KATABASIA 🕘 история названий (1)

✡ Happy Crowleymas, дорогие подписчики! Сегодня Великий Зверь, самый порочный человек на земле, поэт и альпинист перешагнул отметку в полтора века - 151 год! По этому случаю публикации сегодняшнего дня будут посвящены именно ему, Пророку Нового Эона! Do what thou wilt shall be the whole of the Law

151-й день рождения Великого Зверя несёт благие знамения: кроулиана становится всё меньше культом его личности и всё больше — его начинанием, продолженным другими людьми. А это — залог здорового развития к҉̵̶҈у҉̷̶л̸҉̶҉ь̶̶т̶̶а̴҉̶̶ традиции! Издают дневники Леи Хирсиг, заново исследуют дружбу пророка с Нойбургом и Фуллером, возвращают в историю влиятельную Джейн Вулф, пересматривают отведённые женщинам ритуальные роли — и, конечно, обнаруживают за Багряными Жёнами и верными ученицами самостоятельных магов, без которых многое попросту не состоялось бы. И это фигуры деды Алика совсем не умаляет, наоборот — показывает масштаб и силу его потока, в котором нашлось место чужой воле, чужим открытиям и даже несогласию с самим пророком. Кроули не стал ни чёртом из газет, ни святым телемического православия, зато остался большим мастером навалить кринжа и перегнать его в чистое золото Духа — с которым уже полтора века имеют дело и те, кто самому алхимику решительно был бы не по нраву. Давайте сегодня вспомним, что мы об этом золоте, его добыче и примесях писали. За последний год наша кроулиана пополнилась тремя главами «Книги лжей» Ричарда Метцгера: — «Лири и Кроули», Роберт Антон Уилсон связывает пророка Телемы, Тимоти Лири, египетских богов и трансмиссии с Сириуса в сеть, где мистификацию не всегда удаётся отличить от посвящения. — «Нимб из мух», Петер-Роберт Кёниг проходится по телемитским порядкам, непогрешимости пророка и способам превратить освобождение в послушание. Праздничное чтение для крепких религиозных чувств. — «Магический блицкриг», Питер Левенда разбирает переплетения оккультизма, разведки и Второй мировой, в которых Великий Зверь тоже успел оставить след. К первому абзацу стоит перечитать главу «Жрицы, ведьмы и женское движение» о Кроули, а к вопросу о том, что именно он умел перегонять, — «Многообразие магического опыта» Марко Пази. Ну и пройти всю дистанцию вместе с именинником можно в нашем переводе биографического комикса «Алистер Кроули: скитаясь в пустыне». Begin the Crowleymass, конфиденты. За Волю, которой хватает и на то, чтобы самому себе быть изобилием. Оригинал: https://katab.asia/2026/10/12/ac-151/

