ALEXOF 🕘 история названий (1)

Solar-Is - Последняя Поэма (Полная версия) Новое исполнение | клип #последняяпоэма #тагор #рыбников #hardrock #solaris #солярис #риодежанейро #фавелы #токио #индия #агра #джайпур #кхаджурахо #париж #ньюйорк #боголюбово #покровананерли #шамбор #шеверни #пиза #дубай #новыйорлеан #ласвегас #вашингтон #мельбурн #владимир #ярославль #санпаулу #музыка #клип

Solar-Is - У чёрного моря #Одесса #Черноеморе #учерногоморя #море #СтараяОдесса #музыка #SolarIs #Солярис #Sovietunion #vintagevibe #historybroughttolife #rarefootage #historicalsecrets #viralhistory #nostalgiatravel #ретроэстетика #советскоепрошлое #ностальгия #винтаж #ожившаяистория #редкиекадры

И, возможно, главный поставщик высокохудожественной безысходности со времён Ветхого Завета. https://www.youtube.com/watch?v=H99np7ghO-4&pp=0gcJCT8LAYcqIYzv

Вот не догадался как-то Гайдай Семён Семёныча засунуть в чрево к киту, или Рязанов не додумался, например вшить Новосельцева в Персея, чтобы он спасал свою Андромеду Людмилу Прокофьевну от чудовища-государства. Хотя как посмотреть, может Новосельцев в самый раз и спасает свою Прокофьевну от государственной службы – была прикована к скале бюрократического аппарата, а Новосельцев её расковал. У Звягинцева всегда классическая трагедия. При чём не просто трагедия, а эпичная трагедия. Как война. Когда у человека конфликт, да что конфликт – столкновение, с государством и когда государство-монстр однозначно убьёт человека. Трагедией ударить – оно как-то пристойнее будет! А мифологизированной трагедий тем более. Больнее и след потом в голове долгий. Это несомненно великий режиссёр. Но у меня есть к нему одна претензия. Одна маленькая, но очень серьёзная претензия. В его фильмах нет юмора. Вообще. Всё есть, а юмора нет. И это серьёзная претензия. Впрочем, у Толстого юмора тоже нет. А как велик! А какой слог. Какой язык. Какая мощь. Анна то его Каренина и морфинистка, и жена непутёвая. А если подходить к ней с мерками современного наркоконтроля и семейного кодекса? Опять же железнодорожную статистику подпортила. Но как рассказано! Так вот киношный язык Звягинцева чрезвычайно сильный и бешено могучий. И узаконенный Каннами. Великий режиссёр, хоть и без юмора. Вообще. Ноль. Пустыня. Сахара. Юмор в его фильмах встречается примерно с той же частотой, что единороги на заседаниях Госдумы. Кто-то скажет – ну, так трагедия же! И что? В любой трагедии есть место сарказму или юмору. В Гамлете – это могильщики, которые ехидничают над смертью, когда копают могилу Офелии. Или у Достоевского в Братьях Карамазовых пьяные выходки Фёдора Павловича – закачаешься от смеха. При этом роман заканчивается убийством, судом и размышлениями о Боге и страдании. Всё есть у Звягинцева. Гениальность есть. Саспенс есть. Визуальный язык есть. Мифология есть. А юмора нет. Его Минотавр, конечно, тоже замешан на мифе. Что это за миф, мы, о чудо, догадались. Судя по носкам. В некотором смысле попахивает штампом. Да, крутым! Звягинцевским. Но штампом. Вероятно, штампом снова гениальным. И это уже некий символ кино имени Звягинцева. И, конечно, я немного поморщился от его каннской речи. Потому что обращаться к людоеду с просьбой не есть людей — это как уговаривать акулу перейти на веганство. Это как просить крокодила обнять антилопу исключительно в гуманитарных целях. Это как написать коллективное письмо комарам с требованием прекратить дискриминацию отдыхающих. Потому что просить серийного убийцу в разгар его процесса не убивать — это всё равно что пытаться остановить несущийся с горы поезд силой мысли или уговаривать диарею подождать до четверга. А потом, как и все разумные эгоистичные существа подумал, ну вот когда доползёшь до такой сцены – скажешь мастерски, а пока сиди и не отсвечивай. И всё же в интервью Звягинцев повторил мысль, что именно этот человек может одним движением брови закончить войну. И вот тут, мне кажется, великий режиссёр ошибается. Великий режиссёр. Но ошибается. Не может закончить эту войну этот, не побоюсь этого слова, Плешивый хуй берёзовый. Не в его это уже власти. Потому что, споткнувшись об Украину, этот Пустоглазый выползень просрал своё прежнее могущество. Внутри зашуганной страны он ещё сидит на троне. Как дед в старом автобусе, который уверен, что управляет движением, потому что занял место возле окна. Но сама война давно уже вышла за пределы его персональной власти. И понял я это не так давно. Собственно, я вообще собирался сделать ролик про геополитику. А наговорил про кино. Впрочем, это тоже симптом. Потому что великое кино тем и отличается от обычного, что после него ты хочешь говорить не о кино. А о жизни. О человеке. О власти. О чудовищах. И о том, почему после гениальной сцены с одной-единственной слезой обязательно должны появиться чавкающие свиньи. Потому что это и есть Звягинцев. С нетерпеньем жду его Минотавра. Великий режиссёр.

