lossan.confidential 🕘 история названий (1)

Вот бывает так, что человек стареет, а голос остается тем же самым, как сорок лет назад. Мама моя умерла. Помолитесь об упокоении рабы божьей Татьяны (1961-2026).

О силе дипломатии. В книжке «Великие моголы» Бэмбер Гаскойн описывает, как боролись за власть разные кланы на территории современной Индии. «Оскорбительный обмен дипломатическими подарками, во время которого Шейбани-хан отправил Исмаил-шаху деревянную плошку для сбора подаяния, а в ответ получил прялку — знак того, что шах приравнивает хана к женщинам, естественно, привел к войне». Но на этот раз хану достался сильный противник. «В результате целой серии хитростей Шейбани попал в 1510 году в засаду и был загнан на скотобойню. Тело его расчленили и разослали в разные области Персии на всеобщее обозрение, а череп, оправленный в золото, был превращен в кубок, которым охотно пользовался сам шах». В общем, есть чему поучиться выпускникам Дипломатической академии.

Соня в школе подвернула ногу на перемене. «Папа, а ты подворачивал ногу когда-нибудь?», — спрашивает меня. «Да, было, один раз не заметил, что поребрик закончился, а он был очень высоким. В итоге упал с высоты сорок сантиметров и подвернул левую ногу, четыре дня ходить толком не мог». «Ого! А сколько тебе было тогда лет?». «Ну примерно сорок».

«Пойдем зайдем в Азбуку вкуса, может, нам что-нибудь дадут на халяву», — говорит моя восьмилетняя дочь. «Соня, откуда ты знаешь это выражение?». «Папа, любой человек, в котором есть армянская кровь, знает его с рождения».

Сегодня приснилось, что я сикх, но совершенно не умею закручивать волосы в тюрбан. Стою с утра перед зеркалом, кручу и думаю, что я за сикх такой ненастоящий — в общем, новый уровень рефлексии. Всему виной смешение интереса к Индии и критики со стороны восьмилетней дочери, что я не умею ровно завязывать хвостик. Проснулся, проверил лысину, отлегло.

С утра читал комментарии к интервью Моргенштерна, единственный развлекательный жанр, который у нас остался. Из лучшего: «Они с Канье Уэстом, как инь и янь, один — с Торой, второй — со свастикой». «Я бы тоже хотел стать евреем, если бы деньги были». — «Ну так после операции, может, как раз появятся».

«Соня, вот сегодня в третий класс идти. Кем ты теперь хочешь быть?», — спрашиваю свою восьмилетнюю дочь. «Раньше я хотела быть певицей, но теперь, наверное, больше хочу стать дегустатором». «Дегустатором чего? Вина?». «Почему вина? Пончиков и мороженого, конечно». Я, кстати, в этом возрасте мечтал стать священником, но стал в итоге дегустатором, правда на общественных началах.

В 2007 году врач из Тарусы Максим Осипов написал свою легендарную фразу: «Так примерно лечат и теперь: за пять лет в России меняется многое, за двести — ничего Врачи и больные по-прежнему отлично подходят друг другу». Позднее почему-то эту фразу приписали министру Столыпину. Но есть страны, где ничего не меняется ни за пять, ни за двести лет.  Последние несколько месяцев услышал от самых разных людей, что по Индии невозможно путешествовать, люди обманывают, кормят некачественной едой и норовят всучить водопроводный лед. Открываю сегодня «Краткую историю Индии» Джона Зубжицки, где он рассказывает о том, как Бабур, выходец из Ферганы основатель династии Великих Моголов, подчинял себе Индию примерно во времена открытия Америки, а страна его катастрофически не принимала. Сам он (а, может, и не сам) вспоминал об этом в «Бабур-наме» так:  «Народ там некрасивый, хорошее обхождение, взаимное общение и посещение им неизвестны. Большой одаренности и сметливости у них нет, щедрости и великодушия нет. В их ремеслах и работах нет порядка, ни плана. Хорошей воды в Хиндустане нет, хорошего мяса нет, винограда, дынь и хороших плодов нет, льда нет, холодной воды нет, на базарах нет ни хорошей пищи, ни хорошего хлеба. Бань там нет, медресе нет, свечей нет, факелов нет, подсвечников нет».  Но в итоге засосало, как многих из нас, а его потомки создали самую великую династию на территории современной Индии. К началу XVII века империя Великих Моголов управляла 100 млн человек и производила четверть всех мировых товаров, то есть примерно как Британская империя на пике своего могущества.