Сегодняшний вечер давайте посвятим классике — единственному фильму Сан Ра «Space is the place», столь же наивному-ненаивному, сколь и вдохновляющему. Сан Ра, маг, джазмен, визионер, то ли воплощённый недобрый дух, то ли высокий посвящённый или сумасшедший, мошенник, инопланетянин, очень своеобразный художник всю жизнь был занят созданием мифа. В центре его психокосмоса высилась его собственная могучая и яркая фигура, фигура чудотворца, способного на равных играть в игры с Сатаной. Но чудеса его заключались не в полётах над изумлённым Римом или оживлении идолов, а в музыке, которая может переместить население целой планеты в совершенно иное будущее — понимайте это прямо или метафорически. Это был миф о том, что мир и жизнь могут быть совершенно иными — полными света, цвета, музыки и божественного присутствия. Наиболее завершённой и краткой манифестацией этого мифа и стал фильм (а наиболее полной — вся музыка, написанная Сан Ра). Миф этот наивен, но не так и не в том смысле, в котором поначалу может показаться. Когда «пришелец из космоса» высаживается на Земле на настоящем звездолёте и заявляется в гетто, там его ждут только насмешки и издевательства над цветастыми костюмами. Суровые местные ведь не столь наивны, чтобы поверить, что перед ними чернокожий египетский бог. Сан Ра принимает насмешки, но отвечает достойно: да, вы можете надо мною посмеяться, но вы ведь в вашем мире не менее призрачны, чем я сам. Аргумент не только бьёт в цель, но и как будто превращает Сан Ра из дивного деятельного сумасшедшего в художника, трезво работающего на социальные темы — он ведь понял, что сказал? Понял?.. Несмотря на убедительный ответ, припрятанного в кустах звездолёта он не отменил. И сам Сан Ра не только прекрасно понимал, как из своей странной позиции обращаться с критикой, но и осознавал, что мифологическое изложение иногда бывает настолько очевидно неубедительным, что переводит внимание на метафорическую истину — как ни странно, более злободневную, чем буквальная достоверность. А такое сальто-мортале, в свою очередь... Какая разница, новое ли воплощение нашёл египетский бог (а это он) прилетевший на космолёте (спрятан в кустах) или хитрый и добрый музыкант хочет для следующих поколений лучшего будущего? Если только его аудитория тоже захочет этого и поверит ему, то такое самосбывающееся пророчество мифологически утвердит его в их соглашении кем или чем угодно. Наивный маскарад оборачивается многомерным магическим наступлением на нескольких фронтах, существующих и несуществующих для разных парадигм. Тёмная сторона такой ненаивности — некоторые этические проблемы происходящего. Сан Ра мог абсолютно беззастенчиво тиранить всех вокруг и самого себя, и в фильме это вполне отражено — когда подготовка выступления затягивается на несколько суток без перерывов и отдыха; как и в действительности, это просто принимается как должное. «В космическое будущее» можно пустить только цветных, то есть чёрных и, может, кубинцев с мексиканцами. И даже некоторых чёрных придётся пустить частично — только их истинно чёрную сторону; то же, что от них останется тут, самого Сатану доведёт до белого каления. Ну а что касается белых, то они только девок бить да тиранить всех вокруг горазды... При этом вполне себе положительные персонажи, достойные войти в царствие ̶н̶е̶б̶е̶с̶н̶о̶е̶ космическое, могут обокрасть пьяницу, пока тот в отрубе — если есть что с него взять, и подавать потом тому пьянице — опять же, дело Сатаны. Но, конечно, они телом закроют Сан Ра, если в него будут стрелять белые (какие же ещё) спецагенты! В общем, смотреть «Space is the place» нужно с эдакой матрёшкой из фиг в кармане: обнаруживать в зрелище чужую наивность, затем раскусить собственную, потом снова чужую и вновь свою... Пока Сан Ра, пользуясь заминкой, заводит звездолёт и улетает-таки в совсем другой таймлайн, где у него всё получилось. Оригинал: https://katab.asia/2026/10/09/mostblackmyth/

