Тренды образования

Прочитала свежий Vietnam’s EdTech White Paper 2026 — 228 страниц про образование, технологии, ИИ и образовательный рынок страны. Вьетнам не попадает в привычный набор референсов для edtech — США, Китай, Индия, иногда Сингапур. А зря. Там сейчас одновременно сходятся несколько процессов: огромная молодая аудитория, высокая цифровая доступность, государственная цифровизация образования, распространение ИИ и довольно амбициозная перестройка языкового образования. Собрала несколько цифр и наблюдений. 1️⃣Почти каждый третий житель страны сейчас учится. Население Вьетнама — около 102,3 млн человек, а в системе образования в 2025/26 учебном году — почти 30 млн учащихся и 1,7 млн преподавателей. Открытие учебного года одновременно проходило примерно в 52 тысячах образовательных организаций. Только в K–12 — около 18,35 млн учащихся, а вместе с дошкольниками аудитория превышает 23 млн человек. Еще примерно 2,43 млн человек проходят профессиональное обучение. Поэтому edtech здесь изначально возникает не как небольшой рынок дополнительных услуг, а рядом с очень большой системой массового образования. 2️⃣И цифровая инфраструктура для этого уже практически есть. К концу 2025 года во Вьетнаме было 85,6 млн интернет-пользователей — 84,2% населения и около 137 млн мобильных подключений. Среди пользователей 16–64 лет смартфон есть у 98,7%. Средний вьетнамец проводит в интернете 6 часов 14 минут в день, из них 2 часа 21 минуту — в социальных сетях. При этом доля пользователей, выходящих в интернет с компьютера, снижается. Рынок очевидно mobile-first. Онлайн-обучение конкурирует за время человека не с офлайн-образованием, а со всей остальной цифровой средой. 3️⃣Сам edtech — уже миллиардный рынок. По оценке аналитической компании IMARC: около $1,1 млрд в 2025 году с прогнозом роста до $3,2 млрд к 2034 году — примерно 12,3% CAGR (среднегодовой темп роста). Онлайн-образование растет еще быстрее: с $298 млн до $1,5 млрд, если реализуется прогноз IMARC, — около 19,1% ежегодного роста. В стране работает примерно 750 edtech-компаний. Правда, с рыночными оценками в отчете стоит быть осторожными: в разных разделах используются разные внешние источники и определения, поэтому цифры заметно расходятся. 4️⃣Государство строит не только цифровые образовательные сервисы, но и единую систему образовательных данных. В национальную базу дошкольного и школьного образования уже включены данные 53 979 образовательных организаций. База высшего образования охватывает 470 организаций, более 25 тысяч образовательных программ и почти 3 млн записей об учащихся. Параллельно развивается государственная база цифрового контента: более 9 тыс. электронных лекций, 35 тыс. тестовых вопросов, 200 виртуальных экспериментов и около 200 электронных учебников. То есть цифровизация постепенно перемещается с уровня «дать школе платформу» на уровень создать общий информационный слой образовательной системы. 5️⃣ИИ уже переходит из продукта в учебную программу. В декабре 2025 года Министерство образования утвердило пилотную рамку преподавания ИИ школьникам. ИИ можно интегрировать в существующие предметы, преподавать отдельными модулями, выносить в клубы и дополнительное образование. При этом ИИ уже используется внутри массовых образовательных продуктов. Например, адаптивная платформа VioEdu анализирует сильные и слабые стороны ученика и рекомендует контент, а в VioEdu Arena в 2025/26 учебном году участвовали почти 5 млн школьников. 6️⃣Одна из самых масштабных образовательных реформ — про английский. Вьетнам поставил цель к 2045 году сделать английский вторым языком школьной системы. Причем речь не о том, чтобы добавить еще несколько часов языка, а о постепенном переходе к использованию английского как языка преподавания других дисциплин — математики, естественных наук, ИИ. К 2030 году обучение преподаванию предметов на английском потребуется примерно 200 тысячам учителей. Дополнительно нужны около 12 тысяч преподавателей для дошкольного образования и около 10 тысяч — для начальной школы. Чтение — наиболее развитый навык владения английским у вьетнамцев, а устная речь — наиболее слабый. Авторы отчета связывают этот разрыв с наследием грамматико-переводного метода и системой обучения, ориентированной прежде всего на сдачу экзаменов. 7️⃣Цифровизация сама по себе не устраняет образовательное неравенство. Особенно хорошо это видно как раз на английском. По данным, собранным в отчете, доступ к соответствующей требованиям среде изучения английского может достигать 75–80% в крупных городах, около 35% в сельской местности и менее 5% в горных и удаленных регионах. В некоторых наиболее неблагополучных провинциях доступ имеют только 2–6% детей. Это хороший контрпример распространенной логике «дадим технологию — повысим доступность образования». Технология может снижать одни барьеры и одновременно усиливать другие, если инфраструктура, преподаватели и семейный капитал распределены неравномерно. 8️⃣Наконец, меняется сам объект edtech. В отчете много привычного — LMS, онлайн-школы, языковые приложения, smart classrooms, robotics, AR/VR. Но сквозной сюжет гораздо интереснее. Государство связывает базы данных образовательных организаций. Школы переходят к цифровым записям и управлению. ИИ анализирует данные об обучении. Растет спрос компаний на обучение ИИ, data и digital skills. Английский пытаются превратить из учебного предмета в средство обучения. А образовательным продуктам приходится интегрироваться с существующими информационными системами.