Для представителей авраамических религий индуисты — это, конечно, классические язычники, что в мире победившего монотеизма воспринимается как невероятный анахронизм из книжек, которые стоят на полке у режиссера Андрея Звягинцева. Примерно так жили люди в Древней Греции или Риме.  В Индии многобожие — религия большинства, у богов есть жены и дети, и каждый волен выбирать себе бога по желанию. Ему с любовью приносят дары: цветы, фрукты или сладости типа ладу. Садишься в такси, а у таксиста на торпеде Ганеша, а вокруг него — маленькие букетики. Спрашиваешь его: это твой бог? Он улыбается и говорит: да, это Сри Ганеша. Или едешь в долгую дорогу на ночном спальном автобусе, водитель останавливается у храма на дороге и бежит положить кусочек манго своему богу, чтобы мы благополучно доехали через 12 часов в Хампи.  Тот мир, в котором жил Одиссей, для жителей Индии — это не метафора из прошлого, а вполне себе понятная схема, только боги не те. Но Индия — страна миролюбивая, если в Ченнае одни боги, то на Итаке могут быть вполне другие. И карают, и милуют они вполне заслуженно. Напротив Шивы в индуистском храме стоит бык Нанди, ему на ухо можно нашептать свои желания, и он передаст их Шиве в подходящий момент.  Индийцы считают Ганг божественной рекой и несут ей подарки, но где-то мы это уже видели. «Ов реку богыню нарицаеть и зверь, живущь в ней, яко бога нарицая, требу творить», — это не про Индию, это славянская вставка в перевод XI века «Слова» Григория Богослова. «Эх, кормилица родная, Волга-матушка река! Не видала ты подарков от донского казака!», — это не про Варанаси или Ришикеш, это вольная поздняя интерпретация похождений Стеньки Разина с персидской княжной. Наверное, кто-то из великих уже где-то писал, что последовательное принятие монотеизма способствовало созданию мифа о линейном прогрессе. Мы все движемся к чему-то лучшему, отринув нелепости прошлого. Но можно представить, что цивилизационно такого перехода не произошло, и монотеизм вполне существует рядом как один из вариантов, как собственно и происходит в современной Индии. В таком случае колесо цивилизации не катится к «Концу истории», а ездит по бесконечному кругу, из которого выхода особо нет. Это не мы свернули не туда, это просто ничего по сути за тысячи лет не изменилось. В свое время на занятиях в православном кружке в Храме Косьмы и Дамиана мы разбирали отрывок из Послания к Ефесянам римского политзаключенного апостола Павла, написанного им в тюрьме в начале 60-х гг: «Рабы, повинуйтесь господам своим по плоти со страхом и трепетом, в простоте сердца вашего, как Христу». И кто-то сказал: «как же устарели эти слова». Задумавшись на минуту, лидер нашего кружка, мудрый Андрей, ответил: «А ты попробуй перед словом рабы поставить — офисные».  P.S. Кстати, поговаривают, что апостол Павел сам послание из тюрьмы не отправлял, не было у него доступа к почте и аудитории, а вместо него текст написали его ученики, прикрываясь его именем.

Индия как будто проверяет на принадлежность месту и времени, как говорили в нашем университете, хронотопу. Вот приходишь на пляж в керальском городке Марарикулам, где утром почти никого, и стая собак вскакивает с заинтересованным лаем. И как только понимает, что ты свой, сразу успокаивается, ты сидишь на песке и смотришь на океан, а они рядом лежат у тебя в ногах. Примерно к полудню на пляж начинают выносить стулья, они платные, причём заплатить можно только за два, один стул арендовать невозможно. Как только я присмотрел себе один, подошла индийская бабушка и потребовала сто рупий. Я заплатил. За нашей сделкой наблюдал скучающий турист из штата Тамилнаду, долго меня расспрашивал откуда я и что делаю в Индии. А потом говорит: «Ну я с тобой посижу». «Давай, конечно, — согласился я, — как раз дешевле будет, с меня пятьдесят и с тебя пятьдесят рупий, но, если хочешь, я угощаю, мой стул, твой стул». Вообще все жалобы на индийцев в основном сводятся к тому, что они понимают: ты не принадлежишь этому месту, походишь по красным улицам, съешь пару острых блюд и с чувством победителя вернешься в свой пластиковый рай, ты выдержал Индию. Но как только люди осознают, что ты тут свой, что ты белый просто по нелепой случайности, что тебе действительно нравится этот рыжий свет на закате, которого больше нигде нет, запах карри вперемежку с дорожной пылью, отношение меняется. Самое невероятное, что нигде в мире нет такого чувства бесконечной свободы, как в этом супер иерархическом кастовом обществе.