В этом году вышло на удивление много хороших хорроров, и ещё больше — на подходе. Например, летом релизнули ретрофутуристический «кассетный» хоррор (с компьютерами на плёночных кассетах, да) «MOLE» — буквально про катабазис в Неврисской ССР. Но вместо изучения Кольской сверхглубокой нужно будет в специальном четырёхэтажном (!) буре погрузиться на 6-8 километров в толщу земли в поисках… причины того, что заговорили мёртвые. Играть нам придётся за собирательный образ талантливого, но лихого советского инженера, помноженный на собирательный образ хорошего отца, который винит себя в смерти маленького сына. Быстро станет ясно, что герой действует скорее в своём внутреннем мире, чем в суровой действительности. И мир этот стремительно превращается из дополнительных закутков реальности, в которых можно подсмотреть забытые навыки или ещё раз оплакать невосполнимую потерю, в опасный лабиринт с минотаврами, путеводными иллюзиями, голосами в голове и чудесными путешествиями (например, из каюты, в которой героя запрут от греха подальше). Сюжет «MOLE» — мистический катабазис с пилотированием тяжёлой спецтехники родом будто из 80-х, правда, не с самым лучшим концом. Есть тут и обещание чуда, и безнадёжный поход под землю за тайной, и вызов высшим силам, земным, подземным и небесным, и многомерное пространство посвящения, разворачивающееся вокруг и дарующее новую правду, и даже ужасный испытатель. Впрочем, всю эту мистодраму можно списать на личные заморочки устроителя нашего веселья, чей «посвящаемый» таки обретёт своё обещанное (замогильное) счастье, но чем это обернётся для всего мира! Хотя «MOLE» — скорее фантастика, местный Мефистофель на редкость хорош. Злобная ложь его настолько высококачественная, манипуляция настолько всеобъемлющая, что ни один обвинитель за руку не поймает, и даже всё обещанное будет выдано… «MOLE» красиво обыгрывает несколько современных хоррорных мифологем сразу в двух сечениях — научно-фантастическом и мистическом. Например, воля древней злой силы может проявляться «язычески», в необъяснимых землетрясениях, «рационально», в видимом и объяснимом, но не до конца понимаемом излучении, и мистически — в способности заглушать или контролировать компьютерную технику. Кроме этого, существует «оцифровка» души. С человеческой стороны она выглядит как «запись» содержимого личности и разума на кассету. А с «иномирного» — как создание цифрового артефакта, связывающего с живой душой, «дремлющей в статических радиошумах» в ожидании нового рождения или обращения живых; к ней даже можно присоединиться. С помощью кассеты возможно не только хранить мертвеца при себе, но и манипулировать им или даже, вольно или невольно, приносить в жертву. И всё это — посреди нескольких часов бредовой галлюцинации, причудливо искажающей псевдосоветские реалии… Очень достойный проект, заслуживающий вознаграждения, хотя можно скачать и так. Оригинал: https://katab.asia/2026/10/08/mole/

Участник Sol Invictus, иллюстратор Current 93, художник, музыкант и учёный-фольклорист Эндрю Стюарт Кинг в 1994 году начал записывать народные песни, музыку и обычаи. В 95-м он переехал в Лондон и стал работать над артом для L’Orchestra Noir, Current 93, Ernte и Sol Invictus, а вскоре и сам стал исполнителем. В своих альбомах он сочетает традиционные песни с индустриальным звучанием, вечные и авторские сюжеты, фольклор с самодельной мистерией. Самый известный его альбом — «Рана Амфортаса», «The Amfortas Wound». В нём и сон тамплиера про Храм Еноха и горящий куст, и традиционная баллада про убийцу и няньку, заманивающих мать на плач младенца, и история отвергнутой женщины, убившей возлюбленного и предложившей свою постель слуге, и стихотворение Киплинга про солдата Первой мировой, принимающего чашу страдания в виде отравляющего газа. Название альбома отсылает к незаживающей ране хранителя Грааля как идеальному для творчества Кинга образу, сочетающему священное с болью, желание с гибелью, а исцеление — с причиной раны. Всё творчество Кинга пропитано этой атмосферой двойственности, что картины, что музыка — тревожной, сновидческой близостью священного и проклятого, мистической истины и необратимого падения… в совершенно обыденном антураже. Обнажённая дева у одной из колонн врат, ведущих к оку в треугольнике — смертельное искушение или приятное отвлечение? Тёмный образ в зеркале на том же пути — опасность или иллюзия? Возвращение мёртвого возлюбленного — утешение в любви или угроза смерти? Голос Кинга ведёт сквозь эти истории с торжественностью молитвы, возвращая силу старым чарам и сплетая новые. Оригинал: https://katab.asia/2026/10/08/aking/

