Pal o' Me Heart

На ARD вышла получасовая документалка про «охоту на геев» — подставные свидания с целью избиения и ограбления. Схема точь-в-точь как у «оккупай-педофиляй» в России (собственно, ими и вдохновлялись). Под видом борьбы с растлителями несовершеннолетних кошмарят обычных квиров: пишут мужчинам в приложениях закомств, приходят на встречу компанией, избивают, отнимают наличку и карты, записывают на видео, шантажировать только не удается. Группа журналистов нашла несколько серверов в дискорде, где общаются эти «борцуны», картина классическая: агрессивные молодые мужчины, гомофобия, антисемитизм, неонацизм, там же толкают дроги. У одного из активистов удалось взять интервью, и когда его спросили, а как же так, вы заявляете, что хотите защищать несовершеннолетних от зла этого мира, но у вас в группах тусят буквально 13летние школьники и обсуждают уроки английского назавтра, и тут же вы барыжите дрогами, вам ничего не жмет? Отвечает, мол, да, вы мне глаза раскрыли, есть о чем подумать. Удалился с того сервера, где его нашли журналисты, и спустя время продолжил активничать на соседнем.

All Them Dogs Djamel White, 2026, 256 pp ★★★☆☆ #palomebook Дебютный роман, грязный, нервный и внезапно поэтичный неонуар в мрачных трущобах Западного Дублина. Герой-рассказчик Тони Уорд, мелкий бандит, возвращается в родной город спустя пять лет в Англии, где он отсиживался после убийства члена вражеской группировки. Вернувшись, Тони понимает, что правила игры изменились: старый покровитель мертв, лучший друг завязал, а криминальный мир Дублина стал еще жестче. Чтобы снова отвоевать себе место под солнцем, Тони устраивается напарником к своему дружбану со школьных времен Даррену «Флюту» Уолшу — молчаливому, опасному исполнителю у местного криминального босса. Оказавшись плечом к плечу с Флютом, Тони начинает испытывать к напарнику физическое и эмоциональное притяжение, с которым его привычные пацанские понятия не способны справиться. Тут удушающее переплетение мужского мудачества, насилия и подавленного влечения. Бедный уличный мир Западного Дублина пропитан безысходностью и страхом, и Уайт пытается выстраивает тонкую психологическую драму, но умения покамест маловато, выходит средненький жанровый боевик. Перестрелки, поножовщина, кровища и немного мужской ебли. Классическое противостояние Эроса и Танатоса, где границы между страстью и предательством стираются с каждым выстрелом и ударом ножа. Несомненный плюс — текст буквально дышит дублинским уличным сленгом, черным юмором и неуютным реализмом без романтизации преступности, никакого бандитского Петербурга, только блеск и нищета хулиганок. Странно, как этот одноразовый боевик затесался в лонг-лист Букера. Видимо, грустные геи и правда тренд сезона.

Вот и рецензент Нью-Йоркера тоже пишет (посмотрев весь сериал, а не только первые две серии), что Мёрфи не справился с материалом романа и снял поверхностную кэмповую поделку в стиле Glee. Ryan Murphy claims that he’s always “worshipped” Ellis’s work, and, indeed, one can imagine why the creator of “Glee,” a show about the agonies and the ecstasies of high-school drama, might find the adolescent milieu of “The Shards” compelling. But where “Glee” is a sentimental artifice, a snow-globe world in which teen-age angst and melodrama are of planetary importance, Ellis’s vision of teen-agers, as painted in “Less Than Zero,” his icy début, is numb, droll, sadistic, and alienated. In 2011, Ellis tweeted, “I like the idea of ‘Glee’ but why is it that every time I watch an episode I feel like I’ve stepped into a puddle of HIV?” In his own manner, Ellis may have summed up the disparity between his and Murphy’s sensibilities perfectly. As a novel, “The Shards” is an ambitious metafictional thriller-slash-gay-awakening story, and although, unlike “Less Than Zero,” it’s plot-forward and emotionally intense, Murphy’s attempt to adapt it has, to some degree, amounted to a “Glee”- ification. Murphy obviously wasn’t interested in making a direct adaptation of Ellis’s novel, and most of the time it’s unclear what, exactly, he did want to do with the material. This is not, in any meaningful sense, a show about a teen-ager’s gay awakening, or the fraught management of such a secret; nor is it about the destructive and violent feelings that can accompany creative ambition. (In some ways, “Euphoria” is a better adaptation of “The Shards,” with its competing moral narratives and depictions of the often annihilating power of adolescent sexuality.) At times, Murphy’s show gestures at these themes, but not with any real conviction, and by the end of the series nothing much has been said.

