Москва любимая

Могила И. Л. Медведникова на погосте Спасо-Андронникова монастыря сохранилась

При этом, Медведникова пожертвовала свое имение Поречье для богадельни для нуждающихся священников. В советское время это имение использовалось как дача для высшего руководства (в частности, Андропова), ради чего была взорвана домовая церковь вместе с могилой Александры Ксенофонтовны. Уже новая, вставшая с колен, власть не стала исполнять волю хозяйки, а просто забросила Поречье и довело его до руинирования, сняла охранный статус и готовится к его застройке многоквартирными домами. Иван Логгинович был похоронен на кладбище Спас-Андроникова монастыря и его могила уничтожена вместе со всем погостом. Дом Медведниковых в Иркутске тоже в этом году лишился охранного статуса и готовится к сносу. Зато улица Медведниковых, на которой он пока стоит, так и остается Халтуринской. Ну что же, нам на память про этих добрых людей остаётся мозаика на фасаде, сделанная студентами Строгановского училища изразцами абрамцевской мастерской С. Морозова - «Богадельня им. И. и А. Медведниковых». Современный адрес: Ленинский проспект, 27

В Иркутске купцов было больше, чем во всех городах Сибири, вместе взятых. Но даже при такой конкуренции Медведниковы выделялись дородностью. От основателя династии Осипа, государева крепостного крестьянина Архангельской губернии, переселенного в Иркутск в 1725 году четыре поколения до героя нашего рассказа занимались торговлей китайскими товарами, самым ценным из которых был чай, пушниной, привезенными из Москвы русскими и европейскими товарами. Иван Логгинович Медведников родился в 1807 году, рано потерял родителей, что, однако, не помешало ему не только успешно заниматься семейным бизнесом, но и добавить к нему золотодобычу и банковское дело. Он стал одним из самых богатых людей эпохи и коммерции советником, звание, которого удостаивались единицы. В 1841-43 годах был Городским головой. Однако, главным делом его жизни стала благотворительность. По завещанию матери Медведников основывает первое в Иркутске благотворительное заведение- сиротский приют для девочек. Женился он на незаурядной женщине, Александре Ксенофонтовне Сибиряковой. Выходцы из той же Архангельской губернии Сибиряковы разбогатели на перевозках. Её дед по проекту Кваренги построил в Иркутске каменный дом, где разместил первую в городе коллекцию картин и скульптур. Молодая жена мечтала потратить часть капитала на заграничное путешествие, для чего изучала иностранные языки под учительством ссыльного польского патриота Ю. Сабиньского, оставившего дневники, в которых, в частности, говорилось, что литературные и музыкальные вечера в доме купчихи Медведниковой не уступали проводившимся в домах ссыльных декабристов графов Волконских. Неизвестно, что произошло на рубеже 1850-60 годов, но Медведниковы навсегда покидают Иркутск. Вместе с ними уезжают в Москву и племянники, родовой дом (первый каменный дом в городе) продаётся в казну. Доподлинно неизвестно, что в Первопрестольной делал Иван Логгинович. Да и жил он по всей видимости не в городе, а в специально построенной усадьбе Поречье на высоком берегу Москва-реки в Звенигороде. После своей смерти в 81 год он завещал все состояние жене, которая, в свою очередь, завещала более 5 млн. рублей на благотворительность. В это время действовал золотой стандарт рубля в 0,77 грамм чистого золота за 1 рубль, иными словами в 1899 году по смерти благотворительница было пожертвовано 3,85 тонн золота. Строительство богадельни на 60 человек и больницы на 150 неизлечимо больных (хосписа) имени Медведниковых в Москве было завершено в 1903 году. Все больные и подопечные обеспечивались питанием, уходом и медицинской помощью бесплатно. Архитектор академик Сергей Соловьёв придал комплексу вид средневекового псковского городка, образца Поганских палат. В таком же декоре были решены и фасады. При этом с инженерной точки зрения это был самый современный комплекс с электрическим освещением, горячей водой в душевых и паровым отоплением, системой вентиляции с увлажнением воздуха, прачечной и тд. Для квартир персонала был построен отдельный корпус. В составе комплекса были построены две церкви с оригинальным иконостасом с иконами, написанными прямо на стене, как фрески. Для отпевания покойников над моргом в дальнем углу сада была построена часовня, сейчас перестроенная и это единственное, что было перестроено. Уже после окончания строительства семья Рахмановых (о которых мы уже писали) пожелали построить еще одну богадельню на 60 человек. Архитектор очень успешно вписал новый корпус (слева если смотреть на фасад здания от Ленинского проспекта) в композицию застройки, входная группа богадельни Рахманова использует модный в те времена «теремной» стиль. Комплекс богаделен и больницы были закрыты в 1918 году, на их месте была создана 5-я Советская клиническая больница. Еще более странное решение принял «демократический» Моссовет в 1992 году- он переименовал Медведниковскую больницу и богадельни Медведниковых и Рахмановых в «больницу им. Св. Алексия», ради чего была переосвещана одна из церквей и передать ее от нужд горожан, для которых она была пожертвована, в требы РПЦ.

