notes

подозреваемых было трое - отец, сын и некий наркоман, которого я увидела только во второй половине дня, когда его привезли из тюрьмы для очной ставки. отец с сыном подали заявление на наркомана, потому что тот постоянно ронял мотоцикл отца и даже пытался его поджечь, чем ранее угрожал. в такие моменты я понимаю, насколько моя ментальность стала израильской. некий наркоман угрожает тебе порчей имущества, ты ловишь его с поличным и его тут же задерживает полиция. для израильтянина это большая удача. для русского - повод подойти к задержанному и как следует ему навалять в присутствии полицейских. а чё, закон же теперь на нашей стороне. оперативники на месте составили протокол на нападавших за избиение и угрозы, свидетелями которых стали. услышав эти обвинения от следователя, подозреваемый-отец начал хохотать. следователь разозлился. допрос состоял из нескольких кругов одной и той же истории, которую подозреваемый менял. первая версия: "этот наркоман всё врёт, я подбежал к нему и стал кричать "что же ты наделал", даже пальцем не тронул, а потом приехала полиция и разняла нас". вторая версия, после резонного вопроса о том, как можно разнять двух людей, которые не дерутся: "я подбежал к нему, а он поднял на меня руку (в иврите, как и в русском, эта фраза может иметь буквальный или фигуральный смысл), я развернул его в целях самозащиты и стал кричать "что же ты наделал!", а потом прибежали полицейские и разняли нас на всякий случай". третья версия, появившаяся только на очной ставке: "я подбежал к нему, чтобы крикнуть "что же ты наделал!", а он на меня напал. налетел. налетел как ворон. набросился, как дикий зверь!" - последнее было бы неплохой попыткой, если бы он не валил этого дикого зверя на землю, и не пинал бы его, лежащего, ногами, под камерами в присутствии полиции. как переводчика меня эти конструкции поставили в тупик. ворона я даже переводить не стала, сказав следователю "подозреваемый использует метафоры". следователь потребовал детального описания, на что получил дикого зверя, которого я с остервенением перевела. в суде этот номер не пройдёт.

начительно спокойнее и увереннее, чем при подаче заявления. по большому счёту, я оказала психологическое воздействие на жертву абьюза на глазах у полиции, но этот вариант показался мне, при прочих равных, лучшим из худших - впрочем, я вообще склонна толкать пламенные речи направо и налево, не особо задумываясь об их уместности. после того, как она ушла, следователь попросил меня подождать в участке ещё минут десять - дать ей отойти на безопасное расстояние, чтобы не дай б-г не продолжить этот интересный разговор вне рабочих отношений.