Хотел бы я иметь такого друга, как адвокат Вдовиченкова? Нет. Хотел бы я иметь такого друга, как автослесарь Серебрякова? Боже сохрани. Хотел бы я иметь такую жену, сестру или подругу, как у автослесаря, актриса Лядова, которая ходит с лицом перманентно страдающей рыбы, а потом прыгает в постель к первому встречному юристу, потому что ей «тоскливо»? Боже сохрани от такого семейного счастья! Упаси Господь. Такую семью? Да проще сразу завести крокодила. От него хотя бы заранее знаешь, чего ожидать. А вот у Кристиана Мунджиу – его фильм я тоже пересмотрел – 4,3,2 – Четыре месяца, три недели и два дня, потому что эти два режа соперничали в этот раз в Каннах. Мунджиу взял Главную Золотую пальмовую ветвь за фильм «Фьёрд», а Звягинцев взял Гран-при за «Минотавра». То есть Мунджиу взял каннское золото, а Звягинцев взял каннское серебро. Это была как бы дуэль. И мне захотелось сравнить ещё раз впечатления от этих двух режиссёров. И вот хотя фильму Мунджиу «4,3,2» я поставил 9 из 10, а Левиафану 10 из 10, Мунджиу снимает очень круто. И он оставляет надежду. Хотел бы я иметь такую сестру или подругу, как главная героиня его фильма которая ради своей дуры-подруги проходит через все круги ада? Да, чёрт возьми, хотел бы. Однозначно. Это редкий, штучный, невероятно ценный человек. У Мунджиу среди грязи есть алмаз, а у Звягинцева в алмазном фонде — только отборная грязь. У Звягинцева нет надежды. У него человечество напоминает собрание жильцов в аду. Все друг другу родственники, но никто друг друга видеть не может. И при всём этом — великий режиссёр. А как показана эволюция мэра в исполнении Романа Мадянова. Вначале алкаш законченный. Хотя актёр по жизни не пил. И так сыграть пьяного – это невероятная актёрская мощь. Потом пьяным приехал ночью в дом к Серебрякову вроде как на мировую, ну мировую в его специфическом понимании, как мелкого служителя государственного чудовища. Таким пьяным, что чуть в канаву не брякнулся. Потом в исповедальне получает напутствие у местного попа-иерарха. Потом жестокий деловой руководитель, каким и должен быть образцовый страж-гвардеец у государства-вампира. Таким образом мифология в фильмах Звягинцева всегда, это его фирменный стиль, его родимое пятно. И каждый персонаж истории до мелочей соответствует своему альтер эго, своему библейскому отражению. Казалось бы, дело даже и не совсем хитрое. Берёшь историю, хоть бы даже 30-летней давности, которая в кино уже была. Очень хорошо, если с изменой жены. Даже ещё лучше, если есть измена жены. Чтобы у мужа ветвистые рога, как у оленя. А у Звягинцева на это просто пунктик. Замешиваешь эту историю с библейской историей, то есть чётко раскладываешь кто есть кто в мифе или притче, и наделяешь каждому своему персонажу роль из мифологии. То есть чётко, по линеечке раскладываешь, кто у тебя в сценарии Иуда, кто Иов, кто блудница, а кто царь Ирод, и наделяешь каждого своего провинциального персонажа сакральной ролью из древней мифологии. Если для полной библейской картины в твоём сценарии не хватает персонажей – додумай, долепи, склей, сформируй. И конечно монструозное государство – это будет на твой фильм работать надёжно и убойно. И особенно впечатлит европейского зрителя. Там все знают жестокость монструозность и уродливость Росфедерации. Вот на американцев это не проканает. Им подавай погоню, стрельбу, и чтобы всё взрывалось. Без взрывов экшена и пожарища Оскара не будет. Здесь одним сломом дома экскаватором, как щупальцем чудовища Левиафана не обойтись. Так что с ветхозаветным преданием оно, конечно, способнее будет! А Гайдай-то с Рязановым дураки – по старинке старались. Один ситкомами народ развлекал, то есть ситуативными комедиями, комедиями положений. Где незадачливый герой сражается с внешними нелепыми обстоятельствами. А другой, великий мастер, комедией характеров бил тот же народ. То есть, где тот же незадачливый герой уже конфликтует с самим собой.