Для подготовки среднего технического персонала для текстильной промышленности в 1896 году на съезде на Нижегородской ярмарке было принято решение просить у Николая II разрешение на создание в Москве прядильно-ткацкого училища. Разрешение было получено в 1899 году. Обучение продолжалось три года, было бесплатным, студенты обеспечивались проживанием , питанием и медицинским обслуживанием. Выдержав выпускное испытание и проработав 10 лет по профессии, выпускники могли претендовать на звание «Почетного гражданина». Преподаватели получили жалования и пенсии от казны, но здания и оборудование самого училища, включая заграничные машины для учебной фабрики, должны были быть приобретены попечительским советом. Его председателем был избран Петр Арсентьевич Морозов. Человек исключительных организаторских дарований, он добился того, что уже через два года, 29 октября 1901 года училище было открыто. За 18 лет училище выпустило более 450 мастеров для текстильных предприятий страны. В 1919 году новые власти объединили прядильно-ткацкое училище и расположенное рядом Солдатенковское ремесленное училище (в попечительский совет которого тоже входил П.А. Морозов) в Первый московский текстильный техникум, а через год на его базе был создан Московский текстильный институт. Петр Арсентьевич Морозов в 1914 году вошел в Военно-промышленный комитет и взялся за производство дефицитных орудийных снарядов для знаменитых пушек- трехдюймовок на базе своей ткацкой фабрики в Богородске (Ногинске), с чем успешно справился в течении нескольких месяцев. Для расширения производства решено было построить специальный завод на месте современного города Электросталь, в поселке Затишье, для чего в 1916 году он снова отправился в США для закупки оборудования. На родину после революции не вернулся, благодаря чему избежал смерти в ГУЛАГе, как его брат Николай. Дата смерти и место захоронения Петра Арсентьевича неизвестно. Всю научно-методическую работу Московского ткацко-прядильного училища взял на себя первый российский теоретик волокнистого производства, механик и химик Семён Андреевич Фёдоров, который, к слову, одно время работал директором Реутовской мануфактуры у Мазуриных, о которых мы писали. После того, как его альма-матер МВТУ в 1930 году разделили на пять частей, этому выдающемуся ученому не нашлось место ни в одном из них, он ушел профессором в Московской текстильный институт. Много лет посвятила ему и моя мама. Современный адрес: Малый Калужский переулок, 2

После перевода столицу в Москву услугами этой больницы охотно пользовались Ленин и Троцкий и даже автор мумии Ленина, лежащей в Мавзолее на Красной площади- паталогоанатом академик Абрикосов (сын Агриппины Абрикосовой, о которой мы писали), работал тут. Возможно, именно это послужило причиной забвения имени К.Т. Солдатёнкова. Больница была переименована в Боткинскую (в честь брата друга Козьмы Терентьевича Константина Боткина Сергея, умершего до строительства больницы). Солдатёнковской зал Румянцевского музея полностью разобран по разным коллекциям, часть картин продана за границу и утеряна. Уникальная библиотека (вернее то, что от неё осталось) описана только в 21 веке. Особняк на Мясницкой улице передан Министерству обороны и недоступен для посетителей. Деревянная дача в Кунцево сожжена в 1974 году. Могила Козьмы Солдатёнкова на Рогожском кладбище уничтожена вместе со всей семейной усыпальницей рода. Солдатёнковская больница продолжает работать в исторических корпусах. Адрес: 2-ой Боткинский проезд.

