Издательство Ивана Лимбаха

В конце августа из жизни ушел венгерский прозаик и драматург Петер Надаш, один из крупнейших писателей нашего времени. Незадолго до кончины Надаша с ним побеседовал Артем Комаров. Разговор шел о любимых книгах писателя, о времени и творчестве, о жизни и смерти. Предлагаем ознакомиться с их беседой. «Я родился от матери, пройдя через ее родовой канал, а теперь тем же путем я сам рождаю собственную смерть». https://gorky.media/context/velikie-proizvedeniya-rozhdayutsya-v-odinochestve

На «Горьком» — разговор Артема Комарова с Петером Надашем. «Воспоминания Анны Григорьевны Достоевской или Софьи Андреевны Толстой будут восхищать, благотворно влиять на меня до самой смерти — а может быть, и после нее». • Золотая Адель: Эссе об искусстве • Путешествие вокруг дикой груши: собрание малой прозы (электронная книга) • О любви земной и небесной (электронная книга)

С 17 по 20 сентября в Саратове на улице Волжской пройдет XII книжный фестиваль «Волжская волна». Запланированы встречи с писателями, презентации новых книг, лекции, дискуссии, мастер-классы и поэтические выступления. Мы привезем самые последние новинки и некоторые редкости, к примеру, «Статьи и письма 1934–1943 годов» Симоны Вейль и переписку Ольги Седаковой и Владимира Бибихина «И слову слово отвечает». Книги издательства можно будет найти на стенде Е19. Где: ул. Волжская Когда: 17-20 сентября, с 10.00 до 20.00 Программа

Выбрали несколько эссе из сборника «Шелковый собор» Сары Даниус, о которых хотим рассказать чуть подробнее, ведь темы, интересующие Даниус, разнообразны, а стиль письма — отточен и изящен. В эссе о Бобе Дилане, написанном в рамках Нобелевских чтений, Даниус защищает Дилана как поэта, причем не вопреки тому, что его стихи существуют в песнях, а именно благодаря этому. Дилан связывается с огромной традицией — от фольклора и блюза до Рембо, Шекспира и Блейка, он — «странствующий певец с гитарой за спиной, который постоянно отыскивает продуваемые всеми ветрами перекрестки, где сходятся старое и новое, высокое и низкое, устное и письменное, белое и черное, фольклор и современность, религиозное и светское, индивидуальное и коллективное». В эссе «О письмах Марселя Пруста» Даниус пытается увидеть живого Пруста за огромным монументом «В поисках утраченного времени». Пруст не оставил дневников и автобиографии, единственным способом поддерживать контакт с миром были письма, которые становятся входом в его повседневную жизнь, именно из них мы узнаем об обстоятельствах, имеющих решающее значение в жизни писателя — «сложная любовь к родителям, особенно — к матери, зацикленность на диете и здоровье, переводы трудов Рёскина, любовные неудачи, растущая популярность и многое другое». Одно из самых красивых эссе — «Алхимия черного: Баленсиага» — было написано как часть серии статей о модельерах-новаторах. Даниус видит Баленсиагу как скульптора, в чьих руках ткань принимает идеальную форму, драпируется и по-особенному отражает свет. Недаром название одной из выставок нарядов Баленсиаги отсылает к роману Маргарит Юрсенар «Черная стадия» (в русском переводе «Философский камень») о выдающемся алхимике Зеноне, ведь то, к чему прикасался Баленсиага, превращалось в золото. История жены Ласло Мохой-Надя Люсии, которая долгое время оставалась в тени мужа, рассказывается в эссе «Она создала визуальный образ Баухауса: Люсия Мохой». Даниус показывает, что именно новаторский художественный язык Люсии стал неотъемлемой частью образа Баухауса во всех его элементах, будь то здание, стул или кофейник. В эссе «Наряд для стула номер семь» Даниус рассказывает, как ее избрали членом Шведской академии. Радость от новости быстро сменилась практическим вопросом: а что, собственно, надеть? Ей предстоит торжественное заседание, речь, подписание устава — и место на знаменитом стуле номер семь. Именно этот стул когда-то занимала Сельма Лагерлёф, первая женщина — член Шведской академии. Даниус обращается к кутюрье Перу Энгсхедену. Она рассчитывает на обычную процедуру: снять мерки, выбрать ткань, подождать пару недель, но Энгсхеден начинает с другого — он наблюдает за клиенткой: как она говорит, двигается, жестикулирует, чувствует себя в пространстве. Так появился «шелковый собор» — три платья, вдохновленные Прустом, Бальзаком и Вирджинией Вулф. Другие герои текстов Даниус — Гюстав Флобер, Светлана Алексеевич, Томас Манн, Кристиан Диор, Ирвин Пенн, Ли Миллер — и не только. На фотографии — выступление блистательной Даниус на церемонии вручения Нобелевской премии в Стокгольме в 2017 году.

