Daily Moron

А вот и раскрытие метафор про бабочку и гусеницу - метод познания по Буберу. Не относительно события работает познание, но относительно основного слова "Я". Объект пока он "отношение", то есть пока это чистый опыт "подлинное восприятие" - находится в сфере Ты, но как только он оформлен в слово\высказывание, а "Я" соотнеслось с вещным миром - он становится объектом-делом - то есть частью мира "Оно". Стало быть можно рисовать логическую цепочку "Ты - Я -//- Оно"

В ходе доказывания главенствования механизма отношения в процессе познания, доказательства местами весьма неказистого и неубедительного, Бубер апеллирует к примеру с восприятием Маны - прям как в Diablo и прочих RPG. Я не устаю говорить о том, что философия - это бесконечный диалог вокруг определенного круга важнейших вопросов. В диалоге далеко не все мысли и суждения являются истиной и правдой, но в диалоге такого типа истина и рождается - необходимо время на то чтобы обдумать предыдущие высказывания, разность культур для плюрализма аргументации и прочтений, а также отсутствие каких-либо инструментов способных перевести мыслительное соревнование в иное русло. Вернемся к отрывку - Мы (условно-западно-мыслящие люди), говорит Бубер, понимаем ману как сверхспособность, но для примитивного человека это не так - для него все происходящее с ним одинаково реально, и сны которые он видит и мистический опыт который он переживает. Но вот абстракция, например число - будет восприниматься им как абсурд. То есть примитивный человек находится с миром в постоянном отношении ( я полагаю что именно ввиду нативности такого восприятия мира Бубер и делегирует ему главенство, пренебрегая онтологическими расхождениями) А Дальше Бубер предлагает интересную цепочку рассуждения: Нет в первобытном восприятии причинности в нашем понимании - это набор отношений движимый некоей силой. Мана это эссенция этой силы, то есть, некая абстракция, как и наши числа, возможно более примитивная. Отношения в жизни примитивного человека по степени важности и влиятельности ранжируются в сознании - что остается важным, к чему есть интерес (чуть более позднее понятие) обретает условно-самостоятельное Ты-бытие, с которым человек находится в отношении. То что “растворяется” в памяти со временем объективируется, то есть становится Оно. Но помимо этого, появляется и формируется некое Я. Я это не человек, это нечто большее чем тело - Бубер приводит пример с желанием продолжить род - тело хочет продолжить род, а Я это другое. Принцип познаю,значит существую “Cognosco ergo sum” не работает с первобытным человеком, а стало быть не работает и с нами. Мы вступаем в отношение, и с проживанием этого отношения появляется Я

Этот отрезок - причина по которой подобные тексты необходимо читать, причина по которой это является философией