В последний раз Эвола и группа Ур появлялись на страницах Катабазии когда, в 2012 году, кажется? Много воды с тех пор утекло, ан вот Ричард Метцгер включил-таки пару глав посвященных il magico barone в антологию оккультных размышлений современных медиамагов, «Книгу лжей». Первая из них, «Боевые руководства Юлиуса Эволы по восстанию против современного мира», это небольшое вступление Майкла Мойнихана и пара слегка отредактированных им (насколько и в чём — мы не знаем...) отрывков из книги материалов группы Ур «Введение в магию: ритуалы и практические техники». Мойнихан приписывает эти отрывки, подписанные соответственно Ea и Iagla, Эволе. Что ж, по эклектичности эти отрывки действительно вполне достойны хаос-магического трактата, но как будто в главном, мятежном и беззаконном духе, Эвола промахивается начисто. С другой стороны, Метцгер собирал своего рода попурри-генофонд (мемофонд?) для хаос-магов XXI-го века, а вторая глава от Эволы посвящена оккультной войне. Вероятно, составитель считал, что некоторое приземление и уход от инфантильной хаос-магии с духами-котиками, избавляющими от пробок, к дисциплинированной и, возможно, политизированной практике этим самым магам не помешают.  «Книга Лжей» Ричарда Метцгера, глава 29: боевые руководства Юлиуса Эволы В повседневной жизни нужна дисциплина, которая позволяет осознать бесполезность всякой сентиментальности и эмоциональности. Их нужно заменить ясностью и действенностью, отвечающими обстоятельствам. Стань подобен хирургу: вместо сострадания и жалости соверши операцию, которая принесет реальное облегчение. Стань подобен воину или атлету: вместо страха и безотчётного волнения перед опасностью с мгновенной решимостью сделай всё, что в твоих силах. Жалость, страх, надежда, нетерпение, тревога — всё это надломы духа, питающие скрытые, вампирические силы отрицания. Возьмём сострадание: оно нисколько не уменьшает несчастья другого человека, зато позволяет этому несчастью возмутить твой собственный дух. Если можешь — действуй: стань на место другого, подари ему свою силу. А иначе — отрешись.

За недавней чашкой ромашкового чая перед концом света наш новый автор Ира Левченко размышляла о возвращении человеку его доли участия в удобно «неизбежном» будущем тёмных теорий. А в этот раз она отправляется в заброшенную психбольницу Алленберг в Калининградской области, чтобы с помощью акторно-сетевой теории Бруно Латура на её руинах обнаружить воплощённые в каменной кладке представления о норме и безумии, отделить связи, правила и представления между людьми и вещами от них самих, а стену — от направлений движения, которые она задаёт. И выясняется, что не так-то это просто — одни и те же стены формируют лечебницу, военный объект, достопримечательную руину, предмет размышления. И в каждом случае действуют по-разному. Даже сама попытка описать происходящее вовлекается в сеть участников: сетевые байки, собственные поездки и последовавшие размышления формируют новый текст, порождающий новые расходящиеся тропы — уже для читающего сейчас эти буквы.  Стены тоже что-то делают Но дальше случилось кое-что интереснее развенчания страшилок. На экскурсии нам рассказали о философии пространства, экскурсовод привёл пример: если поставить перед человеком стену, ему уже не нужно приказывать, куда идти. Стена сама изменит набор доступных действий — её придётся обойти, перелезть, остановиться, выбрать другой маршрут. В его рассказе это было связано прежде всего с Фуко, дисциплинарными пространствами и архитектурой, которая позволяет организовывать человеческое поведение без необходимости каждую секунду непосредственно им управлять. Но меня в этот момент заинтересовала другая сторона происходящего. Я почему-то зацепилась за эту стену. Потому что если стена действительно изменила моё действие, почему в описании происходящего она должна оставаться пассивной декорацией?

