Золотой век

В 1899 году Савву Мамонтова арестовали за растрату на строительстве железной дороги, и Русская частная опера, где пел молодой Шаляпин, а декорации писали Врубель и Коровин, осталась без хозяина. Мамонтова оправдали, но театр он уже не вернул. Наследство принял человек, от которого этого меньше всего ждали: Сергей Иванович Зимин, выходец из старообрядческой семьи текстильных фабрикантов из Богородского уезда. В 1904 году он открыл в Москве собственную оперу, а с 1908 года она играла в здании Солодовникова на Большой Дмитровке, где сегодня работает театр оперетты. Бахрушинский музей привёз в Ярославль первую большую выставку о Зимине, приуроченную к его 150-летию. Её назвали «Эффект Оперы Зимина» с намёком на «эффект бабочки». Кто-то вспомнит одноимённый фильм, а кто-то рассказ Рэя Брэдбери «И грянул гром», в котором охотник за динозаврами раздавил в прошлом бабочку и вернулся в будущее с другим президентом. Эффект Зимина был в подавлении монополии императорских сцен. Цензура запретила «Золотого петушка» к постановке, а частная сцена Зимина поставила его первой. Самый громкий эпизод в истории театра связан с последней оперой Римского-Корсакова. В «Сказке о золотом петушке» Пушкина царь Дадон проспал своё царство, и после позора Русско-японской войны такой сюжет цензура восприняла слишком буквально. Пушкин сам подсказал, как понимать сюжет: «Сказка ложь, да в ней намёк». Композитор умер в 1908 году, так и не увидев оперу на сцене. Зимин поставил её 7 октября 1909 года, и только после этого «Петушок» отправился в мировое турне, вплоть до парижских «Русских сезонов» Дягилева. Выставка показывает и менее эффектную, но не менее важную сторону дела. Как Зимин выстраивал культурную индустрию с социальной поддержкой артистов, собственными мастерскими, режиссёрами, техническими новшествами и даже театральным музеем. На его сцене шли «Евгений Онегин» и «Борис Годунов», которые потом стали визитными карточками русской оперы за границей. Из собраний Государственного музейного фонда в Ярославль привезли больше 250 экспонатов: эскизы Петра Кончаловского, Николая Рериха и Фёдора Федоровского, будущего главного художника Большого театра. Родословная линия прослеживается в портрете Саввы Мамонтова кисти Ильи Репина. Без мамонтовского Абрамцева не было бы и зиминской сцены. Отдельный зал отдан Врубелю: его майоликовым «Берендею» и «Садко» и «Принцессе Грёзе». Сюжет «Грёзы» Врубель взял из пьесы Эдмона Ростана «Далёкая принцесса» о трубадуре Джауфре Рюделе, который всю жизнь любил графиню Триполитанскую, ни разу её не видев, и умер у неё на руках. В 1896 году жюри Академии художеств отвергло панно для Нижегородской выставки, и тогда Мамонтов построил для Врубеля отдельный павильон. Словом, внутри выставки раскрывается не одна история о частном меценате, который не стал ждать одобрения казённых инстанций

Император Николай II с Александрой Федоровной в Александровском парке. Царское Село. Май 1917 года. Не самый удачный ракурс для императрицы, на этом фото, конечно, видно, что она несколько постарше своих 45 лет выглядела, особенно на фоне такого красавца

Мария Васильева (1884-1957). «Портрет музыканта Клода Дюбоска (1897-1938)». Смешанная техника, декупаж, алюминий. #о

Вид на Триумфальную арку в Москве в 1930-е годы. Как видите, построенные по проекту архитектора Осипа Бове в 1829 - 1834 годы каменные Триумфальные ворота ещё стоят на Тверской, тогда - улице Горького. В 1936 арку разобрали. Памятник воссоздадут только спустя тридцать лет, в 1966-1968 - и уже на Кутузовском проспекте

Портрет семьи с оленями, 1910-е годы

Париж в мае 1968

Мурал в Томске со святым Феодором Томским, известным также как старец Фёдор Кузьмич, и императором Александром I, которых многие считают одним и тем же человеком. Я склонен тоже так полагать. Человек, назвавшийся Фёдором Кузьмичом, появился в 1836 году в Пермской губернии, был наказан плетьми как бродяга, не помнящий родства, и сослан в Сибирь. Последние годы он жил под Томском у купца Хромова и умер 20 января 1864 года. Слух, что это император Александр I, инсценировавший смерть в Таганроге в 1825 году, возник ещё при жизни старца. Если говорить насколько серьёзно воспринималась эта молва, то в четырёхтомнике об Александре I Шильдер пишет о Фёдоре Кузьмиче, не утверждая тождества, но считая эту версию весьма возможной. С другой стороны, Великий князь Николай Михайлович в "Легенде о кончине императора Александра I в Сибири" опровергает, что император и святой старец - одно лицо, опираясь на документы о болезни и смерти Александра I в Таганроге, к которым у него был доступ как у члена династии. Из крупных апологетов тождества следовало бы вспомнить Константина Кудряшова и его книгу "Александр I и тайна Фёдора Козьмича" 1920-х годов и исследование князя Владимира Барятинского "Царственный мистик (Император Александр I-й - Феодор Козьмич)". В общем-то и Лев Толстой не обошёл вниманием эту тему. В незаконченной повести "Посмертные записки старца Фёдора Кузьмича" он соглашается с тем, что старец и император это один человек. Причём у него старец сам признаётся: Я человек этот был я, был мой двойник... Я - Александр Первый А вот в академической традиции единство двух великих людей скорее отвергается. Историки подтверждают смерть в Таганроге протоколом вскрытия августейшего тела, бумагами лейб-медиков, письмами императрицы Елизаветы Алексеевны и показаниями многочисленных свидетелей. Хотя есть учёные, которе возражают, что протокол противоречив, гроб везли в Петербург закрытым, а старец был образован и знал придворную жизнь. Интересно, что биографы Александра I оставляют вопрос открытым, например, Андрей Сахаров детально анализирует аргументы обеих сторон и обращает внимание на некоторые занятные моменты, скажем, спутанность протоколов вскрытия и поспешность офциыиальных процедур, хаос при погребении, и главное - синхронность в дневниках приближённых, императрицы, генерал-адьютанта Волконского и лейб-медика Виллие, когда царь ещё был жив-здоров в Таганроге. В 2015 году президент Российского графологического общества Светлана Семёнова объявила, что почерки Александра I и старца совпадают. У меня есть вопросы к этому заключению, потому что методика и независимая проверка не были опубликованы. Ещё в 1995 году при раскопках в Богородице-Алексеевском монастыре в Томске нашли гроб старца, но без черепа и одной бедренной кости, взяли образцы для ДНК, но сравнительный генетический анализ с останками Романовых так и не провели. В 1984 году старца причислили к лику святых как праведного Феодора Томского в составе Собора Сибирских святых. С 1995 года его мощи хранятся в Богородице-Алексеевском монастыре. Церковь почитает его как святого, но официально не отождествляет с Александром I. Отдельные священники томской епархии высказывают сочувствие легенде. А вот канцелярия Российского Императорского Дома публично заявляла, что старец Фёдор Кузьмич и Александр I это разные люди. Но следует помнить, что нам известно о почитании старца в императорской семье и, по неподтверждённым данным близкие с ним отношения и переписку нескольких членов династии, не говоря уже о посещении могилы и кельи старца Николаем II

