Кот Шрёдингера

«Объект Хога» — необычная кольцеобразная галактика, сопоставимая по размеру с Млечным Путём. В центре этого непонятно как возникшего объекта - скопление старых жёлтых звёзд, а вокруг - кольцо молодых голубых светил.

Премию Шведского банка по экономике памяти Альфреда Нобеля присудили Роберту Холлу и Майклу Вудфорду «за микроэкономические основы макроэкономической стабилизации», - в переводе на понятный язык, за исследования того, как экономика страны или региона зависит от решений семей и фирм, и как понимание этих зависимостей поможет властям смягчать кризисы. В 1930-х великий экономист Джон Мейнард Кейнс придумал, как государство может своей экономической политикой смягчать периодические спады экономики («кризисы капитализма», как говорили, потирая руки, марксисты). С тех пор государственная политика стабилизации спадов была основана на стандартных кейнсианских рецептах: во время рецессий экономику стимулировали снижением процентных ставок и увеличением бюджетного дефицита, а когда надо было замедлить перегревающуюся экономику, ставки повышали. Эти старые кейнсианские модели макроэкономики опирались на связи между большими показателями, — например, инфляцией и безработицей. Но во время нефтяных кризисов 1970-х годов оказалось, что кейнсианские модели больше не работают. Они не снижали безработицу, а привели вместо этого к неконтролируемой инфляции. Запад пережил десятилетие низкого роста, высокой безработицы и высокой инфляции. Многие люди считали, что стабилизационная политика принесла больше вреда, чем пользы, и ее следует вовсе отменить, Кейнсианство вышло из моды, экономисты стали уповать на «невидимую руку рынка», которая сама решит все проблемы. Но американские экономисты Роберт Э. Холл и Майкл Вудфорд вдохнули новую жизнь в кейнсианские модели и показали, как можно эффективно проводить политику экономической стабилизации, за что им и присудили Нобелевку. Они поняли, что для решения о том, поднимать ставку или снижать, недостаточно опираться на итоговые макроэкономические показатели. Лауреаты стали изучать, из каких решений людей и компаний эти цифры складываются, и что влияет на эти решения. Холл исследовал, как семьи решают, сколько тратить, а Вудфорд - как фирмы устанавливают цены. Он включил поведение потребителей и фирм в модель, позволяющую предсказать последствия решений центрального банка и оценить, как экономика отреагирует на повышение или понижение процентной ставки. То есть, придумал способ лучше оценить экономические последствия действий властей, с учётом того, что семьи и фирмы легко меняют планы в зависимости от своих ожиданий от будущего. Эти неокейнсианские модели теперь используют центральные банки и финансовые ведомства разных стран. По оценке Нобелевского комитета, модели лауреатов позволяют проводить эффективную политику стабилизации и помогают рассчитывать ответ на экономические потрясения, в том числе на энергетические кризисы. Своевременные меры фискальной и кредитно-денежной политики, исходящие из этих моделей, могут смягчить падения экономики.

В психологии есть эффект установки: найденный однажды способ решения работает как шоры и мешает заметить способ получше. Не спасает даже опыт. В одном эксперименте сильным шахматистам показывали позицию, где был знакомый мат за пять ходов и более короткий, в три хода. Найдя привычный путь, они заявляли, что лучшего нет, хотя приборы показали, что взгляд игроков то и дело возвращался к клеткам с коротким решением. Они смотрели на него, но не видели. Именно про такие ловушки мышления, про то, как их замечать и тормозить, образовательная платформа Level One сделала курс «Шахматы для каждого: как прокачать мышление». Сразу оговорюсь: хорошо играть в шахматы он вас не научит, и уметь играть не нужно. Шахматы здесь тренажёр, который превращает шахматную логику в инструменты для повседневной жизни. На курсе разберёте ментальные ловушки вроде самоуверенности и «хода по привычке», научитесь быстро принимать решения в условиях неопределённости, потренируете фокус и привычку просчитывать последствия на несколько шагов вперёд. Всего 4 лекции, смотреть можно онлайн или в записи. Курс ведёт Николай Маевский: шахматист со званием мастера ФИДЕ, участник международных турниров и чемпионатов Европы и спортивный психолог (работает, в том числе, с гроссмейстерами) 📎 Регистрируйтесь на курс по ссылке, а с промокодом KOT30 получите скидку 30%.

Этому цветку из берлинского Музея естествознания 35 миллионов лет. Его нашли 150 лет назад в балтийском янтаре, описали и забыли, а недавно снова нашли и исследуют. Цветок вроде и небольшой, 3 см в диаметре, но в три раза больше других находок древних цветов, застывших в смоле.

Ёжик в тумане, увеличенный в пятьсот тысяч раз, - агрегат наночастиц диоксида церия, осажденного из водного раствора соли церия. Наноежика создали химики из Института общей и неорганической химии РАН. А великому Юрию Норштейну недавно исполнилось 85, желаем творческих сил!