Разыгрываем книги! Сегодняшняя викторина посвящена роману «Эскадрон "Гильотина"», события которого разворачиваются на фоне мексиканской революции. Это исследование природы человека и деформации личности во времена общественной нестабильности, когда чувство справедливости может привести к кровопролитию. Три победителя получат книги, посвященные разрушительной природе революции и объединенные жанром притчи — «Эскадрон "Гильотина"» Гильермо Арриаги и «Бунт» Владислава Реймонта. Чтобы принять участие, ответьте на вопросы до 13 сентября. Победителей определим 16 сентября. Желаем удачи!

Сегодня день рождения Томаса Венцловы — литовского поэта, эссеиста, филолога, переводчика и близкого друга Иосифа Бродского, адресата нескольких его стихотворений. Сердечно поздравляем! Делимся фрагментом из книги «Точка притяжения: разговоры с Эллен Хинси», вышедшей в издательстве в 2021 году. Это развернутое интервью, охватывающее восемь десятилетий, в котором личная и политическая история тесно переплетаются. Побывал я и в Ленинграде и мгновенно влюбился в него — обычная реакция почти всех новоприбывших. Он разительно отличался от Вильнюса: огромный, идеально плоский, разрезанный надвое могучей рекой, полный классических зданий и золотых куполов. Папа показал мне места, упомянутые в его любимых «Евгении Онегине» и «Медном всаднике», вещах, которые мы оба знали наизусть. Точка притяжения: разговоры с Эллен Хинси, Томас Венцлова

Сердечно благодарим всех наших читателей, принявших участие в квизе по роману Торстена Юнссона «Конвой». Некоторые из предложенных вопросов были непростыми, а некоторые не предполагали однозначного ответа. Нам в Издательстве достоверно не известно как добирался до точки формирования конвоя автор романа. Поэтому говорить можно о возможностях. Скорее всего он летел регулярным рейсом шведской авиакомпании ABA из Стокгольма в британский аэропорт. Списки пассажиров де-факто согласовывались с германской и британской стороной. Самолёты окрашивались в оранжевый цвет, имели огромные надписи на двух языках ШВЕЦИЯ, летели со включенным освещением по строго согласованному коридору. Менее вероятен морской путь из Гётеборга: журналист газеты антинацистской направленности, принадлежащей еврейской семье, мог иметь «неприятности» в случае германского досмотра. В то же время он не был столь «важной птицей», чтобы вывозить его рискованным рейсом британской BOAC, которая тоже летала в Стокгольм. Со швейцарским дипломатом всё проще: текст романа содержит подсказку — сначала автомобиль, потом самолёт. Скорее всего на автомобиле из Берна через оккупированную Францию, нейтральную Испанию в Лиссабон, а оттуда регулярным рейсом BOAC. На фото - в аэропорту Лиссабона рядом стоят самолёты BOAC (слева), Lufthansa (в центре) и португальской авиакомпании (справа). Вопрос № 8 об этнических стереотипах весьма непрост. Безусловно, этот прием и раньше часто использовался в качественной литературе для самых разных целей. Однако сегодня отношение к нему пересматривается. Многие полагают, что теперь стереотипы допустимо вводить исключительно ради их последующей деконструкции. Мы поздравляем Павла, Аяжан и Елизавету. Призы — романы Торстена Юнссона «Конвой» и Стига Дагермна «Змея»  — скоро отправятся к победителям.

