Лаконские щенки

Антикосмизм – гностический и натуралистический Гностицизм разнился от течения к течению, но общие элементы выделить можно. Это учение о спасении мистическим знанием, сложная космология и взгляд на мир как концлагерь для душ. В США и Европе существуют церкви, восстанавливающие богословие и богослужение древних гностиков по текстам Наг-Хаммади. Есть, в конце концов, мэтр дарк-фолка, музыкант Дэвид Тибет, называющий себя еретическим гностическим христианином. Но в целом гностицизм сегодня – явление скорее маргинальное. Чего не скажешь о его третьем элементе, который проник в мировоззрение западного человека и прочно укоренился. Гностики считали, что мир, материя в целом, возник по ошибке – как творение слабоумного божка, и теперь в этой клетке заточены нематериальные души. Исследователи обычно называют эту позицию антикосмизмом (от др.-греч. κόσμος, «порядок»). Если ортодоксальный христианин видит мир как совершенное, пусть и повреждённое по вине Адама, творение Бога, то для гностика он омерзителен и противоестественен. Несомненно, антикосмизм – это доведённая до абсолюта метафора Платона о «теле-темнице», в основе которой лежит представление о дуальности нашей природы. Поэтому гностики понимали спасение не как освобождение от власти греха, а как бегство из порочной реальности, достигаемое в экстазе и кощунстве – ритуалах, обращённых против материи и Демиурга. Вообще, гностиков можно назвать метафизическими анархистами – в том смысле, что они бунтовали против самой онтологии физического мира. В наши дни антикосмизм больше не связан с духами. Скорее, это мироощущение, лежащее в основе идей о том, что лучше не рождаться и не рожать (антинатализм), что мы можем и должны перекраивать плоть на свой лад (биохакинг, трансгендерный переход) и т.п. Это уже не бегство из материи, но признание её единственной реальностью и стремление последнюю изменить. Перетекание религиозного, гностического антикосмизма в натуралистический хорошо видно на примере другого представителя английского эзотерического подполья, Дженезиса Пи-Орриджа. На рубеже веков они с женой легли под нож пластического хирурга, чтобы стать внешне неотличимыми друг от друга. С одной стороны, это воплощение идеи алхимического андрогина, предсказуемой для кроулианца и последователя Церкви Процесса. С другой стороны, заостряя скулы и вживляя импланты, Пи-Орридж прямо говорил, что ДНК – инструмент контроля, тело – «дешёвый чемодан» для переноски сознания, и человечество должно взять свою эволюцию в свои руки. Самое страшное – «если Бога нет, то всё позволено». Точнее, оправдано. Это просто часть одомашнивания человеком природы. Этап, когда из «пастуха» природы человек делается её «творцом». Упразднить старение, сделать половую идентичность податливой страстям. Мы одни. Нет Небесного Отца, ведущего нас за руку по истории. Параметры мира не подогнаны специально под нас. «Станем есть и пить, ибо завтра умрём» (1Кор. 15:32). #мысли #гностицизм

"Я знаю только два вида внутреннего надрыва: иудейский и русский, Иов и Достоевский. Другие народы могли страдать бесконечно, но у них не было страсти к страданию. Миссию имеют только те народы, которые попирали сами себя, которые перевоссоздали Адама. Народ, который не выносит в своём историческом существовании всей трагедии истории, не может подняться до мессианизма и универсализма. Народ, который не верит, что обладает монополией на истину, не оставит следа в истории". Эмиль Чоран

Все, кто против России, во первых, дебилы.

Некий марксист попытался ответить на пост Никиты Сюндюкова, который мы выложили вчера здесь. Получилось странно и нелепо, человек просто повторил морально устаревшие стереотипы о христианстве. На самом деле религиозный человек абсолютно невыгоден капитализму, потому что ему нет дела до трендов, брендов и курсов личностного роста. Он не скупает мусор по типу "Бедного папы, богатого папы", инфоцыган ничего не сможет ему втюхать. Верующий не участвует в рыночном безумии, капиталист не может на нём заработать. Поэтому наиболее радикальные рыночники, по типу Айн Рэнд, становились радикальными атеистами, они понимали, что христианство, мягко говоря, не с ними.

При всём уважении к автору — просто вчитайтесь в это рафинированное безумие. В это отречение от самой мысли о становлении общества справедливости… Так и будут господа ждать всемогущего… А вот он придёт и «даст вам всем тумаков!» И будет, в сущности, прав. Ибо катастрофа дня сегодняшнего, она именно в этом — никогда не смотреть вверх, на небо и звёзды. Поститесь, молитесь, дети Христовы… Капитализму это всё критически на руку. Оно ему — самое сладкое то. Через пост и молитву — к окончательной покорности… Помнится Христос — торговцев, как собак шелудивых гонял. В храме, понятное дело. Но так тож священные писания — меж строк читать уметь надо. Тоска. Вот прям зелёная.