Ещё один выходец из Гуслиц- богатейший человек дореволюционной России, книгоиздатель, коллекционер и крупнейший московский благотворитель Козьма Терентьевич Солдатёнков. В детстве он работал в лавке своего отца и не получил вовсе никакого образования. После смерти отца семейную фабрику унаследовал старший брат, а наш герой пустился в мир биржевых и инвестиционных операций, где в общем-то выходцу из такой уважаемой семьи делать было нечего. Солдатёнков входил в капиталы промышленных, банковских и страховых компаний, раскручивал их и продавал свои паи значительно дороже первоначальных инвестиций. Надо отметить, что коммерческая деятельность, в отличие от промышленной, даёт возможность путешествовать и наш герой много бывает в Италии. Козьма Терентьевич не только не знал никаких языков, но и принципиально отказывался говорить на любом языке, кроме русского. Конечно, это сильно ограничивало круг его общения средой живущих в Италии русских и очень скоро его закадычный друг, наследник чайной империи Константин Боткин, все своё время проводивший на Пиренеях, знакомит его с колонией русских художников, отправленных на обучение в Италию и так и оставшимися здесь, совершенно невостребованные ни в Европе, ни на родине. Солдатёнков начинает скупать картины, главным его итальянским агентом становится художник А. Иванов, автор "Явления Христа народу". Всего коллекция Козьмы Солдатёнкова насчитывала 250 картин и 20 скульптур. Безусловно, он начал собирать картины русских художников раньше П. Третьякова и в основной экспозиции Третьяковской галереи картин из его коллекции больше, чем из коллекции самого Третьякова. Вместе с картинами была собрана уникальная коллекция старообрядческих икон, самым ярким бриллиантом которой являлся "Спас Вседержитель" Андрея Рублева. После смерти старшего брата в 1854 году 36-летний Козьма Терентьевич становится крупнейшим российским предпринимателем. Уставной капитал его текстильной империи составлял 13 миллионов рублей. Для сравнения- доходная часть бюджета страны составляла 250 млн. рублей. В этом году Солдатёнков впервые проявляет себя как меценат и выплачивает долги (30 000 рублей) всех сидящих в московской долговой тюрьме. Прошло всего 7 лет и после выхода Манифестом об отмене крепостного права мужики, естественно не посвящённые в модернизационные идеи Александра II, говорили- не иначе, это Козьма Терентьевич всех мужиков у царя выкупил. В родной деревне Прокудино он завещал выдавать по 50 рублей каждой вышедшей замуж крестьянке и каждому призванному на воинскую службу мужчине. Этого хватало для того, чтобы купить крестьянскую лошадь или корову. Будучи очень религиозным человеком и убеждённым сторонником "древней веры" тем не менее официально женат Козьма Терентьевич не был и жил с гражданской женой- француженкой. Основой семейного счастья он почитал то, что она не говорила по-русски, а он- по-французски. Своему сыну от этого союза он оставил 25 000 рублей, а все своё громадное состояние завещал на благотворительность. Более двух миллионов рублей было отпущено на строительство в Москве больницы "бесплатной больницы для всех бедных… без различия сословий, званий и религий под названием «больница Солдатёнкова». Умер Козьма Терентьевич в 1901 году, гроб его несли москвичи на руках более 5 часов- от дачи в Кунцево до Рогожского кладбища. Московские власти выделили 12 гектаров земли на окраине Ходынского поля для больницы Солдатёнкова. За проектирование и строительство взялся архитектор И. Иванов-Шиц. Больница была спроектирована по самому последнему слову медицинской науки, тут были рентгеновское кабинеты, водолечебница, светолечебница, отделение физиотерапии, клиническая и бактериологическая лаборатории. Корпуса соединялись между собой застекленными галереями, а ряд корпусов имели открытые лоджии, где больные, специальным образом одетые, могли спать на свежем воздухе. Стандартная палата была рассчитана на 6 человек.

Есть такое историческое место в Московской области- Гуслицы. Чуть больше 40 небольших и небогатых сел и деревень на юге современного Орехово-Зуевского городского округа. Земли эти при Иване IV Васильевиче "Грозном" пожалованы были Лопухиным, известным сторонникам старых порядков, и бежали туда из московских земель старообрядцы. Так образовалась в Гуслицах уникальное социально-религиозное общежитие. Отсюда вышли четыре крупнейшие купеческие и промышленные фамилии России, крупнейшие московские благотворители- Солдатёнковы, Морозовы, Кузнецовы и Рахмановы. Все они были крепостными крестьянами, все начинали с нуля и все добились исключительных успехов. На Швивой Горке в Москве стоит одноэтажный деревянный дом на высоком каменном полуподвале, украшенный прорезной деревянной резьбой 1860 года постройки. Он удивительно хорошо сохранился и дошел до нас в таком виде, как его перестроил (арх. Сретенский) в 1890 годах его новый владелец - Карп Иванович Рахманов. Купец первой гильдии, он занимался торговлей зерном, а так же был одним из крупных домовладельцев в Москве. Долгие годы был членом попечительского совета Рогожской старообрядческой общины и твердый сторонник выноса центра религиозной жизни старообрядчества за границы Российской империи (Белокриницкая иерархия). Всем Рахмановым была не чужда высокая архитектура. Достаточно упомянуть, что современный облик ялтинская дача "Ласточкино гнездо" приобрела, когда находилось во владении Сергея Рахманова, одного из трёх сыновей Карпа Ивановича. Ещё один знаковый московский адрес- особняк другого сына Георгия Рахманова на ул. Бакунинской, 2., где в домашней молельне хранилось более 500 старообрядческих икон, составляющих сейчас костяк коллекции иконописи Третьяковской галереи. Ещё один сын- Иван, был владельцем кирпичного завода в районе современной станции Крюково и пожертвовал 200 000 рубле на строительство санатория. Всего детей у него было семеро и наш дом он записал на своих дочерей, которые и владели домом до 1917 года. Одна из его дочерей, Эмилия, пожертвовала 60 000 рублей на дом с бесплатными квартирами для неимущих в Сокольниках. Сейчас в здании ресторан со сценой. Современный адрес: Гончарная улица, 7/4, стр.1

