Ваня с криками: где ружье, мол по Чехову, раз оно висит на стене, то должно выстрелить, действительно убивает Серебрякова, а финал – поминки Серебрякову за тем же столом с селедкой под шубой, на которые он потом приходит весь в кровище, уже где-то за гранью реальности. Серебрякова играет Игорь Балалаев, он хорош, импозантен, такой довольный собой интеллектуал, который хочет быть приятным для всех и выглядеть сложным, рефлексирующим человеком. Сатира, но довольно мягкая, а Машу Верберг играет тоже узнаваемой старой интеллектуалкой – резко, гротескно, смешно. Ваня – Гордин, он как всегда очень хорош, тонок, сложен, хотя не могу сказать, что для него это что-то новое, а Елена – Полина Одинцова, я ее летом видела в «Голосе», вроде бы неплохая актриса, но переигрывает и тут: все время какие-то гримаски, чрезмерная пластика, все не в простоте. Астров – Максим Виноградов и влюбленная в него Соня – Марина Гусинская – на месте, но не как-то особенно, а мать Астрова играет Марина Зубанова привычной для себя кудахчущей курицей. Шерешевский хорошо вводит всякие медиа, Соня с Астровым у него играют в рубилово «Мертвый комбат» и игра проецируется на занавес–экран в течение всего антракта. А потом Астров на «своем» фестивале читает лекцию про «Мертвые не умирают» Джармуша и мы видим большой кусок и лекции, и фильма тоже с пародийной фразой (откуда ты знаешь, что все плохо закончится – я сценарий читал) , а потом на том же экране мы видим любовную сцену Астрова с Еленой, которая (ко всеобщему изумлению) подается Серебряковым, как сцена из еще не законченного фильма. Интересно придуман современный вариант с продажей имения: Серебряков предлагает продать дачу жены и близнецов, где все выросли, поскольку отказали в финансировании его фестиваля, а на эти деньги он мог бы его продолжать еще несколько лет. И Ваня впадает в ярость, потому что он (учившийся на матмехе с Перельманом) теперь продает насосы, и из этих денег платит за учебу Сони, за ее квартиру и др. В общем, куча вполне актуальных поворотов, а еще все беспрестанно рассказывают какие-то истории из своего детства и все эти истории призваны быть метафорами чего-то большего. Как Ваня
Перейти к публикации →
Хабаровский ТЮЗ может остаться без художественного руководства Вчера, 29 октября, стало известно, что директор Хабаровского ТЮЗа Галина Доденко подписала приказ о сокращении целого ряда творческих должностей, в том числе поста художественного руководителя, который 20 лет занимал режиссёр Константин Кучикин. Коллектив театра выступил с открытым обращением о помощи к губернатору Хабаровского края, министру культуры РФ и всей театральной общественности.  В обращении, в частности, говорится: «С 1 января 2027 года будут уволены художественный руководитель Константин Кучикин, заведующая литературной частью Анна Шавгарова, режиссёр Ольга Подкорытова, педагог по речи Елена Дьячкова, ассистент режиссёра Александр Зверев, а также сокращены ставки художника-модельера, бутафора, музыкального руководителя – всего 9 должностей творческого состава театра. Однако именно в период работы этих специалистов наш театр получил престижные премии – “Золотую Маску”, “Арлекин”, премию Корша, две Государственные премии правительства РФ за большой вклад в развитие театрального искусства и множество других наград». Подробности – по ссылке
Перейти к публикации →
Один из самых лучших дальневосточных театров. Кучикин, Анна Шавгарова - люди, которые его создали.