Следующий отрезок я позволю себе разбить на две части: “В НАЧАЛЕ БЫЛО ОТНОШЕНИЕ. Возьмите язык "дикарей", т. е. тех народов, чей мир еще беден объектами и чья жизнь строится в тесном кругу действий, насыщенных присутствием. Ядра их языка - слова-предложения, первичные дограмматические конструкции, из расщепления которых возникает все многообразие грамматических форм, - чаще всего выражают цельность отношения. Мы говорим: "Очень далеко"; зулус скажет вместо этого слово-предложение, которое значит: "Там, где кто-то кричит: "О, мама, я пропал", а житель Огненной Земли посрамит нашу аналитическую премудрость семисложным словом, точный смысл которого - "глядят друг на друга, каждый ожидая, что другой вызовется сделать то, чего оба хотят, но не могут сделать". Здесь, в целостности отношения нерасчлененно присутствуют и лица - будущие существительные и местоимения; они пока лишь намечены и не обладают полной самостоятельностью. Смысл речи составляют не эти продукты анализа и размышления, а подлинное первичное единство, переживаемое отношение. При встрече мы приветствуем человека, желая ему благополучия, уверяя его в своей преданности или поручая его Богу. Но как мало непосредственности в этих стершихся формулах (улавливается ли хоть что-нибудь в "Хайль!" от первоначального наделения властью!) в сравнении с не теряющим свежести телесным приветствием кафров: "Я тебя вижу!" - или с его забавным и возвышенным американским вариантом: "Услышь мой запах!" Можно предположить, что понятия и связи, да и сами представления о лицах и вещах, выделились из представлений о таких событиях и состояниях, которые имели характер отношений. Стихийные впечатления и волнения, пробуждающие дух "первобытного человека", вызываются событиями-отношениями - переживанием того, что предстает перед ним, и состояниями-отношениями - жизнью с тем, что предстает перед ним. О луне, которую он видит каждую ночь, он не составляет себе никаких идей, пока она, во сне или наяву, не предстанет ему телесно, приблизившись своими беззвучными движениями, околдует его, очарует своими касаниями, навлекая на него худое или доброе. Вначале он не сохраняет в себе даже оптического представления о блуждающем световом диске или о демоническом существе, как-то связанном с этим диском, а лишь динамический, пронизывающий тело, волнующий образ лунного воздействия, из которого лишь постепенно выделяется персональный образ - лик луны: тогда воспоминание о том неведомом, что воспринималось еженощно, разгорается в представление о виновнике и носителе этого воздействия, и возникает возможность его объективирования, превращения первоначально непознаваемого, но лишь переживаемого Ты в Он или Она.” Посредством примера неразвитых языков Бубер доказывает первичность смысла над грамматической конструкцией - чем вам не “спор об универсалиях”? Пример с приветствием в разных языках показывает отношения между Ты и Оно-бытиями - мы произносим привычные конструкции с целью приветствия, не осознавая подлинного смысла приветственных слов, того смысла который был заложен в Ты-отношении. Интересен с точки зрения гносеологии и пассаж про Луну - познание расписанное по шагам. Пока луна просто где-то безотносительно - нет никаких мыслей и идей о ней. Но как только Я вступает с ней в отношение - все меняется, появляется интерес, луна противостоит познающему, становится частью его жизни, а затем становится самостоятельной единицей в виде образа в сознании познающего. А вот образ уже можно объективизировать и луна “возвращается” в материальный мир.

”НО ВОТ В ЧЕМ состоит возвышенная печаль нашего жребия: каждое Ты в нашем мире обречено превратиться в Оно. Столь исключительным было присутствие Ты в непосредственном отношении: но как только отношение исчерпает себя или в него проникнет средство. Ты становится объектом среди объектов - пусть важнейшим, но все же одним из них - имеющим меру и границы. В творчестве реализация в одном смысле означает утрату реальности в другом. Подлинное созерцание кратковременно: жизнь в природе, только что раскрывшаяся передо мной в таинстве взаимодействия, теперь снова может быть описываема, расчленяема, классифицируема - как точка пересечения множества разнообразных законов. И сама любовь не может сохраниться в непосредственном отношении; она длится, но в чередовании актуальности и латентности. Человек, который только что еще был единственным и лишенным свойств, который не был в наличии - только присутствовал, которого нельзя было познавать, но можно было коснуться, - этот человек теперь снова стал Он или Она - суммой качеств, количеством в конкретном образе. Теперь я снова могу извлечь из него цвет его волос, окраску его речи, оттенок его доброты; но пока я это могу, он уже не мое Ты и еще не стал им снова. Каждое Ты в мире по сути своей обречено стать вещью или, во всяком случае, вновь и вновь погружаться в вещность. На языке объективном можно было бы сказать, что каждая вещь в мире может до или после своего овеществления являться какому-либо Я в качестве его Ты. Но объективный язык ухватывает лишь краешек подлинной жизни. Оно - куколка. Ты - бабочка. Только не всегда это состояния, которые четко отделены одно от другого: часто - это одно, в глубокой двойственности запутанное событие.” Данный отрезок продолжает раскрытие онтологической структуры - Ты-бытие кратковременно и интимно, оно обречено однажды либо стать частью Оно-Бытия либо становиться им вновь и вновь. Примером с бабочкой и куколкой Бубер путает нас, как мне кажется, ведь бабочка не может обратно закукливаться, а Ты-бытие может проявлять себя в материальном мире, в зависимости от того как познает субъект. Как говорилось ранее - корни в Платоне и реализме средневековой философии (как мы помним - реализм это идеализм - противоречие решается просто, для христиан бог есть реальность, поэтому реальный мир познается через бога) Вообще, для продуктивного чтения данного произведения надо быть хотя бы поверхностно знакомым с средневековой философией и обстановкой там. Также мне бы очень хотелось, чтобы читающие эту книгу со мной после прочтения этого отрезка сравнили то, о чем говорит Бубер с тем о чем говорил Августин