В Заволжских лесах на реке Керженец, недалеко от Семёнова в Нижегородской области, стоит крест над могилой иеромонаха Софонтия, одного из самых почитаемых отцов старообрядчества. Предание называет Софонтия одним из семи соловецких иноков, которые бежали из монастыря после подавления Соловецкого восстания 1676 года, то есть многолетнего сопротивления монахов церковной реформе патриарха Никона. По одной версии, он пришёл в Заволжье около 1677 года, по другой, скрывался в галичских лесах, пока около 1690 года его не позвали к себе керженские старцы. Возле починка Деянова Софонтий основал скит во имя Святого Духа и служил в своей келье. Софонтий получил крещение до реформы, а рукоположение уже от нового, никонианского архиерея, поэтому Мельников-Печерский называл его первым священником "нового ставления" в здешних лесах, от которого пошло "бегствующее" священство. Софонтий возглавил крупнейшее беглопоповское согласие Керженца, Урала и Сибири, которое по его имени назвали софонтиевским. По переписи 1719 и 1720 годов в Заволжье насчитали 1275 софонтиевцев. Софонтия похоронили на Деяновском кладбище, на месте его скита. В 1995 году власти Нижегородской области внесли могилы Софонтия и других керженских подвижников в список памятников истории, а паломники и сегодня приходят к ним и ставят поминальные кресты. Самый известный литературный образ Софонтия создал Мельников-Печерский в романе "В лесах". В середине XIX века Мельников-Печерский писал, что беглопоповцы считают его своим главнейшим святым, молятся ему и ходят поклониться его мощам. Игуменья Манефа называет его керженским угодником, говорит о нетленных мощах и исцелениях и уговаривает гостя помолиться на его могиле. Она же упоминает предание, будто Софонтий сжигал людей, то есть был причастен к сожжению инока Варлаама с братией, но Манефа считает это обвинение клеветой, которую так и не доказали

Гравюра знаменитого английского мастера Джеймса Хита, выполненная в 1806 году по оригинальному рисунку выдающегося швейцарско-британского художника Генри Фюзели, воссоздает одну из самых мистических и пронзительных сцен XXIII песни Илиады. Это момент, когда греческий герой Ахилл пытается обнять тень своего погибшего друга Патрокла, явившегося к нему в ночном видении. Призрак упрекает Ахилла, что тот до сих пор не предал его тело погребальному костру, из-за чего душа Патрокла обречена на вечные скитания у ворот подземного царства Аида и не может войти в обитель мертвых. Когда Ахилл в порыве горькой скорби простирает руки, чтобы удержать любимого друга, эфемерный дух бесплотно ускользает и растворяется в воздухе подобно дыму. Фюзели, известный своим пристрастием к мрачным, сверхъестественным и готическим сюжетам, виртуозно передает динамику и драматизм этой обреченной попытки физического контакта живого человека с потусторонним миром. Экспрессивная, напряженная поза Ахилла, его искаженное от душевной боли лицо и парящий в облаке полупрозрачный силуэт Патрокла, уплывающий под бледным серпом луны, подчеркивают трагическое бессилие смертного перед лицом небытия. Эта выразительная книжная иллюстрация стала великолепным образцом предромантического искусства, в котором классический античный сюжет наполняется глубоким психологизмом, иррациональным страхом и меланхолией

Французский музей снова пострадал от дерзкой кражи. В ночь на воскресенье из небольшого частного музея современного искусства в городе Иссуар в центре Франции похитили обложку книги, которую создал Сальвадор Дали. Обложка весит около 150 килограммов, отлита из бронзы и украшена драгоценными камнями, ракушками и столовыми приборами. Обложка принадлежит "Книге Апокалипсиса", то есть иллюстрированному изданию Откровения Иоанна Богослова. Французский издатель Жозеф Форе задумал её в 1958 году как коллективный проект с участием 14 художников и писателей, среди которых были Жан Кокто, Бернар Бюффе и Жан Жионо. Сто пятьдесят больших пергаментных листов книги хранились отдельно от обложки и не пострадали. Полиция пока не знает, как воры вынесли обложку