Книгочервивость

"Сумерки были холодными, уже не бледными - наступали густо-синие осенние вечера". Бросила следить за сюжетом, упиваюсь текстом "Зимнего склепа" и ем жевательную конфету в желтом дачном кресле.

Очень симпатичный роман взросления, особенно лет для 15-17. Чокнутый отец, милый городок, жуткие песчаные бури, героиня без сотни сложных душевных травм. Мне местами показался наивным, но где я, а где романы взросления)

Я вот подумала, что русская литература по сути своей очень неуютное чтение. Читаешь - и как иголочкой тебя колет все время. Нет ни успокоения, ни выхода, только видишь свою изнаночку и морщишься от осознания всего этого, потому что хочется отвлечься с помощью постоянной занятости, рассматривания свитерков на next, а оно все равно лезет и лезет, даже в книжке про быт советского провинциально чиновника умудряется тебя отыскать

Закончила сегодня книгу Гранина "Картина". Благодаря составителям ЕГЭ все теперь прекрасно знают первые несколько страниц (я думаю, это какая-то ловушка: именно из-за егэшного сборника я прочла "Русский лес"). Книга, надо сказать, не манила обещанием катарсиса, потому что сюжет и герои далеки от меня: мэр небольшого провинциального города видит на выставке пейзаж, в котором узнает родные места, и решает любой ценой заполучить картину, а потом и спасти изображенный вид от застройки. Гранин, конечно, потрясающий стилист: пока мы еще не прониклись теплыми чувствами к Сергею Лосеву, язык книги отдает жуткой канцелярщиной и вообще выглядит как бесконечное издевательство над читателем, да и потом регистр вольно переключается от большой и сильной прозы к языку кабинетов и заседаний, и чем больше героя картина оживляет, тем чаще прорывается из текста огромное и болящее, которому и название-то не придумать, а оно все растет и множится. И вот этот длинная и не особо напряженная история становится для Гранина поговорить об истории, о человеческой жизни, о любви, о судьбе, о свободе воли, о балансе между земным и духовным, а ты читаешь про Лосева с его попытками усидеть на двух стульях и чувствуешь себя все менее уютно, потому что взрослая жизнь полна компромиссов и соглашательств, поступков не совсем по сердцу, а самое главное, осознание того, что все кончится, ничто не вечно, и ты будешь думать, что боролся за что-то важное, а окажется, что и это было не нужно, а нужно... Ну, нужно иногда прийти в какой-то провинциальный городок, посмотреть на давно знакомое полотно и понять, насколько искусство больше жизни.

Пока я пыталась дочитать эту книжку, зазвучал таймер, значит, надо отложить киндл, дошлепать до кухни и разложить обед в тарелки. Иду на кухню, наперерез: “Мама, мама, посмотри, сейчас в ролике будет смешно!” -Дай я макароны положу! -А мне положишь? Я люблю макароны, скорее дай и мне! Мам, смотри, ролик! -Дай уже с макаронами закончить, а! Принесла тарелку на веранду, посмотрела ролик, где очень смешная шутка про “Трех котов”, очень хочу написать про книгу, но надо же поесть, все остынет. “Неделя как неделя” Натальи Баранской - повесть, рассказывающая «о повседневной жизни советской женщины с высшим образованием», если верить интернету. Героиня в целом благополучно живет: НИИ, муж нормальный, отдельная квартира, двое ребят, есть женщины в коллективе, а значит, можно по очереди бегать в магазин и, в целом, все всё понимают. Не понимают только авторы демографической анкеты, которую приносят, чтобы разобраться: почему женщины не хотят рожать? Страна же обезлюдеет, население состарится, работать будет некому, нужно, чтобы в семье было по три ребенка как минимум, государство очень заботится, есть ясли, сады, женщина эмансипирована, можно совмещать работу и материнство, ура, товарищи! И вот героиня пытается вчитаться в вопросы и как-то на них ответить, но выходит только, что за осень была на больничном с двумя детьми 78 дней (и это не рекорд, мы же все всё понимаем), а в промежутках она очень увлекается бегом: потому что туда бегом, сюда - бегом, на работу, на автобус, в переполненное метро, где молодые люди делают вид, что спят или увлеченно читают, чтобы место с сумками не уступить… И вот смотришь на Олю, на ее коллег, понимаешь, что бывает и хуже: недаром семейная азбука начинается со слова “аборт”, и если для кого-то это драма, то для кого-то способ сбежать от мужа-тирана, сохранив хоть кусочек своей жизни. Скажу честно, когда героиня разрыдалась в ванной, я разревелась вместе с ней, потому что всех очень любишь, если рассудить трезво, то повезло, все классно, работа есть, деньги есть, но где же в этом ты, а не бесконечный бег в колесе, чтобы вся эта семейная машина продолжала функционировать, и, конечно, в бытовом плане не сравнить, но вот это ощущение одиночества, изолированности, перегруженности автор уловила идеально. Это, знаете, не про женское несчастье; это и не про осознанный выбор; это про женскую жизнь, которую хочется как-то жить, а не просто перематывать неделю за неделей, чтобы бегом, бегом, не забудь успеть на партсобрание и еще в миллион бессмысленных мест, и пытайся понять, где из влюбленности, моря и ощущения счастья получилась эта неделя. #дляпримерныхжениматерей