Если из романа, который работает на нескольких уровнях, среди которых сюжетный — не главный, оставить только сюжет, выйдет фигня нудная. Судя по первым двум сериям, экранизация не уловила магию романа. В какой-то степени фокус прозы Эллиса в том, чтобы позволить ей омывать себя — это настроение, вайб. Он, прежде всего, стилист, испытавший сильное влияние Джоан Дидион. Его истинный интерес — это слова, из которых складываются фразы, предложения, абзацы, как они появляются на странице (или в аудио — Эллис, к слову, редкий писатель, который умеет начитывать собственные книги) и могут ли они вызвать к жизни сон, увиденный автором. В «Осколках» Эллис, как Марсель Пруст, занят ностальгией и реконструкцией прошлого, он пишет любовное письмо Лос-Анджелесу своей молодости. Единственный плюс сериала теперь — отправлять его смотреть безъязыких страдальцев по переводу, голый сюжет из романа выхвачен и представление о том, что там происходит, можно получить.

Fruit Fly Josh Silver, 2026, 476 pp ★★★★★ #palomebook Первый роман «для взрослых» специалиста в области психического здоровья и автора янгадалта Джоша Сильвера — это триллерная гей-версия Yellowface и критическая пародия на A Little Life. Два героя, два…

Unsayable: A Life in Writing Michael Cunningham, 2026, 304 pp ★★★☆☆ #palomebook Послушал новую книжку Каннингема — миленько, но не то чтобы вау. Вспоминает что-то из детства, что-то из начала писательской карьеры, добавляет цитаток из любимых авторов, дает эфемерные писательские советы в стиле если пишется — пиши, а если не пишется — ну не пиши, читай много, ищи свой голос и не хорони надежду. Не то чтобы какое-то обязательное чтение, не мемуары в чистом виде и не секрет ремесла — ни то ни сё — я бы сказал, можно спокойно пропустить. Есть отдельные интересные воспоминания: как ему в старшей школе одна крутая девочка рандомно посоветовала Вирджинию Вулф, как он подрабатывал в молодости хастлером (в легкой форме, только петтинг и орал), как дружил с престарелой парой геев из Провиденса, как влюбился в своего будущего мужа. During my senior year at Stanford, I started going to San Francisco on weekends to work as a rent boy (we called ourselves hustlers then). It wasn’t hard to figure out how to go about it, thanks to a couple of friends I’d made on excursions to the city. You simply put on a pair of jeans and a tight T-shirt and stood idly in front of the St. Francis Hotel on Union Square until a man strolled up and initiated a transaction. *** Some time ago, I published a novel called Specimen Days. I had no idea that “specimen’s” second meaning doesn’t exist in many other languages. If, in English, it can be either a bottle of urine used for medical purposes or an object intended as an example of all similar objects—if, for instance, a single Adonis blue butterfly is used to exemplify all the Adonis blue butterflies everywhere—it is, in most languages, only about urine, never about butterflies. A novel called Bottle of Urine Days was not at all the novel I had in mind. And so, in French it’s Le Livre des Jours (The Book of Days), in German it’s Helle Tage (Bright Days), in Swedish it’s Märkliga Dagar (Remarkable Days, but could also be interpreted as Strange Days), in Spanish it’s Días Cruciales (Critical Days), and in Portuguese it’s Dias Exemplares (Extraordinary Days). I have no objection to any of those titles—they’re all better than Bottle of Urine Days—but each is the title of a slightly different book, and most of them substitute a sense of drama (bright, critical) for the neutrality of specimen, which was taken from „Walt Whitman and meant to convey some sort of scientific neutrality at odds with its highly emotional contents.

Вышло исследование на основе двух опросов в США (2022 и 2025), как зумеры находят и читают книги. Главный вывод: молодые выбирают бумагу Несмотря на то что зумеры выросли со смартфонами и соцсетями, печатные книги остаются их любимым форматом. В 2025 году 65,2% читали бумажную книгу за последний год (против 50,4% в 2022) Медиана покупок печатных книг выросла со ~29 до 107 в год Зумеры обгоняют миллениалов по объёму чтения печати, авторы объясняют это через теорию «постдигитального» потребления. Бумажная книга даёт то, что не может дать экран: приватность (никто не отслеживает данные чтения), тактильные ощущения, постоянство и отключение от цифрового шума. Где и как находят книги — сдвиг к офлайну На первом месте физические книжные (30,8%), затем библиотеки (23,5%), роль инфлюенсеров резко упала (с 11% до 7,3%), а рекомендации от друзей, семьи и библиотекарей выросли в значимости. Пиратить удобно ~60% зумеров скачивают книги бесплатно, но главная причина — удобство доступа, а не экономия (40,8%). Те, кто пиратит, одновременно являются суперпотребителями: чаще покупают книги, мерч, посещают библиотеки и пишут фанфики, чем те, кто не пиратит. ИИ используют избирательно ~48% зумеров используют ИИ для учёбы/работы, но в основном для черновиков и брейнсторминга, а не замены собственного творчества. Главные причины отказа от ИИ в творчестве: «мне нравится делать самому/ой», «неэтично», «не похоже на мой стиль». Одиночество и чтение как забота о себе Зумеры — самое одинокое поколение по опросам, при этом в 2025 году больше людей стали идентифицировать себя как «читателей» (65,9% против 51,9% в 2022), чтение стало социальным ритуалом единения. Главные причины чтения — время для себя и эскапизм. Рост посещаемости библиотек (+12 п.п. до 66,9%) авторы связывают с ростом доверия к библиотекам как «третьим местам» — безопасным зонам без цифрового надзора. При этом есть корреляция: чем более одиноким себя чувствует человек, тем менее вероятно он пойдет в библиотеку.

