Hitchcock Blonde

Архив канала: История кино • Как сейчас смотрят классику • Как восстанавливают старые фильмы • О кризисе в Голливуде 20-х • Как ищут утерянные фильмы • Как актеры немого кино переживали приход звука • Как изменилась синефилия за последние 75 лет • Почему на смену кинозвездам пришли супергерои Большие интервью и профайлы • Интервью Фрица Ланга, 1972 год • Большое интервью Годара • Интервью с Бобом Рейфелсоном • Интервью с Питером Богдановичем • Великое интервью Николаса Кейджа • Интервью Михаила Калика о ВГИКе в 50-е • Последние месяцы Хичкока • Наум Клейман о связи русской литературы и кино • Культуролог Виталий Куренной о российском кинематографе Книги о кино • Беседы с Луи Малем • Биография Трюффо • Краткая история Cahiers du Cinéma • Автобиография Ман Рэя • Дневники Дзиги Вертова • Письма Пола Шредера • Дневник Йонаса Мекаса • Мемуары Натальи Рязанцевой Заметки с фестивалей • Берлин 2020 • Венеция 2019 • Берлин 2019 • Венеция 2018 • Канны 2018

Начиная с этой весны, я стала смелее принимать решения, в том числе о том, где быть и что делать. В контексте «делать» я обнаружила, что мне больше неинтересно писать о кино, но было сложно себе признаться — казалось, что это дело жизни, а оно не может надоесть. Чувствую, что пришло время заняться другими своими интересами, которые раньше не вписывались в одну тему или профессию, поэтому долго не воспринимались мной всерьез. На прошлой неделе я завела новый канал. Можно сказать, что он о красоте — пространства, предмета и изображения. В нем я хочу публиковать понравившиеся проекты архитектуры и интерьеров, съемки, хорошие отрывки из прочитанного. Возможно, что-то о своих творческих поисках. Здесь я написала более 500 постов: канал начинался с желания научиться хорошо писать и перерос в процесс поиска себя как автора, со своими темами и языком. Эти поиски завершились. Чтобы подвести итог, я собрала небольшой архив из наиболее интересных текстов, опубликованных за несколько лет. Я разбила их по рубрикам, чтобы и спустя время тут можно было найти ссылку на старое интервью или выбрать хорошую книгу. Спасибо, что вы читали! Прощаться не буду: возможно, снова оказавшись на фестивале, я вернусь с заметками об увиденном. Л.

Одна из немногих хороших новостей — в прокат вышел «Худший человек на свете», мой любимый фильм прошлого года, от которого становится как-то очень тепло на сердце. Как это часто бывает с особенно дорогими фильмами, написать про него толково не получается: слова не подбираются, и кажется, что не выходит передать всю важность; нужно посмотреть и прочувствовать самому. Остаётся восхищаться изящными формулировками других. Закрывающий фильм трилогии получился не таким меланхоличным, как «Реприза» и «Осло», скорее, наоборот, он напоминает о том, что значит чувствовать себя живым. Время требует от героев решений и действий: если ничего не предпринять, жизнь разыграет свой сценарий. Остановить время получится только у главной героини: достаточно влюбиться, чтобы весь остальной мир замер. Лучшее же описание нашлось в пресс-ките — вряд ли можно сказать о фильме точнее, чем это сделал его автор: A film that will look seriously at the difficulties of meeting someone when you’re struggling to figure out your own life; at how irresolute and uncertain even the most rational and otherwise self-confident people can become when they fall in love; and how complicated it is, even for romantics, when they actually get what they have been dreaming about.

Письмо из Берлина: Films cannot change the society and the course of history, but they can help in changing the minds of people. Films are telling us that the world is already in a too precarious condition to add even more suffering and destruction.

«Архив» хорошо рифмуется с «Седьмой жертвой», фильмом 43-го года про обитателей Гринвич-Вилладж — в кадре те же поиски пропавшей девушки, загадочное общество поклонников дьявола и тревожные переулки Нью-Йорка. Вроде очень простая, но впечатляющая вещь — и одна из самых красивых: этим рукам, сжимающим платок или стряхивающим пепел, позавидовал бы сам Брессон.