Все уже знают, что сегодня и завтра на Фестивале науки в МГУ раздают космического Кота? Но у меня еще один сюрприз - на площадках фестиваля и нового Котенка можно добыть, тоже космического и тоже бесплатно. Так мы по безалаберности своей и не нашли спонсора, чтоб наладить регулярный выпуск Котов или Котят, но иногда вот выходим. Для Котенка я среди прочего впервые сделал детский выпуск своей традиционной рубрики про научные анекдоты, - вот он, испытайте на детях у кого есть, а то мои выросли. У нас и на детях изрядного возраста есть что испытать, - например, новый тест ЁГЭ от Гриши Тарасевича - вот его начало ))

еще несколько финалистов Nikon Comedy Wildlife Awards 2026

Между прочим, в субботу и в воскресенье на Фестивале науки в МГУ будут бесплатно раздавать вот такого космического Кота, над которым мы с немалым удовольствием работали последние пару недель. И на фестивале, как всегда, очень интересная лекционная программа от ученых МГУ и РАН.

В связи с Нобелевкой за Ледяной Куб хочу рассказать про особенности подледной ловли нейтрино в зимний период на Байкале. Ведь Байкальский глубинный телескоп – это русский IceCube: обсерватория на Южном полюсе наблюдает сквозь земной шар за северным небом, а байкальская обсерватория присматривает сквозь земной шар за нейтринным небом Южного полушария.   Крупнейшая подводная обсерватория находится на глубине от 750 до1300 метров в южной котловине озера Байкал, в трех с половиной километрах от берега. Однажды в марте, когда байкальский лед самый крепкий, я побывал над телескопом – во временном лагере, который вырастает на льду каждую зиму.   Смотреть было особо не на что: поверхность озера в марте – это снежная пустыня с горами на горизонте. Да и на них долго любоваться не получится – от ослепительного солнечного света, отраженного снегом, уже через пару минут начинают болеть глаза.   А телескоп скрывается в кромешной тьме – для этого его и погружают на километровую глубину. Физикам нужно избавиться от световых помех, чтобы детекторы телескопа смогли увидеть редкие голубые искры черенковского излучения, которые высекут из воды высокоэнергетичные нейтрино, прилетевшие из неизведанных глубин космоса. Интересная для ученых «искра» появляется хорошо если раз в год, когда одно из сверхвысокоэнергетичных нейтрино случайно врезается в ядро одного из атомов, составляющих молекулы воды.   Физики опускают в проруби стеклянные шары (снимки мои), висящие как гирлянды на тросах – из этих тросов с гирляндами всматривающихся в толщу воды детекторов и состоит телескоп. Ученые приезжают сюда каждый год в феврале, - только к этому времени Байкал покрывается льдом метровой толщины, способным выдержать монтажное оборудование, - а уезжают в апреле, когда лед начинает таять. Ветераны экспедиции отработали уже около 40 сезонов, ведь проект глубоководного телескопа начал реализовываться еще в 1980 году, по предложению академика Моисея Маркова, придумавшего, как поймать неуловимую частицу. Именно с этого началась история мировой нейтринной астрономии, Хальцен придумал IceCube позже (вдохновившись, кстати, другой работой русских ученых).   А в те годы Высоцкий, часто выступавший в ОИЯИ, где его очень любили, пел:   «Пусть не поймаешь нейтрино за бороду И не посадишь в пробирку, Но было бы здорово, чтоб Понтекорво Взял его крепче за шкирку».   Во времена, когда лирики воспевали физику, эти строки всем были понятны… Бруно Понтекорво – это знаменитый итальянский физик, первым придумавший, как поймать нейтрино, а потом тайно сбежавший в Советский Союз, - строить коммунизм.   С коммунизмом не получилось, но крупнейший в Северном полушарии нейтринный телескоп построили. 1980-е годы ушли на расчеты, а 90-е – на монтаж первого глубоководного нейтринного телескопа в мире - НТ-200. По конструкции он уже был очень похож на нынешний – те же тросы, закрепленные на дне озера, на которых висят шары-фотоэлементы. Потом его усовершенствовали, а в 2015 году решили строить Байкальский телескоп.   - Эксперименты начались здесь в 1996 году, - рассказал мне Григорий Трубников, директор ОИЯИ. - Но телескоп в то время занимал 200 кубических метров – объем комнаты. Он выдавал одно высокоэнергетичное нейтрино в десять лет, - так статистики не набрать и закономерностей не увидеть. Но в 2015 году телескоп начал быстро расти: каждый год мы добавляли больше 200 новых оптических модулей, и каждый год телескоп получал совершенно фантастическое новое качество. Словно вы участвуете в гонках, и каждый год появляется двигатель, увеличивающий скорость сразу на 50 км/ч!   И все-таки, гонку выиграл Хальцен. IceCube давно развернут на полную мощность, а  Байкальский телескоп через 40 лет после начала экспериментов - все еще нет (он тоже должен занять пространство в кубический км). Его главные создатели, к сожалению, не дожили до 2026-го года. Но дело идет: к октябрю 2026 года его эффективный рабочий объем достиг 0,8 кубического километра, что делает его вторым по мощности в мире. Кстати, сейчас буду в 09.30 мск на Живом Гвозде рассказывать про Нобелевские премии этого года, заходите )

финалисты самого веселого из фотоконкурсов - Nikon Comedy Wildlife Awards 2026