глаголы "страдать" и "терпеть" на иврите - омонимы, от этого много путанницы. самым сложным моментом в заявлении был вопрос сожительства. пострадавшая сказала, что не спала с подозреваемым и они никогда не любили друг друга. при этом они много лет жили вместе и вели совместное хозяйство. они познакомились через объявление в газете: "я работящий мужчина, 40 лет, ищу женщину". она откликнулась, они познакомились, он предложил ей съехаться при первой же встрече, она согласилась. о любви речи не шло, она его скорее жалела - он пропивал все деньги и был совершенно беспомощен в быту. он постоянно её бранил за то, что она плохо его обслуживает, даже когда её дочь хитростью подстроила его переезд в другую квартиру, она продолжала за него платить, готовить ему и поддерживать в доме порядок. абьюз - самая сложная тема, потому что в заявлении следователь буквально вытягивает из жертвы простое признание: "да потому что я дура! все мне твердили, что надо с этим заканчивать, а я верила, что он исправится, терпела и страдала, дура, дура, дура!" совсем другое дело подозреваемые в абьюзе, особенно пьющие. перед этими ребятами виноваты все - государство, полиция, бывший работодатель, жена-шантажистка ("я просто попросил её вернуть мои деньги и пошёл спать. а она закатила истерику, вызвала полицию, они вломились в мой дом, ломали мне руки, нет, вы посмотрите, до чего она меня довела!") и снова - когда человек врёт, даже полностью веря в свою ложь, он играет разные роли со следователем и переводчиком, например, первому угрожая судом, а второму почему-то самоубийством. подозреваемый обвинял жертву во многих пригрешениях, среди прочего, что она отказывается его кормить, не хочет платить за него аренду, спрятала все кухонные ножи (после того, как он ими в неё бросался), а он так разболелся от её истерик, что совершенно не может работать уже третий месяц, и теперь из-за этой стервы ему будет негде жить. в перерыве между попытками давить на жалость, он пытался мной помыкать - то приказывал носить ему воду, то выступал с "а ты ему скажи, нет, ты скажи ему" во время снятия отпечатков пальцев, а я, ей-богу, не ожидала, что могу настолько понизить тембр голоса. забавно, что подозреваемый не отпирался от содержания угроз - у него нет друзей-наркоманов, но он сказал партнёрше, что те её найдут и убьют - ну а что ему оставалось делать, у него не было иного выхода, ведь неделю назад он узнал, что эта сволочь не оплачивала за него муниципальный налог, пока он жил отдельно, и теперь он должен мэрии немалую сумму, пусть немедленно вернёт деньги, воровка и шантажистка. очная ставка между сторонами заняла не более получаса. "четыре года назад я сидела на кухне с подругой, он вернулся домой пьяный, начал скандалить, бросил в меня тарелкой и попал - вся кухня была залита кровью, остался шрам, вот он, подруга может подтвердить" - "эта подруга использовала её паспорт и я заплатил четыреста долларов, чтобы её поймать, на неё дело завели!" - "стоп-стоп-стоп, вы тарелку бросали или нет?" - "это было давно и я не помню, но я вообще-то не агрессивный, у меня просто вечно всё валится из рук," - "и летит в супругу? у неё была кровь, вы заметили?" - "да кто вообще на неё смотрит!" я нарушила переводческую этику с лихвой. после подачи заявления следователь попросил жертву дождаться очной ставки - удержать её можно было только по доброй воле. после того, как я перевела просьбу остаться, дождаться и не уходить, стало понятно, что мы подали ей идею и она сейчас рванёт. я взяла её за плечо (нельзя-нельзя-нельзя) и две минуты говорила пламенную речь: пятнадцать лет вы терпели, но сегодня нашли в себе силы всё изменить, видимо, вы почувствовали, что он правда становится опасен, не дайте ему уйти, этот кошмар закончится, что такое одна бессонная ночь после пятнадцати кошмарных лет, полиция вас защитит, просто помогите ей собрать все доказательства, ну что вам стоит, я знаю, что уже заполночь, мне тоже завтра вставать в шесть, но я останусь ради вас, и вы, пожалуйста, останьтесь, если не сегодня, то когда, подумайте о дочери - она, конечно, осталась, и на очной ставке была з