При всём уважении к автору — просто вчитайтесь в это рафинированное безумие. В это отречение от самой мысли о становлении общества справедливости… Так и будут господа ждать всемогущего… А вот он придёт и «даст вам всем тумаков!» И будет, в сущности, прав. Ибо катастрофа дня сегодняшнего, она именно в этом — никогда не смотреть вверх, на небо и звёзды. Поститесь, молитесь, дети Христовы… Капитализму это всё критически на руку. Оно ему — самое сладкое то. Через пост и молитву — к окончательной покорности… Помнится Христос — торговцев, как собак шелудивых гонял. В храме, понятное дело. Но так тож священные писания — меж строк читать уметь надо. Тоска. Вот прям зелёная. https://t.me/hungryphil/5662

Новым левым, жаждущим коммунизма как средства избавления от объективации, овеществления, товарного фетишизма и прочих действительно малоприятных спутников капитализма, можно было бы дать универсальный христианский совет: пост и молитва. Это наша, веками испытанная, действительная эмансипация.

Наши дети будут лучше нас Вчера при просмотре фильма «Мальчики», сюжет которого основан на одноименной книге «Братьев Карамазовых», поймал себя на одной мысли. Достоевский не оставил нам законченной педагогической теории, но мысли о воспитании раскиданы по многим его произведениям. Пожалуй, самым весомым подходом к этой теме стал роман «Подросток». В «Дневнике писателя» Достоевский признавался: «"Подросток был первой пробой замысла моих "Отцов и детей"». Была ли вторая проба? Безусловно, её можно увидеть в «Братьях Карамазовых». Но, думаю, что могла быть и третья, итоговая «проба». Мне очень близка гипотеза, высказанная педагогом Алексеем Сливицким. Согласно ему, в 1880 году на торжествах в честь открытия памятника Пушкину Достоевский поведал о замысле продолжения «Братьев Карамазовых»: «Напишу ещё „Детей“ и умру». «Дети», по Сливицкому, должны были рассказать о жизни повзрослевших «мальчиков» из первого романа. Получается, что в «Мальчиках» писателем оставлены заготовки к будущему большому произведению, итоговому роману его жизни. Конечно, это только гипотеза, но гипотеза красивая, учитывая, как волновала Достоевского тема детей на протяжении его жизни. Это, в том числе, объясняет, почему «Мальчики» так слабо связаны с основным сюжетом «Братьев Карамазовых». Но есть тут еще кое-что, и именно эта мысль и всплыла у меня вчера во время просмотра фильма. В жизни Карамазовых творится бесчинство. Алеша пытается спасти братьев от назревающей трагедии, но мы знаем, что все его попытки оказываются обречены. Думаю, что обозревая жизнь Карамазовых, Достоевский отчасти ставит диагноз своему поколению. Именно своему: «Я – дитя века, дитя неверия и сомнения до сих пор и даже (я знаю это) до гробовой крышки», сказано Достоевским в известном письме Н. Д. Фонвизиной. Не допуская «мальчиков» в жизнь Карамазовых, оставляя для них отдельную сюжетную нишу, Достоевский как бы хочет спасти их от потерянных людей собственного века, надежда о которых, вероятно, им все же была оставлена. «Xотя и неизвестен русскому народу нынешнему, но буду известен будущему», — писал он по поводу своеобразия своего творчества, исполненного «христианского духа народного». Вот этим «будущим народом», возможно, и должны были стать мальчики, искренне полюбившие Алешу Карамазова. Конечно, эту мысль я больше вчитал Достоевскому, нежели вычитал у него. Но ведь иногда бывает полезно и вчитать мысли, чтобы затем глядеться в них, как в зеркало. Я часто ругаюсь на поколение миллениалов, но в сущности упреки мои несправедливы. Ведь за детьми всегда стоят отцы, и часть вины за беспочвенность миллениалов несут их отцы, те, кого сегодня не совсем правильно называют «бумерами». Взросление последних, в свою очередь, пришлось на страшный период девяностых, на век, когда старые идеалы были утеряны, а на их место был поставлен склепанный на скорую руку принцип «кто сильнее, хитрее, пронырливее — тот и прав; остальное либо блажь, либо обман». Родитель, исповедующий подобный принцип, может только вырастить, прокормить ребенка, но не воспитать его. В этом, мне кажется, состоит главный, трагический разлом поколений: наше поколение не воспитывали дурно, нас просто не воспитали. И теперь мы возлагаем надежды на следующее поколение русских «мальчиков» и «девочек»: мы дадим им то, что не получили сами, и они будут другими — открытыми к счастью, добру и вере. Отчасти к этой мысли подводит и финал самого фильма, снятого, к слову, ровно в 1990 году. Мы видим тех же мальчиков, но не героев Достоевского, а детей-актеров, участвующих в православном богослужении. XX век отнял у поколения дедов и отцов русскую православную веру — теперь наша задача состоит в том, чтобы воскресить веру наших прадедов в сердцах наших детей. Но, как сказал один из зрителей фильма, в этом вообще состоит роковая ошибка нашей истории: раз за разом разочаровываясь в поколении отцов, мы отворачиваемся от него и возлагаем надежды на новое поколение. Надежды совершенно беспочвенные, поскольку каждый мальчик, в конечном счете, обречен стать тем же самым отцом.

Обращайтесь. А ещё лучше просто послушайте My beautiful dark twisted fantasy.

Встречая на трассе плакаты к осенним выборам, поймал себя на мысли, что весь наш (а может быть и мировой) партийный паноптикум может быть описан с помощью этих двух мемов.