Структура фильма вообще гениальна. Длинные кадры приморской природы. Увертюра. Прибытие поезда. Пьянка. Завязка. Пьянка. Развитие. Пьянка. Кульминация. Пьянка. Финал. Пьянка. И снова море, скалы и музыка. А если ещё короче: природа — сцена — пьянка — сцена — пьянка — сцена — пьянка — смерть — пьянка — природа. То есть если бы этот фильм снимал канал National Geographic, он назывался бы «Удивительный мир северных алкоголиков». И ведь работает. Потому что виртуозно замешать историю раздолбанного дома простого автослесаря-алкоголика, элитарную английскую философию семнадцатого века о давлении государства на человека, сдобрив это густым библейским эпосом из книги Иова – это только для начала надо быть авторитетным кино-монархом. Многие режиссёры и сейчас не способны замешать даже салат оливье без творческого кризиса, а тут человек целый Ветхий Завет в кастрюлю засунул. И это ещё только на уровне голого сценария. Я ещё даже не сказал про то, как Звягинцев настаивает саспенс, как он заваривает томительное удушающее напряжение вместе с ритмом своего фильма. Как сама история подаётся постепенно, раскрывая нам свою уродливую суть. У обычного режиссёра стук в дверь — это стук в дверь. У Звягинцева после стука в дверь ты уже мысленно пишешь завещание. Потому что не знаешь, что сейчас войдёт. Полицейский? Бандит? Друг? Жена? Или вообще очередная библейская кара или всадники Апокалипсиса. Это Хичкок с похмелья. Это шеф саспенса уровня Хичкока. Метафора фильма проста и прекрасна в своём цинизме: Государство крадёт дом, церковь крадёт душу, а единственный верный друг крадёт жену. Полный комплект, распишитесь. И актёры. Господи, как они играют. Они пьют как полковые лошади и играют как короли. Такой работе с актёрами спокойно позавидовали бы Станиславский, Бергман, Эфрос и Товстоногов. Звягинцев на площадке поил их в смерть. Работа оператора вообще выше вышнего. Каждый ракурс замотивирован. Иногда проходит минут двадцать, прежде чем до тебя доходит, почему камера стояла именно так. И когда понимаешь, хочется снять шляпу. Или хотя бы просто перестать жевать. А когда догоняешь, приходит понимание – эта сцепка режиссёра и оператора не проста. Они явно вызывают одних и тех же демонов. А финальная сцена с Серебряковым... Уже всё. Уже Чехов. Уже труп есть. Уже приплыли. Уже труба играет отходную. Уже не просто плохо, а как говорится — всё, гражданин, дальше пешком. И сидит пьяный Серебряков. — За что, Господи? Долгий кадр на крупном плане. Ещё не каждого актёра будешь долго держать на крупном плане. У Серебрякова освещена правая половина лица заходящим умирающим солнцем. – За что господи? И у актёра скатывается одна слеза и в ней блеск уходящего солнца. Только одна слеза и только с той стороны, где солнце. Не из обоих глаз, и без всякого искривления лица. Только одна слеза в солнечном блеске: - За что господи? Я не знаю, что в это момент говорил Серебрякову Звягинцев, как настраивал, чтобы именно одна слеза скатилась с нужной стороны, но это получилось. Это гениальная игра, это гениальная съёмка, это гениальная режиссура. И потом чавкающие свиньи. В этом весь Звягинцев. Словно сама природа говорит: — Да-да, очень трогательно. А теперь отойдите, у нас кормление. Или как одеты бандиты и менты. Одинаково. Как пароль из известного фильма. Мы с тобой сегодня одинаково небрежны. Режиссёр как бы говорит нам: в этой прекрасной стране нет никакой разницы между организованной преступностью и правоохранительными органами, это просто два филиала одного и того же Левиафана. И ты понимаешь, что у чудовища много голов, но дресс-код у них общий. Чудовище-государство жрёт людей, друзья – стукачи, церковники – фарисеи, люди – пьющие. Кто-то там говорил обыкновенные люди, квартирный вопрос только испортил их. Нет, они просто пьющие. И только холодные безмолвные пейзажи и холодное море равнодушно смотрят на весь этот спектакль. У Звягинцева в финале хэппи-энда не будет. У Звягинцева нет достойных людей. Про которых можно было бы сказать – достойный. Просто достойный или добрый человек. Вообще. Ни одного.