Сегодня нашему проекту исполняется шестнадцать лет. Новостью, которой мы все уже хотим насладиться, мы пока вас порадовать не можем, но по крайней мере пик рилейтед — разрешение уже близко. Шестнадцать лет — долгий срок. Площадки, на которых существовала Катабазия, возникали, расцветали и рушились. Зарождались, реализовывались или пропадали втуне творческие замыслы. Приходили, уходили и возвращались или навсегда исчезали люди — центральные персонажи и деятели проекта, конфиденты и гранд-конфиденты, редакторы, художники, авторы, друзья, братья и сёстры. Не счесть плановых мистических трансформаций, которые мы пережили, которые закончились конструктивными или неконструктивными потерями или навсегда нас изменили. И всё же — мы не только продолжаем, но и берём на себя более амбициозные задачи и планы, которые, даже если дольше, чем надеялись, всё равно выполняем. Можно быть уверенным: условия будут меняться, но если только неведомая сила не решит прокипятить этот заражённый жизнью каменный шарик, то мы не отступим и не исчезнем. А это значит — для всех нас снова придут и новая весна, и новое Лето Любви, и новая Зима Ненависти, и любой неведомый ещё ныне сезон, какой бы нам ни взбрело в голову. Благодарить за это стоит вас, всех и каждого читающего сейчас эти строки. Тех, кто все эти годы всем возможным нас поддерживал или проклинал на чём свет стоит, кто донатил на наши безумные проекты и смотрел фантасмагорические новогодние обращения, исполнял эти проекты, снимал эти обращения, писал или рисовал, редактировал или верстал для нас, читал и смотрел написанное и нарисованное, кто кидал в нас цветок или тухлое яйцо — и тех, в кого они попадали; тех, кто жил и дышал полной грудью вместе с нами и в общем контексте, на нашей контркультурной волне. Спасибо. С шестнадцатилетием, конфиденты, с Праздником. Пусть этот путь не заканчивается. Вечная слава горящим сердцам.

Сегодня в 3:05 по Вавилону-на-Москве наступает астрономическое осеннее равноденствие — осень уже почти перевалила за середину, скоро ночь станет длиннее дня (по крайней мере, в полушарии, где пока что обитает больше всего конфидентов). Время насладиться плодами сделанного в этом году (или огорчиться ими — смотря по сделанному), отрефлексировать всё, что произошло за последние 9-12 месяцев и принять решение, стоит ли двигаться на следующем витке Колеса тем же образом или поискать нечто новое. Время разобрать собранное и решить, что из него действительно наше. В этом году что-то пришлось (и ещё придётся!) снимать с поля раньше срока, что-то нести окольными дорогами, кое-что спрятать до лучших времён. Не все сегодня окажутся за общим столом: одни теперь далеко, другие могут, но не придут. И всё же стол накрыт. И за ним давайте отделим спрятанное под полой от подсунутого извне, необходимое от привычного, собственный голос от заученной реплики. Вспомним всё, что дошло до этой точки, не став себе чужим: людей, дела, трезвость; сохраним способность узнавать друг друга в сгустившемся мраке. С Мабоном, конфиденты. Пусть у каждого найдётся что разделить — и с кем. Оригинал: https://katab.asia/2026/09/23/mabon2026/

Ну а что касается летних фестивалей и лондонских конференций, то тут интересен один из крупнейших арестов в истории британского права: столкновение фестивальщиков с властью в 1985 году, т.н. «битва при Бинфилде» (на самом деле — битва на бобовом поле). Фестивали в Стоунхедже с 1974 по 1984 годы вызвали недовольство местных, и полиция получила указание не допустить его проведения. Полицейский кордон остановил колонну из 600 кочевников-нью-эйджеров и устроили им жестокое винтилово — кочевники таранили полицейские машины и якобы «забрасывали их кусками дерева, камнями и даже бутылками с зажигательной смесью». По другой версии никаких бутылок с зажигательной смесью у них с собой не было, да и всё, что те пытались сделать — доехать до Стоунхенджа. В результате почти все (больше 500 человек) были задержаны с избиениями. Фестивальщики не сдались, с 1985 по 1999 годы аресты были ежегодными и иногда исчислялись сотнями. Празднования солнцестояний в Стоунхендже проводятся и сейчас, а вот Stonehenge Free Festival всё-таки остался историей. С другой стороны, Glastonbury Festival, эдакий «британский Вудсток», с 1970-го года так и проводится до сих пор. Как и летние фестивали, проводимые в помещениях конференции и слёты в Лондоне служат коммуникации и налаживанию связей между язычниками, оккультистами, нью-эйджерами — и любым хоть сколько-то политизированным «эзотерическим» крылом, будь то почитательницы Богини или фем-ведьмы.