Перейти к публикации →
Сегодня неожиданно попала на генеральную репетицию в Израильскую оперу – на «Волшебную флейту». Завтра премьера. Постановка перенесена из Германии, из Дортмундской оперы, где премьера была в 2022, поставил ее Николаус Хабьян \ Nikolaus Habjan, австрийский режиссер и кукольник, сам придумывает и делает кукол, и даже выходит как кукловод (а еще пишут, что практикует художественный свист). Вот эта часть с куклами меня особенно заинтересовала, мне кажется, что «Волшебная флейта» идеально смотрелась бы в кукольном театре. Вроде бы премьера должна была быть в прошлом году, но из-за войны с Ираном отменили, перенесли на открытие сезона. Как театр, это довольно неровно и эклектично, начало в лесу вообще похоже на детский утренник, очень простодушно, с большими куклами со светящимися глазами, одни с куколоводами на виду, а другие похожи на планшетных марионеток (хотя нитей не видно в темноте). Всякие змеи, чудища и пр. А сцены в храме у Зорастро более формальныев, в белых стенах и с резкой перспективой (похоже не то на больницу, не то на учреждение с военизированным порядком, где сотрудники выходят на выход босса, неся плакаты с его портретом), но непонятно что и почему происходит, там и по сюжету большой ясности нет, но и режиссер ничего не придумал. Хотя кукла-Зорастро, которую вывозят на кресле, как древнего мудреца – эффектная, с огромными руками, дрожащими, как у старика. А сам высоченный певец, бас просто ходит за ним следом и поет, стоя рядом (серб Сава Вемич), а кукла открывает рот. Как и у Царицы Ночи. Вообще, по-моему, оркестр был очень хорош и певцы тоже (хотя я не спец), но по части актерской не особенно – там, где по режиссуре нет ясности, там и певцы поют не очень осмысленно, особенно где про жизнь-смерть, отчаянье, всякие сущностные, а не сюжетные вещи, получается уныло. Поскольку генералка, каст поняла приблизительно, дирижером был Дан Эттингер, Памина, вроде Яэль Левита, забавно, что такая пышная белокурая девица с декольте, как с Октобер-феста. Кто Тамино не поняла, оба немцы, Георг Вибран и Давид Кербер, кто была Царица Ночи – Хила Фахима или Нофар Якоби, тоже не поняла, ее почти не было видно, только в конце, когда как будто падали и умирали куклы, а с ними и певцы Зорастро и Царицы Ночи. Зато был очень смешной Папагено – Одед Рейх – трус, врун, болтун, я его слышала в Ханане и тоже был хорош. У него были смешные зеленые перья торчком на голове, а в финале при поцелуе Папагены, вдруг вздымались веером разноцветные перья вокруг головы, как хвост у павлина. Видно, что кукольник Хабьян изобретательный и чувство юмора у него есть, а как режиссер не супер. Но рада, что сходила, музыка волшебная. Трейлер прицеплю немецкий, а потом уж свои сомнительные фотки. https://www.youtube.com/watch?v=Q_QjntD_KSQ&t=5s
Перейти к публикации →
Вчера утром в последний день первого блока Яффо-феста, растянутого теперь на весь сезон, в Гешере показывали читку новой пьесы Марины Давыдовой «Берлин, Шарлоттенбург», за которой, как она рассказывает, теперь охотятся театры и уже запланирована премьера, которую она сама и будет ставить. Слава богу, там героиня одна, а остальные призраки, но в Гешере всех призраков играли известные артисты, так что, хоть и читка (ее назвали «эскиз спектакля»), но был полный зал и некоторый ажиотаж. Перед спектаклем на задник проецировались портреты и краткие биографии призраков, живших около ста лет назад в Берлине: Владимира Набокова, Кристофера Ишервуда, Алистера Кроули, пастора Дитриха Бонхёффера. Главную героиню играла Оля Щур-Селектар, выросшая в Израиле актриса Камерного театра, никогда раньше не игравшая по-русски, а тут оказалось, что может играть с листа, ну и вообще читает, чего обычно выросшие здесь дети не делают. В пьесе есть рамочная история и, конечно, именно она произвела на зрителей, особенно недавних русских эмигрантов, главное впечатление, отчего они в финале подходили к Маринке и благодарили, рыдая. История про русскую актрису, в начале войны эмигрировавшую в Берлин (поскольку стало опасно - наговорила много антивоенного), три годы мыкавшуюся по квартирам и вот снявшую надолго маленькую студию в Шарлоттенбурге со всеми проблемами с немецкой бюрократией, соседями и даже выбросом мусора. Теперь она ходит по показам\интервью и ждет из Питера мужчину, а он все не едет и по телефону объясняет ей, как много у него обязательств перед коллегами, студентами и пр. И в конце концов говорит, что решил не ехать и лучше иногда встречаться на нейтральной территории. А из Тбилиси звонит сын, рассказывает дикие сны, паникует, подает документы во всевозможные европейские университеты и никуда не проходит, приходит в отчаянье, думает то о возвращении в Питер, то о самоубийстве. В общем, все по событиям очень узнаваемое и по некоторым деталям автобиографическое, хотя скорее нет, но все тем не менее так считают. На все эти телефонные звонки, которые играла сама Маринка, и монологи героини уходит четверть или треть спектакля, а остальное – идейная часть. Героиня, впав в отчаянье от предательства партнера, выходит в парк Шарлоттенбург и там встречает материализующихся призраков, с которыми обсуждает Берлин, эмигрантский город, вину русских и немцев и т.д. В общем, все то, чем кипят соцсети, но голосами умерших великих. Набокова играет Толя Белый (теперь его надо называть Вайсманом), Ишервуда (который «Кабаре» и говорит о свободном квирном городе) - Иван Забашта, несколько безумного и впадающего в ступор Кроули – Андрей Смоляков, а в финале пастора Бонхёффера, переводящего все в возвышенный регистр – Миша Теплицкий. Вся эта идейная часть хоть и выглядит как дискуссия, на самом деле принадлежит только Маринке и оказывается скорее просветительской лекцией, что вполне в духе автора, поскольку она отличный лектор. Для меня рационального и даже несколько назидательного было многовато для пьесы, ну и вообще я предпочитаю рассуждениям эмоции и действие, но зрители, как мне показалось, были довольны, так что я за Маринку рада. Будем надеяться у немецкой постановки тоже будет успех.