следователь предупредил, что допросов будет два, но простых и на полчасика. сначала она, потом он, кража кредитки. она была в состоянии героиновой ломки, о чём сразу сказала, ёжилась и материла ментов. ещё она хотела выйти, чтобы поехать в больницу к больному раком ребёнку. следователь заранее подготовил список вопросов, в большинстве которых было время, адрес и сумма снятых наличных. "чушь, идиотизм, я вообще нашла этот пластик в день задержания, пусть покажут видео!" в конце были вопросы за жизнь - давно ли колешься и кем работаешь. она ответила, что колется очень давно, а работает кассиршей в продуктовом магазине. её супруг был намного жизнерадостнее, он сотрудничал со следствием и заранее знал, что их выпустят под залог. его привели из кпз, в наручниках на руках и ногах, без ремня - но, кажется, с чем-то небольшим в кармане джинсов. пока следователь разбирался с записью допроса, подозреваемый неожиданно начал ёрзать (почти как его жена, но плавно, без выражения муки на лице, стонов и проклятий в адрес полиции), она каждый раз после этого притягивала ноги к себе, садилась в позу эмбриона и измученно всхлипывала, муж же откинулся назад, бросил взгляд на следователя, приподнял футболку, прикрывавшую правый передний карман джинсов, провёл по нему рукой, а потом расправил футболку, чтобы она прикрыла оба кармана - заметил, что я за ним наблюдаю. следователь не обратил внимания, я промолчала. подозреваемый знал иврит, хотя не пользовался граматикой и просто воспроизводил русский ивритскими словами. например, ответ "когда как", произнесённый на иврите, надолго поставил следователя в тупик, и мне пришлось вмешаться. он, как и жена, утверждал, что нашёл кредитку (в том самом месте, где скупают краденное и продают героин). по его словам, за день до задержания он попытался снять с неё деньги, но не вышло, и он просто бросил её в машине, а потом, видимо, жена её забрала. "а сколько у вас детей?" - "трое. нам даже не дали их предупредить, что мы в тюрьме!" - "а кто с ними остался?" - "они сами по себе. старшая следит за младшими". после перечисления случаев снятия наличных с карточки, причастность к которым подозреваемый отрицал, следователь уточнил номера телефонов, его и жены, приговаривая "на случай, если вы мне понадобитесь", и спросил, давно ли у каждого из них этот номер. подозреваемый с некоторым энтузиазмом ответил, что очень давно, и вообще они законопослушные граждане, хоть и наркоманы. "а ты давно принимаешь героин?" - "не знаю, год," - "а твоя жена сказала, что принимает уже много лет," - "не знаю как жена, а я только год. нет, реабилитацию не проходил и не буду, зачем мне это?" оставшись со следователем наедине, я спросила, правда ли он их отпускает. он ответил, что сумма кражи считается мелкой, а через неделю придут записи со скрытых камер и детализация билинга, отнекиваться будет поздно, но они уже успели побыть лжесвидетелями, поэтому лучше дать им неделю, чтобы уладить дела с детьми перед судами и тюрьмой, чем бесплатно их кормить и мучить. да и куда они денутся, если не явятся - их найдут приставы. говоря это, следователь излучал покой и удовлетворение. я не стала ему говорить, что могут успеть сделать за неделю двое взятых за жопу героинщиков, потому что сама не знаю, что вообще делают женатые героинщики с детьми, работой и машиной.

"помнишь того пьяницу, который выхватывал клавиатуру? мы его посадили в итоге. нечего хамить полиции и домогаться переводчиц, которых государство ему оплачивает!" но вызвали меня на допрос не пьяницы, а вовсе владелицы малого бизнеса, продававшей знакомому за наличные чеки, которыми с ней расплачивались клиенты. он снял на видео, как она отдала ему все остававшиеся чеки, забрала взамен деньги и сказала родителям, что чеки пропали. после она попросила клиентов отменить эти чеки, чтобы их нельзя было обналичить, заявила в полицию, что знакомый их украл, начала процедуру банкротства и на три недели уехала из страны. подозреваемая не отрицала характера деловых отношений со своим знакомым, но говорила также, что в тот последний раз продала "один, может быть два" чека, а на новость о том, что он записывал всё на видео, реагировала возмущённо. "как! что он там записал! покажите мне это видео, так я ничего не помню! у него вообще полно денег, я здесь жертва!" всякое бывает, но когда человек врёт, он почему-то пытается привлечь переводчика на свою сторону - хотя бы эмоционально. в какой-то момент подозреваемая воскликнула "ну скажи же ты ему, сколько денег он из меня уже высосал!" - до этого она уже пыталась выставить меня сочувствующей, но не настолько явно. не подавив усмешки, я перевела это от первого лица. "кому ему? - ну тебе. она просит, чтобы я сказала тебе, сколько денег он уже из неё высосал. а я не знаю". это был непростой и долгий допрос. главное, что я из него вынесла - не веди дел с мутными людьми, даже если сам стараешься быть ещё более мутным, бери расписки при совершении финансовых операций, не веди дел в автомобиле, и, конечно, если прибедняешься - не ври.