Одна из известнейших московских купеческих фамилий- Мазурины более 60 лет владели фабрикой в подмосковном Реутове. Внук московского головы, Митрофан Сергеевич Мазурин молодым человеком отправился в большое заграничное турне, откуда привез самые современные технологии текстильного производства и жену- итальянскую балерину Лауру Герре. Переоборудовав фабрику по последнему слову техники он преобразовал и форму управления- в 1861 году Реутовская мануфактура стала товариществом на паях, которая после его смерти в 1880 году принадлежала в равных долях его брату Алексею, сыну Константину и купцу первой гильдии Григорию Герасимову. Надо сказать, что всеми делами фабрики занимался последний. Дело в том, что оставшиеся Мазурины совершенно не интересовались коммерцией. Все это в итоге привело процветающий бизнес к банкротству и продаже фабрике товариществу Людвига Рабинека, владельцу химического завода в Щелково. Алексей Сергеевич был первым известным в Европе мастером фотографии, он стоял у истоков русского фотографического общества, его выставки проходили в европейских столицах. Всю жизнь он прожил в Реутово, после продажи фабрики вместе с семейным домом проживал в деревянной даче, снесенной в новейшее время. Умер в крайней бедности в 1920 году, похоронен на Николо-Архангельском кладбище, старостой церкви которого он был многие годы. Потомки живут в Реутове. Значительная часть работ разворована, то, что сохранилось можно посмотреть тут https://m.russiainphoto.ru/search/years-1840-1999/?query=Мазурин Его племянник Константин Митрофанович был человеком исключительно одаренным. Прекрасный музыкальный теоретик, он совсем в юном возрасте начал публиковать сочинения по теории пения. Исполняя волю отца поступил на физико-математический факультет МГУ, откуда перевелся на филологический, по окончании которого публиковался и заслужил две серебрянные медали. И писал хорошие стихи. Видимо, является первым переводчиком Омара Хайяма на русский язык. Женился на Елизавете Голиковой, после рождения третьего ребёнка она подала в суд на развод, утверждая, что была выдана насильно. Суд развод удовлетворил и бывшая жена ушла, забрав с собой детей, к миллионеру Павлу Рябушинскому, тоже пережившему развод, от которого родила еще троих детей. Рябушинский с семьей после поражения белых уехал в Париж, где теперь живут потомки нашего героя. Женился повторно, но жена умерла при первых родах. Это событие так потрясло Константина Митрофановича, что он в возрасте 38 лет поступает на медицинский факультет МГУ, затем продолжает своё обучение в Германии и в возрасте 46 лет начинает практиковать в Москве как врач-гинеколог. Успевает опубликовать несколько работ по родовспоможению и изобрести щипцы оригинальной конструкции. Через 3 года начинается Первая мировая война и Мазурин поступает врачом в действующую армию. Во время гражданской войны служит врачом в Белой армии, затем попадает в эмиграцию в Королевство сербов, хорватов и словенцев, с которой его давно связывают особые отношения (он был почетным консулом КСХС). Принимает югославское гражданство. Работает заведующим гинекологическим отделеним, а в 75 лет возглавляет рентгенологическое. Умер в возрасте 93 лет в 1953 году и похоронен в городе Шабац. Нам же от этих людей остаётся построенная в 1888 году каменная школа (ценой в 50 000 рублей) для 200 детей рабочих Реутовской мануфактуры, и казарма номер 3, 1881 года постройки, где размещались 193 восьмиметровых комнаты для рабочих с одним окном. Оба здания служат по своему назначению по сей день.