Перейти к публикации →
Вчера сходила на «Bloody Mary» Крымова в Гешер. Ее трижды сыграли в мае (как бы предпремьерой или для своих) и вот теперь сыграли настоящую премьеру на открытии Яффа-феста. Большой перерыв, конечно, слышала отзывы тех, кто видел раньше, что многое ушло, текст забывали и путали, да и Дима грустил, что русских актеров как оставишь – начинается «импровизация», а больше отсебятина, тем более, что и спектакль такой, что как будто позволяет, но нет. Это может быть в будущем восстановится, так что пока позволяю себе думать только про то, как это сочинено. Дима, как всегда, начинает с клоунады (на клоунаду было настроено и все открытие, он сам и «випы» на фотографиях ходили с красными клоунскими носами и рисовали на картонных столбах перед театром). Начинается все с того, что рабочие сцены красят картонную стену, а в это время по радио идут реальные весенние новости про иранскую войну, Россию и всякое абсурдное про тараканов. Как всегда много всего придумано, первая сцена – очередь к травматологу – у одного голова оторвана, у другой – вилка в голове, куча трюков, много смешного, медсестра практически танцует, помогая больным. А в это время две тетки, пришедшие с травмированными внуками, обсуждают будто бы чьи-то взаимоотношения, но как станет ясно потом – театральные дела. И это Саша Демидов в шикарном парике с высокой укладкой и Евгения Додина как лохудра в шлепках и халате. И дальше травматология заканчивается, появляется театр с гримерными столиками, и уже история строится на них двоих, их гримируют, переодевают в объемные платья королев и начинается диалог. Тут куски из шиллеровской «Марии Стюарт» мешаются с боем двух театральных премьерш, что отлично ложится на эту войну, а бой премьерш переходит на реальный расклад в театре Гешер, откуда Додина на несколько лет уезжала играть в Европу, а потом вернулась и Саша-Елизавета понятным образом реагирует на это типа: ну что, приползла? Не заработала там миллионов?, в известном сегодняшнем эмигрантском раскладе «кому вы там нужны». А тут уже и настоящие их имена появляются и то, что это не две абстрактные премьерши, а Саша Демидов, игравший в Гешере дурачка в «Деревушке», и Додина, так что теперь уже говорят от себя и про свою жизнь и зачем все это надо, не лучше ли мужу котлеты самой разогреть. При этом из пола бьет черная струя прорвавшейся канализации, вокруг королев бегают слуги-помощники, несущие их шлейфы и подолы, а они, торжествуя, топчутся в этих черных лужах, чтобы забрызгать партнершу. А в конце еще и звонят мобильные телефоны, у Марии с эффектом отрубают голову и голова отлетает, Елизавета-Саша уходит, говоря по мобильному, что он уже закончил и едет домой, пусть греют котлеты и варят макароны. А живая голова Марии слегка вылезает из-под помоста для казни и тоже говорит мужу по мобильнику греть котлеты. И что все непросто. В общем, придумано остро и могло бы быть болезненно, если бы актеры дожали, но этого вчера не было. Про Додину я вообще пока не понимаю, откуда у нее репутация мощной актрисы, я видела ее мало, но она всюду брала горлом. Демидов в этот раз понравился мне больше, особенно в первой клоунской сцене - прежде всего своей гротескной пластикой, тем, как он постоянно закручивался спиралью и сползал со стула, вообще видно, что ему очень идет острая характерность. Вспомнила, что видела Мхатовскую «Марию Стюарт», в которой Елизавету играла Ханаева, а Марию уже не помню кто, но из немолодых уходящих звезд театра. Тоже две бабушки. А сегодня совершенно случайно снова оказалась в театре на «Кровавой Мэри» и на второй раз, актеры явно меньше путались и забывали, но кажется, что нерв первого премьерного спектакля ушел, и шло более вяло.
Перейти к публикации →
1 2 3

Другие каналы категории