Министерство образования США выпустило рекомендации по использованию образовательных технологий и экранному времени в школах. Документ интересен прежде всего тем, как в нем предлагается изменить предмет дискуссии. Последние годы разговор о технологиях в школе все чаще сводится к экранному времени: сколько часов ребенок проводит перед экраном и не становится ли этого времени слишком много. Министерство предлагает разделить два принципиально разных явления — развлекательное использование технологий и использование технологий в образовательных целях. Смотреть видео в TikTok и работать с цифровым инструментом, который помогает освоить математику, формально означает провести время перед экраном. Но с образовательной точки зрения это совершенно разные активности. Поэтому регулировать технологии только через количество экранного времени — слишком грубый подход. Вместо вопроса «сколько времени ученик смотрит в экран?» предлагается задавать другой: что именно происходит с обучением благодаря технологии? В документе приводится несколько областей, где технологии могут создавать вполне конкретную ценность. Например, давать детям из небольших и удаленных населенных пунктов доступ к преподавателям, продвинутым курсам и программам, которых нет в местной школе. Или обеспечивать доступность обучения для детей с особыми образовательными потребностями с помощью speech-to-text, text-to-speech, субтитров и других технологий. Цифровые инструменты оценки, в свою очередь, могут быстрее показывать преподавателю, где именно у ученика возникли трудности и как меняется его прогресс. Но из этого не следует, что образовательный ярлык автоматически делает технологию полезной. Министерство образования США предлагает гораздо жестче спрашивать edtech-провайдеров о доказательствах эффективности: публиковать независимые исследования влияния продуктов на обучение, по возможности проводить рандомизированные контролируемые исследования, раскрывать ограничения продуктов и собирать данные о результатах их реального использования. Школам и штатам предлагается учитывать такие доказательства не только при покупке технологии, но и при продлении контрактов. Отдельно мне кажется важным различение adoption и outcomes. Количество приобретенных лицензий, активированных аккаунтов или часов использования еще ничего не говорит о том, стало ли обучение лучше. В документе описываются появляющиеся в отдельных штатах модели закупок, в которых отношения школы и поставщика начинают строиться вокруг общих показателей эффективности, требований к внедрению и результатов, а не просто факта приобретения продукта. Мы привыкли обсуждать технологии через свойства самого продукта: есть ли адаптивность, ИИ, аналитика, персонализация, хороший UX. Но образовательный эффект возникает не внутри интерфейса. Один и тот же инструмент может дать совершенно разные результаты в зависимости от педагогического сценария, подготовки преподавателя, состава учеников и того, как технология встроена в учебный процесс. В документе эта мысль сформулирована почти как исследовательская программа: недостаточно узнать, работает ли инструмент. Нужно понимать, почему он работает, для кого и при каких условиях. Количество минут перед экраном — удобная метрика. Ее легко посчитать, установить лимит и проконтролировать. Образовательную ценность измерить гораздо сложнее. Но возникает вопрос: а что именно мы считаем образовательной ценностью? Если ответом становятся только измеримые образовательные результаты, мы рискуем попасть в другую ловушку. Не вся ценность образования быстро превращается в баллы теста. Любопытство, способность самостоятельно ставить вопросы, сотрудничать, переносить знания в новые ситуации или постепенно становиться более автономным в обучении измеряются гораздо сложнее.