Боярский род Лопухиных записан как происходящий из брака внучки князя Владимира Красно Солнышко и сына адыгского князя Редедя. Познакомились князья Мстислав Владимирович Удалой и герой народных эпосов Редедя на поле брани в споре чей Крым, где лично схватились в рукопашную и победитель, заколов кинжалом проигравшего, взял к себе в терем его жену и сыновей. Так дети и породнились. Уже в 14 веке у одного из представителей этого рода Варфоломея Лаптя росли два сына, один из которых- Есип, носил родовое прозвище Лапоть, а второй- Василий, звался Лопухом. Так и появились Лопухины. Тем не менее, при Рюриковичах семейство это у двора не блистало и возвышение началось только при Иване IV. Настоящий расцвет ждал Лопухиных при Романовых. Верно и успешно служа они пробились на вершину власти и их влияние их на стрельцов было столь велико, что царица Наталья Кирилловна, не спрося мнения своего младшего 16-и летнего сына Петра, в 1689 году устроила его венчание с Прасковьей Лопухиной, ожидая помощи новых союзников в борьбе с Мстиславскими и Салтыковыми. Надо сказать, что дядя царевны, Петр Авврамович, честно защищал Петра I и во время бунта Хованского и во время бунта стрельцов сопровождает со своим отрядом государя при его бегстве в Лавру на помощь государю, за что отмечен государевым указом и новыми вотчинами. К несчастью для Лопухиных семейное счастье Петра Алексеевича продолжалось совсем недолго. Современник и свояк царя Борис Куракин пишет «правда, сначала любовь между ими, царем Петром и супругою его, была изрядная, но продолжалася разве токмо год». В жизни Петра I появляется Франц Лефорт со своими немецкими солдатами и Анной Монс. Нужда в лопухинских стрельцах исчезает, а молодая жена ничего, кроме желания как можно скорей сослать ее в монастырь. В 1695 году по доносу в государственной измене был пытан по обвинению в государственной измене и умер Петр Авраамович Лопухин (Большой) по прозвищу Лапка. А вот дом его сохранился и представляет собой уникальный памятник гражданской архитектуры тех лет, коих осталось не больше десяти. На месте существующих палат был надстроен из кирпича второй этаж в стиле вошедшего тогда в моду «московского барокко». То, что дом строился по последней моде, сомневаться не приходилось- брат хозяина Петр (Меньшой) Лопухин был главой Приказа каменных дел, т.е. главным архитектором государства. В очень похожей архитектурной манере в те же годы строится и церковь Архангела Михаила в Спас-Андрониковском монастыре, ставшая семейной усыпальницей Лопухиных и единственным сохранившимся от бесчинств советской власти некрополем этого монастыря. На сегодняшний день утрачена парадная лестница, ведшая на втрой этаж из сада, а на месте самого сада построен единственный в Москве лютеранский собор, так, что сейчас боярские палаты кажутся его хозяйственной постройкой. Состояние этого памятника ужасно- начатая на излете 80-х годов реконструкция не окончена. На сегодняшний день там располагается независимый театр. Парадная часть находится во дворе, надо с Колпачного переулка войти в подворотню. Адрес: Колпачный переулок, 10/7 строение 4. Дом этот ошибочно называют то «домом Мазепы», то «домом Абрама Федоровича Лопухина».

Институт астрономии им. Штейберга при МГУ традиционно располагался на Красной Пресне, в здании современного Планетария. Условия для работы были тяжёлые, здание отапливалось печами, колоть дрова в годы войны приходилось и академикам. В годы строительства нового здания МГУ на Воробьёвых горах было построено новое здание института в стиле «сталинский ампир». В этих стенах работал замечательный ученый и человек Иосиф Самуилович Шкловский. Он был основоположником советской радиоастрономии, горячий энтузиаст поиска внеземных цивилизаций (как и многое его коллеги и ученики по ГАИШ) и человек с честной и принципиальной гражданской позицией, что в советское время было мужеством. Ожидая постройки нового здания астрономы вели рукописный журнал, где в том числе изобразили свои ожидания от нового дома. Здание и в самом деле получилось замечательным. На территории расположены отдельные обсерватории и наблюдательные пункты, а самые мощные телескопы расположены на крышах. Сейчас территория астрономического института заросла совершенно непроходимым садом, через который идут асфальтированные дорожки и абсолютно безлюдна, при этом громадные чугунные ворота закрыты от посетителей разве что на щеколду. Сами астрономы обозначают свой адрес так: 55°42'4''с.ш., 37°32'33''в.д.,194м, а на карте он Университетский проспект, 13, вход напротив памятника Первым комсомольцам.