Такое чувство, что современная литература распадается на три пути. 1. Романтизировать все! Ну, вы это видели в запрещенной сети) Все должно быть эстетично! Эстетично! И глазу приятно! Романтизируй! 2. Это Балабанов такой. Тут хочется уже поромантизировать, но автор плевать на это хотел. И книги есть хорошие, но напоминает общим настроением сводки об утонувших в выгребной яме деревенского туалета. 3. Это, пожалуй, мой нелюбимый вид. Вечные нытики и ковыряльщики царапин. Читаю сейчас роман, который в рецензиях называют будущим литературы и удивительно красивым произведением; в нем героиня на протяжении нескольких страниц пытается выяснить, купила она на свадьбу платье или все-таки ночную сорочку. В такие моменты даже балабановщина лучше этой тщательно замаскированной пустоты.

Дочитываю "Рассказчицу" Люси Мод Монтгомери. Книга про детей (мы бы сейчас назвали их подростками, проклятая акселерация), которые живут по соседству и обожают слушать истории. Возможно, в этот момент вы ожидаете продолжения пересказа, но я на этом остановлюсь, потому что весь сюжет изложен выше. Конечно, невозможно тут удержаться от того, чтобы отметить несложную метафору гигантского яблочного сада как рая, где пребывают герои и куда изредка получают доступ не слишком испортившиеся взрослые, но книга, как водится, не про метафоры, а просто становится огромным летним (и немного осенним) миром, полным радостей, яблочных конвертиков, горестей, ссор и рассуждений, первых влюбленностей и разочарований, нарядных платьев и штанов с заплатами, завитых волос и кудрявых от природы, историй, внимательного взгляда вокруг и какого-то тихого восторга от заката, облаков, звезд, деревьев, травы и всего того, что плотно нас окружает, если мы перестаем занудничать и смотрим на действительно важные вещи. В общем, чудесная книга; если вы хотели прочесть что-то летнее и отдохнуть, а Брэдбери навяз в зубах, то вот ваша следующая история.

А можно всегда будут каникулы и дача?

Прекрасная книга, просто прекрасная! Знаете, такая ахматовская: вот я надену узкую юбку, сожму руки, пострадаю среди цветущих лип, сбегу, не касаясь перил. Он? Ну, он тоже нужен в этом всем, но в целом, мы, конечно, понимаем, кого на самом деле любит Анна Ахматова) Так и тут героиня в прекрасном платье, в чулках нужного оттенка, и страдает искренне, но так приятно смотреть на эти страдания, укутанные мехом чернобурки.

Я спал на веранде, а день проходил стороной — кололи дрова, вдалеке окликали кого-то. И дождь начинался, и падал шумящей стеной, и яблоня льнула дрожащей листвой к переплету. И дождь проходил, и вечерняя пахла трава, и солнце горело на каплях смородины красной. Я сна не запомнил. Наверно, мне снились слова, чтоб просто сказать, что и вправду мудра и прекрасна текущая жизнь, проходящая мимо меня, которой нет дела до нашей тоски и тревоги, — и дверь открывали, и в сумрак полоска огня ложилась из кухни, споткнувшись на мокром пороге. Михаил Кукин #прозабессильна