Библия, водка и депрессия имени Звягинцева или Как Звягинцев превратил похмелье в высокое искусство Послушал интервью Андрея Звягинцева Антону Долину. Звягинцев — великий режиссёр. Без всяких скидок. Это уровень Тарковского. Это уровень Германа-старшего. Звягинцев умный и сверхталантливый манипулятор, как и положено отличному режиссёру. Это уровень режиссёра, который умеет манипулировать зрителем так, как хороший карманник умеет манипулировать карманами пассажиров в переполненном автобусе. Только вместо бумажника он вытаскивает у тебя душу. И делает это с таким изяществом, что ты ещё и благодарен остаёшься. В интервью он рассказывал, что внедрение мифа или библейской притчи в образ – это не его личная гениальная находка, а фича, которую в его мозги заложили ещё во времена учёбы в театральном. И правильно заложили. Потому что маститые педагоги понимают одну неприятную вещь. Человек, даже если считает себя атеистом, материалистом, рационалистом или поклонником научного метода, всё равно живёт мифами. Просто один читает книгу Иова, другой — гороскопы, третий — инструкцию к кофемашине, а четвёртый искренне верит обещаниям политиков. То есть степень религиозности может отличаться, но тяга к сказкам у человечества неистребима. И кинематографистов этому учат специально. Особенно режиссёров. Потому что если ты просто рассказываешь историю — это хорошо. А если ты рассказываешь историю и в неё подсовываешь миф, притчу или библейский сюжет, то получается уже не просто кино, а высокое искусство. А если ты ещё и грамотно его подсовываешь, то глубина истории возрастает многократно. Потому что, во-первых, сложно переоценить глубину мифа или библейской истины, даром что ли они вечные? Им уже несколько тысяч лет, они выдержали цензуру инквизиции и крестовых походов, а уж твою унылую бытовую драму про измену жены они точно вывезут. А во-вторых, эта самая глубина и будет работать на твою киношную историю автоматически, даже без твоего особого участия. Это как купить готовый соус в супермаркете, добавить в него пару травинок и заявить гостям, что ты его вчера и придумал. Почему только ты не шеф-повар мишленовского ресторана? Это как если бы тебе не просто залить воду в бачок омывателя, а залить туда священную воду из Иордана, чтобы машина ехала с божественным пафосом. Поэтому правильный режиссёр должен быть не дикарь какой, а человек образованный. Должен разбираться в мифах, легендах, сказаниях. Зачем? Да потому что это самый дешёвый и ленивый способ сделать свою историю умной. А если ты ещё и насаживаешь своих персонажей на шампуры Ветхого Завета, то ты уже не просто режиссёр, а практически шашлычник метафизического значения. Корифей и обер-мастер своего дела. И если ты, хитрый рассказчик на контракте у Минкульта или европейских фондов, грамотно внедришь древний миф в свою деревенскую историю, то ценность твоей копеечной драмы повышается кратно. И ты – Тарковский. И вот тут Звягинцев — абсолютный маэстро. Царь греческих мифов. Султан библейского эпоса. Как ловко он насадил своего автослесаря-алкоголика Николая в исполнении великолепного алкоголика Серебрякова на ветхозаветного Левиафана из книги Иова. Да ещё отлакировал английским философом 17-го века Томасом Гоббсом, для которого библейское чудовище Левиафан был образом могущественного государства, которое подавляет хаос человеческой природы и таким образом обеспечивает порядок. И всё это работает так, словно сам Господь Бог окончил ВГИК и защитился по специальности «режиссура игрового кино». То есть сценарий пишется так: берём провинциального мужика, отжимаем у него участок, добавляем цитаты из Ветхого Завета, полируем английской философией, и вуаля — у нас готов шедевр, от которого веет такой безысходностью, что хочется завернуться в саван и ползти в сторону ближайшего кладбища. Я в предвкушении его «Минотавра» пересмотрел его же «Левиафан» в третий раз, чисто для того, чтобы освежить в памяти градус экзистенциального запоя. И это, конечно, десять из десяти. По шкале депрессивного реализма.