Очень симпатичный «Архив 81»: на протяжении восьми серий главный герой восстанавливает видеокассеты девушки, то ли погибшей, то ли пропавшей в середине 90-х в Нью-Йорке. Весомый процент экранного времени отдан под медитативную работу с пленкой; когда она застревает в магнитофоне, вздрагиваешь больше, чем когда что-то выскакивает из темноты — нет следующей кассеты, нет и разгадки. Видимо, чтобы подчеркнуть причастность героя к миру кино и его трепетное к нему отношение, создатели сериала разбросали по сериям кассеты и постеры: к месту и не очень упоминаются Кубрик и Тарковский, в квартире висит афиша «Дьяволиц» Клузо, и все это вместе с разложенными повсюду винтажными камерами ожесточенно подмигивает зрителю. Здесь вроде положено испытать радость узнавания от многочисленных пасхалок, но интереснее оказывается параллель с другой сюжетной линией: девушка с кассет подозревает, что ее соседи по апартаментам исправно практикуют что-то оккультное, и начинает любительское расследование. Детективные поиски приведут к флэшбекам в 20-е годы в том же Нью-Йорке, и выяснится, что настоящая синефилия — это вовсе не раскиданные тут и там видеокассеты, а вера в пленку как в сверхъестественную материю, которая может увидеть то, что недоступно человеческому глазу (в каком-то смысле эта идея мелькала еще в «Зеровилле»). Окажется, что принципиальной разницы между двумя культами и нет, меняются только божества и артефакты.

В моем плане этот текст долго значился как колонка-эпилог, но концовка в итоге получилась другой. Я не писала почти год — за это время мои отношения с кино сильно изменились, и вести канал, когда твой главный интерес вот так перестраивается, было сложно. Я стала смотреть меньше фильмов, перестала гнаться за ними в прокате и на премьерах. Почти не читаю сейчас критику и не всегда слежу за фестивальной повесткой, выбирая, скорее, что-то старое. Здесь, наверное, сказалась профессиональная усталость, потому что трудно воспринимать один и тот же медиум и в рабочем, и личном контексте. Последний фестиваль, на который я ездила, случился два года назад; невозможность поехать без лишних осложнений и оторванность от глобального контекста тоже имели значение. Мне долгое время казалось, что кино — это какой-то определяющий меня фактор, и все рабочие проекты всегда были связаны с фестивалями и кинотеатрами («Стрелка», Beat Films, реконструкция «Художественного»). Понадобилось время, чтобы разобраться, а что еще, кроме этого, мне интересно. Вне кино мне интересны архитектура, фотография и визуальная культура в целом. Эти темы, на самом деле, иногда всплывали и здесь. С нового года я работаю в архитектурном бюро «Цимайло Ляшенко и Партнеры» — пытаюсь подобрать новый язык, как можно рассказывать об архитектурных проектах, и сделать так, чтобы архитектуру обсуждали не только в профессиональном сообществе. В конечном итоге все сводится к красоте. В отношении кино я вернулась на позицию зрителя, и вместе с этим ко мне вернулись интерес и желание писать. Я стала замечать, что с бо́льшим удовольствием читаю не медиа, а людей, которые увлеченно о чем-то рассказывают, и это тоже подтолкнуло меня вернуться. Наблюдаю за теми, кому удается ловко совмещать несколько интересов в одном формате, и хочу попробовать так же. Повестка канала останется прежней: как и раньше, мне любопытны не фильмы сами по себе, а то, что вокруг них. Общий контекст, близкий к понятиям film culture и film studies, книги о кино, редкие фильмы, от которых екает сердце. Новые тексты начнут выходить на следующей неделе. Наверное, залог регулярности — не требовать от себя регулярности.