"просто сегодня у моего супруга родился внук, мы немного праздновали, я, видимо, выпила лишнего и неудачно пошутила," - "вы в полиции. вы под защитой. мы хотим вам помочь. если супруг вас бьёт, расскажите мне об этом сейчас, ничего не бойтесь". но нет. это был ложный вызов - причём не только полиции, но и переводчика - оба шутника сносно изъяснялись на иврите. задержанная позвонила, сказала, что её бьют и сразу бросила трубку - через 10 минут приехала полиция, и они с супругом зачем-то устроили сцену, обвиняя друг друга в издевательствах и избиениях. следователь подчеркнул, что на насильственные преступления они реагируют стремительно - а зачем ещё нужна полиция, если не спасать вас из подобных ситуаций? сидя в кпз, подозреваемые по-русски материли копов. они решили, что у другого задержанного украли изъятые деньги и переживали, как бы и их кредитки не были использованны не по назначению. на предложение консультации с общественным защитником женщина ответила, что нуждается в ней только в том случае, если защитник не повязан с ментами и не замешан в их коррупции.

стоило мне представиться прокурору, как она расхохоталась. "переводчика-то мы привели! видишь того парня? он адвокат, поговори с ним". адвокат сходу начал сетовать. прокуратура физически не предоставила дело в суд, нам придётся ждать. когда я сказала, что переводы в полиции - это именно переводы, а в суде, как правило, дела откладываются, накладываются и что угодно ещё, он страшно удивился. его подзащитного, на иврите умеющего только здороваться и просить прощения, допрашивали на иврите, переводчика ему не предоставили - он подписал протокол допроса, даже не поняв толком, о чём там речь. а теперь протокол допроса ещё и неизвестно где, ну что за страна! спустя три часа бессмысленного ожидания слушание всё же состоялось. судья попросила меня переводить на русский громко, чтобы она могла удостовериться в точности перевода. она также формулировала всё дважды - сначала для протокола, а потом для меня, на простом иврите, хотя в том не было нужды. защита и обвинение договорились о новой формулировке обвинительного заключения, заменив "вождение в пьяном виде" на "вождение под воздействием алкоголя". как обычно бывает в таких случаях, судья согласилась с условиями сделки между защитой и обвинением, хотя и выдала сентенцию: в гостях надо вести себя прилично, не то прогонят. в конце судья сердечно поблагодарила меня за работу, извинилась за бессмысленное ожидание, записала мне лишние полчаса - в общем, всячески дала почувствовать, что в суде умеют принимать гостей, если они хорошо себя ведут и слушаются старших.

"ты говоришь по-грузински?" - "нет. по-русски и по-английски," - "нам нужен грузинский. следователь и сам знает русский". перевод сперва отменили, но потом меня всё же попросили остаться - прибывший общественный защитник не говорил по-русски, нужно было перевести консультацию перед допросом. защитник, немолодой интеллигентный ашкеназ, был крайне раздражён: на прошлой неделе его выдернули с ужина, где сын объявил о помолвке. сегодня он поехал к сыну с невестой, чтобы как-то сгладить неприятный осадок, но его снова вызвали в полицию посреди ужина. проблемы начались ещё на стадии выяснения формальностей: подозреваемый нетвёрдо помнил свой номер телефона и год рождения. он пах алкоголем, непристанно улыбался и умудрялся бурно жестикулировать в наручниках. на любой вопрос он рассказывал свою легенду: "я вышел из дома, купил десять бутылок пива, часть раздал тем, кто сидел у магазина на лавочке, выпил две, вернулся домой, а там полиция. у меня нет проблем. можно я пойду домой?" на кисти левой руки у него был чернильный партак. как-то я четыре часа переводила допрос очень похожего человека в этом же участке. они выматывают и тянут время. защитник поначалу вёлся и даже наехал на меня, что, мол, не могу сконцентрировать клиента на сути вопросов - пришлось объяснить ему, что подозреваемый делает то, что он делает, и не стоит ему помогать - и чтобы быстрее разъехаться по домам, нам в самую первую очередь надо перестать на него эмоционально реагировать. адвокату понравилась эта мысль. поскольку подозреваемый делал вид, что его задержали за покупку пива, и отрицал насилие с угрозами, за которые был задержан, проконсультировать его толком не вышло, но защитник посоветовал вести себя на допросе смирно, не паясничать, отвечать коротко и по существу... впрочем, какая разница, он всё равно будет делать то же самое. я пресекла последнюю попытку рассказать нам историю про пиво, установила зрительный контакт, и, глядя обвиняемому в глаза, проорала рекомендации адвоката. затем мы встали и позвали следователя. он был спокоен, бледен и внушал испуг. я мысленно помолилась за то, чтобы у него не сдали нервы и обошлось без насилия. поняв, что мы закончили, подозреваемый стал просить меня на очень плохом иврите, чтобы его отпустили домой. адвокат злорадно сообщил следователю, что у него впереди долгий интересный допрос, тот хмыкнул, подозреваемый же, не улыбаясь и размахивая руками, попытался пойти с нами к выходу (поковылять, у него были наручники на ногах). следователь с полминуты помедлил его останавливать - он наблюдал за тем, как я отрывисто выкрикиваю и размашисто жестикулирую, что домой нельзя! и мы закончили! а вон следователь! и надо идти с ним! подозреваемый послушался, следователь резко вышел из закрытой позы наблюдения - выпрямился и тоже вытянул руки - одной манил, другой указывал в сторону кабинета. мы попрощались и пошли. дежурный на выходе взволнованно сообщил нам, что мы говорили с vor v zakone. адвокат о таком даже и не слышал. мы объяснили ему, что это значит - он ответил, что провёл этот вечер крайне познавательно, но, с нашего позволения, вернётся на семейный ужин.