“ОТНОШЕНИЕ ЕСТЬ ВЗАИМНОСТЬ. Мое Ты воздействует на меня, как я воздействую на него. Наши ученики воспитывают нас, наши произведения создают нас. "Дурной" человек, если его коснулось святое основное слово, превращается в дарующего откровение. Как воспитывают нас дети, как воспитывают животные! Мы живем, непостижимым образом включенные в поток вселенской взаимности ТЫ ГОВОРИШЬ О ЛЮБВИ, как если бы это было единственное отношение между людьми; но, по правде говоря, можешь ли ты даже ссылаться на нее как на пример, если на свете есть еще и ненависть? Пока любовь "слепа", т. е. пока она не видит существа, на которое направлена, в его целостности, она еще не принадлежит по-настоящему основному слову отношения. Ненависть по природе своей слепа; лишь часть существа можно ненавидеть. Кто видит существо в целом и вынужден его отвергнуть, тот уже не в царстве ненависти, а во власти человеческого несовершенства, ограничивающего способность говорить Ты. Он не способен сказать предстоящему перед ним другому человеку основное слово, всегда заключающее в себе утверждение бытия того, к кому оно обращено, и поэтому вынужден отвергнуть либо другого, либо себя. У этой преграды вступающий в отношение осознает свою подвластность взаимосвязи с партнером, и лишь одновременно с этим исчезает преграда. Все же непосредственно ненавидящий ближе к отношению чем тот, кто лишен любви и ненависти.” Пассаж про отношение в очередной раз указывает на онтологическое устройство - особенно радует “вселенская взаимность”. К примеру о любви Бубер добавляет ненависть - показывая различия и тем самым описывая свойства Ты-бытия. “Слепость” явления мешает вступить в отношение - это довольно интересно, ведь любовь есть всё, но проявляет себя она только в непосредственном акте познания - чудеса религиозной философии. Однако интересно другое - тот кто ненавидит - не может познавать-Ты потому как для этого надо допустить взаимную зависимость, а при ее осознании - ненависть исчезает, ибо не может быть не слепой. Фраза о том, что тот кто ненавидит все равно ближе того кто созерцает показывает привязку к возвышенности божественного над рациональным.

Важен глагол “выходит” - он указывает на онтологическую структуру - условное Ты бытие, по Буберу, включает в себя Оно бытие и это чертовски похоже на бытие бога - включающее в себя материальный мир. Разбирая пример с познанием Ты-человека, Бубер настаивает на том, что в процессе Ты-познания мы не просто чувствуем- приводя в пример любовь которая “случается”. “Любовь охватывает своим воздействием весь мир” - если продолжить средневековую тематику - Бог есть любовь, что подтверждает догадку об онтологическом устройстве Бубера. А вот еще интересная и важная часть “Любовь есть ответственность Я за Ты” - слово ответственность играет огромное значение - отношение о котором Бубер говорил ранее - ни что иное как ответственность. В ответственности проявляется и подлинная любовь и подлинное отношение и подлинная жизнь. Пример с животными вскрывает религиозность Бубера - верь и будет, там тоже магия - подобные аргументы всегда отталкивали меня от религиозной философии.

Бубер обращается к примерам из предыдущего отрывка пытаясь раскрыть смысл Ты познания. Для этого он обращается к примеру с произведением искусства - оно не может быть создано или будет плохим, если создано не в процессе Ты познания. Произведение искусства творится в процессе Ты познания, обретая при этом обличие в материальном мире. И уже будучи объектом, учитывая природу своего творения, оно может восприниматься другими познающими Ты, выдавая им свою подлинную сущность.