📚Осенние встречи School of Education: тренды, L&D, ИИ и образовательные экспедиции Образование меняется: компании внимательнее считают отдачу от обучения, ИИ берёт на себя часть работы с контентом, новые подходы появляются всё чаще. В School of Education обсуждаем эти перемены с практиками отрасли на серии открытых встреч. 🔘8 октября, 18:00 | Как отслеживать инновационные тренды в образовании? Где искать сигналы перемен, как отличить тренд от хайпа и что делать с этими наблюдениями в своём проекте. → Подробности и регистрация 🔘15 октября, 18:00 | За что бизнес готов платить L&D? Взгляды L&D, HR и бизнес-заказчиков на то, какой результат обучения сегодня убеждает компанию. → Подробности и регистрация 🔘5 ноября, 18:00 | ИИ забирает производство контента. Что остаётся L&D? Какие задачи остаются за человеком и что происходит с профессией. → Подробности и регистрация 👋 Перемены в образовании можно не только обсуждать, но и создавать самим 🎥Продакт-менеджмент в образовании↖️ Старт 13 октября 2026 Программа для тех, кто хочет запускать и развивать образовательные продукты: от поиска потребностей аудитории до работы с метриками и командой. → Подробности и регистрация

🎓 Юнит-экономика университета: каким цифрам доверять при принятии решений об образовательных программах? Одни и те же данные могут приводить к разным управленческим решениям. Поэтому важно не просто посчитать юнит-экономику образовательной программы, а построить модель, которой действительно можно доверять. 14 октября в 10:00 приглашаем на вебинар МТС Линк, на котором эксперты расскажут: 🔹 что выбрать юнитом расчёта и какие затраты учитывать 🔹 как аллокация расходов влияет на финансовый результат 🔹 когда убыточная программа может оставаться стратегически ценной 🔹 как перейти от показателей к драйверам и сценариям для принятия решений. 🎙️ Модератор — Ольга Артеменко, директор по работе с индустрией образования МТС Линк. Спикеры: 🗣️ Иван Тополя, управляющий директор Блока Финансы СБЕРа. 🗣️ Елена Юрьевна Макеева, заместитель руководителя Школы Финансов, доцент, руководитель проекта «Политика финансирования» научно-учебной Лаборатории корпоративных финансов НИУ ВШЭ. 👉 Присоединяйтесь по ссылке

GetCourse проанализировал результаты опроса более 60 тыс. человек о том, каким направлениям онлайн-обучения они доверяют. Распределение получилось интересным (см. слайд). Что мне сразу бросилось в глаза: обучение профессии только на третьем месте. Хобби и здоровье вместе набрали 52%, а новая профессия — 13%. То есть люди идут учиться далеко не только ради карьеры и денег. Они учатся рисовать и готовить, занимаются музыкой и спортом, пытаются лучше понимать детей или разобраться с собственным психологическим состоянием. Обучение постепенно становится просто частью обычной жизни. И результат курса в таком случае — не обязательно новая строчка в резюме. Иногда это новое занятие, привычка или просто что-то, что делает жизнь приятнее. Отчасти это, наверное, связано с тем, что сам онлайн-формат стал привычным. Чтобы начать заниматься спортом, научиться печь хлеб или разобраться, что происходит с подростком, уже не обязательно искать кого-то рядом с домом. Можно без больших затрат времени встроить обучение в свою жизнь. С профессиональным образованием, возможно, происходит обратный процесс. Еще несколько лет назад обещание «освоить новую профессию» само по себе отлично продавало курсы. Сейчас мы уже гораздо лучше понимаем, что курс не равен трудоустройству. Смена профессии — это длинная история, в которой имеют значение предыдущий опыт, практика, состояние рынка труда и много чего еще. Поэтому и к обещаниям быстрых карьерных изменений люди, вероятно, относятся осторожнее. И еще мне нравятся 2% у «саморазвития и личной эффективности». Не думаю, что люди вдруг перестали хотеть развиваться. Скорее, устали от этого вординга: от «лучшей версии себя», «раскрытия потенциала» и других довольно абстрактных обещаний. Запрос-то никуда не делся, полагаю он стал конкретнее: справляться с тревогой, лучше питаться, разобраться с деньгами, научиться рисовать, понимать своего ребенка. Мы привыкли обсуждать обучение через карьеру, навыки и экономическую отдачу, но очевидно людям оно нужно не только для того, чтобы больше зарабатывать. Онлайн-обучение становится способом обустраивать собственную жизнь: находить интересы, заботиться о здоровье, лучше понимать себя и близких. Для меня хороший знак, если абстрактные обещания «развития» перестают работать, значит пользователь становится насмотреннее, критичнее, а как следствие и качество образовательных продуктов нужно повышать.