сегодня я должна была переводить слушание свидетелей в соревновательном процессе в суде. четверо русскоязычных работников пытаются выбить деньги у фирмы-работодателя. узнав о том, что трое из четверых истцов будут выступать с переводчиком, адвокат ответчика заявила протест. "я согласна только на судебного переводчика," - на это ей ответили, что судебными бывают только переводчики с арабского. "я хочу любого независимого переводчика. меня не предупредили, иначе я бы привела своего. просто, чтобы убедиться, что мои вопросы переведены правильно и я ничего не упускаю в ответах". судья за меня вступилась, сказав, что я нейтральна, и наша фирма всегда переводит в судах. адвокат обратилась ко мне: "ничего личного! я уверена, что ты прекрасный профессионал, просто не могу так рисковать!" слушание отложили до октября.

перед допросом следователь сказала, что мы допрашиваем просто пьяного, угрозы которого невозможно расценивать всерьёз, и она хочет поскорее от него избавиться, ничего интересного, в целом. пьяного привели и усадили. "чего я хотел? я хотел в Россию и стать Путиным, чтобы все меня боялись и никто не посмел тронуть," - заявил он, усевшись. его задержали на пляже, он помнил, что купил бутылку водки в девять утра, пошёл с ней на пляж, пил, проснулся в камере. он упорно не верил ни одному пункту из списка обвинений. следователь показала ролик: русский коп снимает его, уговаривает пойти в машину и поехать в участок, на что пьяное тело в кадре, с закрытыми глазами и еле ворочая языком, обещает мента убить. "это как же ты меня убьёшь?" - "а из пистолета," - "это из какого?" - "да вон хоть из твоего". да, это правда угрозы полицейскому при исполнении. в некотором смысле. среди прочего подозреваемый напал и пытался напасть на людей на пляже, но полицию вызвали уже после этого и никаких "доказательств" не было. "пьяный идиот, г-споди, какой же идиот," - приговаривал подозреваемый, наконец трезвея. "но я люблю пить и поэтому буду пить!" следователь настаивала, что алкоголизм надо лечить. подозреваемый признался, что жена месяц назад оплатила ему курс реабилитации, а сегодня он впервые сорвался после тяжёлой рабочей недели, и теперь ему наверняка впаяют штраф, и деньги на реабилитацию также потрачены зря. он радостно смеялся, рассуждая о том, какую взбучку ему устроит жена, и что надо же быть таким идиотом, пока следователь изо всех сил старалась снять отпечатки пальцев - его руки подрагивали и он никак не мог их расслабить. "вот забавно, мальчики меня взяли, а девочки отпустили!" "как они меня такого пьяного приняли за преступника? я же ничего не мог! нет, тут какая-то своя система, свой патриархат". когда следователь велела ему брать сумку и идти уже домой, как обещала, он так по-детски обрадовался, что следователю пришлось пригрозить ему дополнительным допросом. он вышел из участка совершенно счастливым.