Solar-Is - Александра #москваслезамневерит #александра #песняалександра #кавер #роккавер #хардрок #женскийвокал #музыка80х #москва80х #ностальгия #ретро #советскиепесни #советскоекино #ссср #школьныйансамбль #ретромузыка #ностальгияссср #рокмузыка #moscowdoesnotbelieveintears #alexandra #hardrockcover #sovietnostalgia #80smusic #retro #russianrock #oldmoscow #nostalgia80s #musicvideo #coversong #fyp

Solaris - Последняя Поэма (Полная версия) #последняяпоэма #тагор #рыбников #hardrock #solaris #солярис #риодежанейро #фавелы #токио #индия #агра #джайпур #кхаджурахо #париж #ньюйорк #боголюбово #покровананерли #шамбор #шеверни #пиза #дубай #новыйорлеан #ласвегас #вашингтон #мельбурн #владимир #ярославль #санпаулу #музыка #клип #премьера

Точно так же, по тем же лекалам, сегодня лавирует другой великий диктатор обмана — Алиев в Азербайджане. Там ситуация — ох какая сложная. Быть крошечным нефтеносным государством, умудряться лавировать и выстраивать свои точки опоры между неоосманской Турцией и агрессивной Росфедерацией — это вам не лобио кушать. И чтобы Турция не сожрала Азербайджан с потрохами, Алиев технично опирается на Росфедерацию. А когда с Росфедерацией большой конфликт из-за её украинского безумия начинается большая проблема и пахнет жареным — на помощь тут же спешит далёкая Америка. Так что всё это недавнее пожимание рук с Арменией, весь этот внезапный мир с ней после такой победной, но чертовски опасной войны за Нагорный Карабах, происходящее в кабинете Золотого парня с халвой вместо мозгов в Кремле — это не просто шоу под камеры, чтобы поручкаться и разойтись. Это невероятно тонкая, точная и гроссмейстерская игра на выживание, где на кону стоят, конечно, личное выживание, но и их целые народы, а Пустоглазый Голый Землекоп в этой игре — всего лишь полезный идиот, у которого опять украли карту. https://youtu.be/N3NvP2j-86Q