Нейробиолог и бывший учитель Jared Cooney Horvath, автор книги The Digital Delusion, призывает вслед за ограничением смартфонов и социальных сетей обратить внимание на менее очевидную проблему — использование цифровых технологий непосредственно для обучения в школе. Его основной тезис довольно радикален: массовая цифровизация образования может быть одной из причин ухудшения когнитивных и академических результатов детей. Хорват обращает внимание, что примерно с начала 2000-х в западных странах прервался многолетний рост показателей когнитивного и образовательного развития: начали снижаться IQ и результаты международных тестирований, хотя продолжительность обучения при этом не уменьшалась. Одним из возможных объяснений он считает стремительное распространение edtech. Особенно резко присутствие технологий в школах выросло после пандемии. Если первоначально цифровые инструменты были вынужденным способом сохранить обучение во время локдаунов, то после возвращения детей в классы школы во многих странах от них не отказались. Например, по словам Хорвата, сейчас 88% школьных округов США обеспечивают каждого ученика отдельным компьютером. В качестве одного из аргументов он приводит данные PISA. В исследованиях 2012, 2015 и 2018 годов учеников спрашивали, сколько времени они используют цифровые устройства в течение школьного дня. Чем больше времени школьники проводили за устройствами, тем ниже в среднем оказывались результаты. По словам Хорвата, учащиеся, использовавшие компьютеры более шести часов в день, набирали в среднем на 66 баллов меньше тех, кто не пользовался ими вовсе. Отсюда он делает вывод: если задача образования — формирование глубоких знаний, которые человек способен переносить в новые ситуации, необходимо существенно сокращать использование экранов не только для развлечений, но и непосредственно для учебы. Однако другие исследователи считают такой вывод слишком категоричным. Профессор Rose Luckin соглашается с тем, что многие образовательные технологии действительно внедрялись на основании обещаний, а не убедительных доказательств эффективности. Но из этого, по ее мнению, нельзя заключить, что edtech как таковой ухудшает обучение. Более того, данные PISA показывают нелинейную зависимость: умеренное использование цифровых устройств связано с лучшими результатами, чем полный отказ от них, тогда как самые низкие результаты наблюдаются при наиболее интенсивном использовании. Daisy Christodoulou также считает, что общество слишком беспечно относилось к последствиям внедрения новых технологий и сейчас начинается определенная коррекция этого отношения. Однако она более оптимистично оценивает потенциал технологий и ИИ, особенно для старших школьников. Наконец, Dylan Wiliam указывает на главную методологическую проблему аргумента Хорвата: корреляция между временем использования технологий и результатами обучения еще не доказывает, что именно технологии вызывают снижение результатов. При этом существуют хорошо спроектированные исследования, в которых технологии, напротив, улучшали образовательные результаты.

Я очень люблю всё, что связано с искусством, и особенно — с современным искусством. И мне кажется важным знакомить с ним детей и подростков для более комплексного развития личности. Современное искусство вообще хорошо тем, что довольно быстро отменяет привычную школьную модель «правильных ответов». Чтобы понять, что перед тобой происходит, приходится задавать вопросы, искать контекст, формулировать собственную интерпретацию, спорить с чужой, замечать детали и связи. А иногда — признавать, что ты вообще ничего не понимаешь, и оставаться с этой неопределённостью. Поэтому хочу рассказать про КАСКАД — независимую некоммерческую проектную школу для подростков и молодых взрослых 13–22 лет. Обучение здесь бесплатное, а специальных навыков для поступления не требуется. Это не художественная школа в привычном смысле. Участники выбирают одно из направлений и раз в неделю примерно на два часа встречаются с художниками, кураторами, музыкантами и тьюторами. В начале много знакомства с самим полем: лекции, выставки, походы в мастерские художников. Затем постепенно появляется собственная практика. Ребята работают с паблик-артом, перформансом, медиа- и саунд-артом, видео, документальным письмом, антропологией, дизайном и архитектурой, придумывают выставки и городские фестивали. В конце обучения создают собственный проект для большой итоговой выставки. Подобные проекты ценны не только как ранняя профориентация для будущих художников или кураторов. Это прежде всего среда, где подросток учится иметь собственную позицию — и превращать её во что-то, что можно показать другим. В сезоне КАСКАД 9.0 заявлено 12 направлений: от кураторской практики и современного искусства до художественного расследования, живого звука, видеодневника, документального письма и художественных интервенций. 11 октября с 14:00 до 17:00 в Еврейском музее и центре толерантности в Москве пройдёт Ярмарка направлений. Можно будет познакомиться с мастерскими и командой, послушать презентации четырёх выбранных направлений и понять, куда хочется поступать. Регистрация на Ярмарку — по ссылке в гугл-форме.