Прочитал роман «Конвой» шведского писателя Торстена Юнссона, недавно вышедший на русском в издательстве Ивана Лимбаха. Честно говоря, до анонса книги издательством об авторе я ничего не знал, поэтому перед чтением решил узнать, кто это такой. Оказалось, что Юнссон был заметной фигурой в шведской культуре сороковых — не только писатель, но и журналист крупнейшей газеты Dagens Nyheter — сначала её репортёр в Нью-Йорке, а затем культурный редактор. А также Юнссон был переводчиком: переводил на шведский Хемингуэя и Стейнбека, о которых также писал статьи. Отмечают, что популярность работ Юнссона после его ранней смерти сильно уменьшилась, однако всё равно критики и сейчас регулярно отмечают важность и ценность его трудов, особенно выделяя именно «Конвой», единственный относительно крупный роман писателя. Детали биографии не только помогли немного сориентироваться в том, кем был автор для шведской литературы, но и дали некоторые подсказки к пониманию самого романа. Журналистский бэкграунд и увлечение американской прозой отразились в тексте «Конвоя»: лаконичный слог, много диалогов и внимания к деталям, при этом почти полное отсутствие субъективного авторского комментария. Юнссон пускает нас в сцену, всё показывает, а задача делать выводы уже возлагается на читателя. Так в «Конвое» нет положительных или отрицательных героев, есть люди со своими историями и целями, характерами и особенностями. Кто прав в споре двух персонажей? Решаем сами. И сюжет тоже располагает к размеренному, вдумчивому чтению: здесь почти ничего не происходит в обычном «приключенческом» понимании. Группа персонажей разных происхождений и профессий плывёт на корабле из Европы в США во время Второй мировой войны. Путь долгий, поэтому персонажи активно общаются, ведут беседы, играют в игры и проводят время вместе, рассказывая или утаивая что-то о своей жизни. Русский дипломат, американский солдат, владелец банановой плантации, британская журналистка — компания подобралась крайне разномастная классово и идеологически, и «Конвой» оказывается своего рода снимком, запечатлевающим долгий для персонажей, но в целом короткий период их жизней на корабле. Причём не только их, но и самого Юнссона. Тут снова биография автора дополняет контекст: писатель частично основывает роман на личном опыте — в 1943 году он сам проделал этот путь в Штаты на корабле в составе конвоя. Поэтому тревога, ожидание беды и неопределённость, сопровождающие героев на протяжении путешествия, для Юнссона были не только литературным материалом. Степень автобиографичности романа, впрочем, остаётся под вопросом: ключевым персонажем здесь становится не человек, похожий на самого Юнссона, а поляк Боровский, у которого совсем другой бэкграунд. Интересно, что это совершенно не «шведский» роман — в сюжете нет ни одного персонажа-шведа, всё действие проходит далеко от Швеции, страна вообще упоминается лишь мельком. Как отмечает переводчица Елизавета Голубева в послесловии, такая «безшведскость» может отражать нейтральный статус страны во Второй мировой войне — решение, которое до сих пор может вызывать дискуссию. В небольшом, медленном, но насыщенном романе Юнссону удаётся поэкспериментировать даже с формой: каждая из трёх частей отличается от другой и динамикой, и способом повествования. Обратите внимание на «Конвой», если любите неторопливую прозу, интересуетесь литературой и культурой военного времени и хотите открыть для себя ещё одного шведского автора, как это сделал я.

Делимся отзывом на роман «Конвой» Торстена Юнссона.

Делимся планами на «Осень» и открываем первые регистрации. – – – – – – – – – – – – – – – – – – 10 сентября Новое меню, первые заседания кураторских книжных клубов, подарочные сертификаты и карты лояльности. 11 сентября Разговоры и музыка о путешествиях и краеведении от Рязани до Токио через Покровку. 12 сентября Маркет, велозаезд, античность, размышления о родных и неродных городах и музыка среди книг. – – – – – – – – – – – – – – – – – – Подробности — в карточках, а программа и регистрация на события «Осени» — на сайте.