По словам Фремо, отбирали фильмы не за два года, а за полтора или за 1,75 года (если так вам больше нравится). Есть фильмы, которые согласились прождать эти долгие карантинные месяцы. Всех, кто был в отборе 2020 года, пригласят на фестиваль 2021 года в качестве гостей. Много фильмов снятых на телефоны, много фильмов с героями в масках, «Особый взгляд» теперь для молодого кино, для юных и дерзких, и все это в новом каннском мультиплексе. В Каннах 12 новых экранов. Главная проблема: теперь гостей целовать на красной дорожке будет труднее. Супергод для отечественного кино: в «Особом взгляде» Герман и Коваленко, в основном конкрусе — Серебренников и Коусманен (это отечественный проакшн) В «Особом взгляде» (полный список поставим позже): Кира Коваленко, Когонада, Алексей Герман-мл., Хафсия Херци. В спецпоказах: Карим Айнуз (пленник «Особого взгляда»). Посетительница бара «Хроники» Шарлотта Генсбур тоже сняла фильм (тоже спецпоказ). В новой секции «Cannes Premiere»: Оливер Стоун (снова JFK), Андреа Арнольд, Корнель Мундруцо, Маттье Амальрик, Хон Сансу (в режиме — на каждом фестивале по новому фильму). В ночных показах и вне конкурса: Эммануэль Берко, Тодд Хейнс (док), Том Маккарти, Валери Лемерсье (с фильмом про Селин Дион), Сергей Лозница («Бабий Яр. Контекст») Основной конкурс: «Герой» — Асгар Фархади «Все хорошо» — Франсуа Озон «Три этажа» — Нани Моретти «Титан» — Жюли Дюкорно «Французский вестник» — Уэс Андерсон «Красная рокета» — Шон Бейкер «Петровы в гриппе» — Кирилл Серебренников «К почти ясному утру» — Брюно Дюмон «Нитрам» — Джастин Курцель «Мемория» — Апичатпонг Вирасетакун «Беспокойный» — Йоаким Лафосс «Париж, 13-й район» — Жак Одиар «Трещина» — Катрин Корсини «Жюли» — Йоаким Триер «Купе номер шесть» — Юхо Куосманен «Колено Ахеад» — Надав Лапид «Биты Касабланки» — Набиль Аюч «Веди мою машину» — Рюсуке Хамагути «Остров Бергмана» — Миа Хансен-Лёве «Бенадетта» — Пауль Верхувен «История моей жены» — Ильдико Эньеди «Аннетт» — Леос Каракс (фильм открытия)

Канны объявили программу — со словами cinema is not dead:

По следам развернувшейся в Фейсбуке дискуссии о возрождении повторного проката вспомнилась старая колонка Vox о том, как сейчас смотрят классику и становятся зрителями, которым она нужна. Текст написан в 2016 году, когда только-только появился стриминг FilmStruck, а до запуска Criterion Channel оставалось еще три года.  Автор разговаривает с разными представителями Turner Classic Movies, на тот момент фактически монополистами в нише повторного проката в диапазоне от одноименного телеканала до собственного кинофестиваля в Голливуде. TCM проводили исследования аудитории и выяснили, что есть всего три сценария, которые приводят зрителя к желанию посмотреть классику или разобраться в истории. Первая группа — те, кому любовь к кино привили родственники: папа брал с собой в видеопрокат, мама смотрела много черно-белых фильмов по телевизору, etc. Если в семье была привычка смотреть не только современное кино, она, скорее всего, прижилась и с возрастом будет только укрепляться. Это что-то про связь с родителями, семейные ценности и другие важные вещи. Вторая группа, вероятно, очень немногочисленная, — самостоятельные исследователи; те, кому после просмотра новой супергероики интересно покопаться в истоках и скачать пару блокбастеров 70-80-х. Эта связь поддерживается, когда новые фильмы так или иначе соединяют со старыми, — режиссер рассказывает о том, что его вдохновило, или вспоминает, какое кино он любил в детстве. Популярная рубрика Adventures in Moviegoing была придумана Criterion именно с таким расчетом: если есть мостик между новыми релизами и фильмами 60-летней давности, становится понятнее, зачем смотреть старое. Moviegoing Memories у Mubi — о том же. Третья группа — случайные прохожие; те, кто наткнулись на «Таксиста» в расписании своего кинотеатра или увидели его в разделе Classics у Netflix. В этом месте в тексте начинают посыпать голову пеплом: чем меньше становится возможностей спонтанно встретиться с подобным фильмом, тем сложнее поддерживать интерес к кино прошлого века. Оно становится нишевым продуктом и прячется на отдельных стримингах (автор приводит отличную метафору про «сад за забором»; хорошо, что он есть, но забор все же высоковат). Другая помеха — постоянная фиксация на новом и актуальном: изданиям нужны тексты про релизы ближайшей недели, кинотеатрам — премьеры, стримингам — деньги на оригинальный контент (покупка прав на что-нибудь старое чаще всего оказывается не в приоритете). Vox пишут о «парадоксе классических фильмов»: найти их становится все проще, по-настоящему проникнуться — все сложнее.