Хотите стать частью важного проекта? Платформа с ИИ‑компаньоном от Яндекса уже в апробации — её тестируют более 3000 студентов из 14 университетов! ИИ уже активно используют в учёбе: почти 90 % российских студентов применяют его для подготовки работ и ответов, а преподаватели для создания заданий и материалов. Теперь фокус смещается на встраивание ИИ в сам образовательный процесс. Яндекс совместно с вузами тестирует платформу с ИИ компаньоном: преподаватель задаёт рамки курса, загружает материалы и критерии оценки, а студент в ходе обучения может задавать вопросы, просить разъяснить тему или привести пример. При этом ответы привязаны к дисциплине и материалам преподавателя, а ИИ остаётся частью курса, а не отдельным инструментом. Станьте участником следующего этапа и протестируйте платформу в своей работе!

Неделю назад была на Альфа-Будущее Саммите. Отдельно хочется сказать про организацию: давно не была на большом мероприятии, которое при этом не ощущалось ни перегруженным, ни хаотичным. Очень красиво, очень продуманно, четкая коммуникация команды. Из программы больше всего запомнилась дискуссия «Люди как актив: вызовы и решения» с Маратом Исмагуловым (Альфа-Банк), Марией Голяндриной (Билайн), Данилом Рассказовым (СИБУР) и Ниной Осовицкой (hh), которую модерировал Денис Каминский из FutureToday. Особенно зацепили данные hh о молодых специалистах. С одной стороны, начинающих кандидатов на рынке много, а вакансий для них заметно меньше. То есть на фоне разговоров о кадровом дефиците первый вход в профессию остаётся довольно конкурентным. При этом и зарплатный разрыв между стартовыми позициями и рынком в целом всё ещё существенный. С другой стороны, любопытно посмотреть на ожидания самой молодёжи от работодателя. В приоритете — стабильность компании, конкурентная зарплата, хорошая команда, отсутствие переработок. Мне нравится, насколько эта картина не похожа на стереотипное описание «зумеров», которым якобы нужны прежде всего свобода, удалёнка и бесконечные корпоративные плюшки. Запрос выглядит гораздо более приземлённым и осмысленным: нормальное, устойчивое место, где хорошо относятся к людям и где есть возможность расти. Я вообще довольно скептически отношусь к теории поколений именно как к инструменту принятия решений. Она удобна как язык для разговора, но очень легко превращает неоднородные группы людей в несколько ярких характеристик. А заодно позволяет не делать более трудную работу — не изучать собственную аудиторию. Это особенно важно, когда мы говорим о кадровом резерве. «Молодые специалисты» — не единый психографический профиль. На их ожидания влияют профессия, образование, регион, материальное положение, предыдущий опыт, ситуация на рынке труда и просто конкретный момент, в котором они начинают карьеру. Поэтому вместо вопроса «чего хотят зумеры/альфы?» полезнее подумать: кто именно те люди, которых мы хотим привлечь и удержать, в какой реальности они живут и почему принимают те или иные решения? Здесь нужна нормальная исследовательская работа: данные, интервью, наблюдение за поведением, сегментация и регулярная проверка собственных представлений об аудитории. Ведь найм — это не только закрытие текущей потребности бизнеса, в каком-то смысле это проектирование компании на несколько лет вперёд. Люди, которых мы сегодня выбираем на стартовые позиции, через несколько лет будут определять корпоративную культуру, управленческие практики, способы работы и принятия решений.

Как разработчику курсов сделать свою работу ещё интереснее и продуктивнее? ⚪️ 8 октября в 18:00 по МСК Академия iSpring проведёт бесплатный вебинар "Плагины в Figma для разработки курсов". Программа вебинара: ⚫️ возможности Figma: плагины и их использование; ⚫️ список самых популярных плагинов для разработчиков и дизайнеров онлайн-проектов; ⚫️ как ускорить разработку онлайн-курса с помощью Figma. ⚡️Экспертизой поделится Наталия Абидова — преподаватель в Академии iSpring, графический дизайнер. 📆 8 октября в 18:00 по МСК Записаться на вебинар Реклама. ООО “Ричмедиа”. ИНН 1215139170 erid: 2SDnjdCxcdq