Also ganz kurz Объявили лонглист Букера-2026, и там три гейлита: John of John by Douglas Stuart — унылый типичный Дуглас Стюарт, тяжело, болотисто, удушливо, обволакивающе, пафосно. Героев кучка, все грустные, гордые и одинокие на вершине своих шотландских утёсов. Мне не зашло, но это типа одна из самых громких книг года so far и вполне себе претендент, но Стюарт уже брал Букера за «Шагги Бейна». All Them Dogs by Djamel White — бойкий молодой ирландец возвращается в родной Дублин, устраивается работать на гангстеров и влюбляется в своего босса. Как Young Mungo Стюарта, только на другом берегу Ирландского моря. Почему-то у романа обложка типичного black novel, но нет, все рыжие. Начал слушать, ирландский акцент очень секси. The Disappearers by Marlon James — в 1988 году на Ямайке восемь геев репетируют пьесу, одного из них убивают, и теперь им больше не весело. Надо как-то жить жальше: молчать или мстить. The Disappearers is both a dramatic page-turner and an unflinching exploration of queer life in Jamaica during the 1980s and 1990s. Роман выйдет 17 сентября. Остальное не возбуждает.

Fruit Fly Josh Silver, 2026, 476 pp ★★★★★ #palomebook Первый роман «для взрослых» специалиста в области психического здоровья и автора янгадалта Джоша Сильвера — это триллерная гей-версия Yellowface и критическая пародия на A Little Life. Два героя, два рассказчика. Мэллори несколько лет назад написала успешный дебютный роман про девочку-бунтарку, а сегодня увязла в писательском блоке и браке, который только снаружи кажется идеальным. И второй герой — Лео, молодой наркоман, бездомный гей, продается мужикам за пару купюр или дозу. Мэллори хочет написать новый хит и за идеями идет на Reddit, где выясняет, что горячая штучка этого сезона — истории про грустных геев. Она уговаривает себя, мол, ничего страшного, что она гетеросексуальная женщина, которая нифига не знает про геев, ведь она смотрит RuPaul's Drag Race и знает, что такое slay girl okurrr — то есть уже союзница, и вообще, может, не такая уж гетеро, кто знает. Короче, имеет полное право. Теперь надо найти живых геев и порасспрашивать. Мэллори скачивает Grindr, подгружает голые фотки спящего мужа и отправляется на tea party (искренне полагая, что там будут чай пить), где и встречает Лео — свою грустную золотую гей-жилку. Лео воплощает целый скрытый мир, с которым Мэллори до этого никогда не сталкивалась напрямую, — ночная квир-жизнь, зависимость, химсекс, желания, не скованные её повседневной буржуазной респектабельностью. Отчаянно нуждаясь во вдохновении, она решает сделать Лео героем своего следующего романа. Сгустить краски — и вот она уже строчит, как персонаж Леон лишился родителей, пошел в детстве по рукам взрослых мужиков, те подсадили его на наркоту и проституцию и так далее и тому подобное, что все мы уже читали в графоманском снафф-порно Янагихары. Make people cry. People loooovveee to cry. Dark is good. Also – always remember: gay is in. Go gay. It’s cool now. It sells. However – here is the gold dust – the perfect blend is gay AND sad. На одном уровне роман высмеивает сам литературный рынок: неустанное давление на писателей, вынуждающее их упаковывать травму, идентичность и боль в нечто коммерчески пригодное; манеру агентов и редакторов гнаться за трендами; изматывающий расчёт того, какое именно страдание в данный момент считается ходовым товаром. Сильвер мог бы легко написать обычную сатиру на неаутентичные голоса и женщину, возомнившую о себе невесть что и захотевшую нажиться на истории чужой беды — и мы могли бы этим удовлетвориться, тем более, что пишет он хлёстко и смешно. Однако получившийся роман гораздо сильнее, чем просто карикатура на писательниц, спекулирующих на гей-историях. Герои здесь сложные и многомерные, пусть и неприятные, со своими сомнениями и страхами, вынуждающими их поступать как мудаки, хотя есть и вполне однозначный антагонист. Здесь все используют друг друга: Мэллори эксплуатирует жизнь Лео ради искусства; Лео видит в её увлечённости повод для шантажа; муж Мэллори стремится контролировать и тексты жены, и домашний быт. Сильвер устраивает американские горки из комедии (Мэллори чатится в Grindr), драмы (откровенный ночной разговор взрослой дочери с матерью как будто из «Осенней сонаты» Бергмана) и тихого неприятного ужаса (психологическое насилие мужа Мэллори). Текст у Сильвера живой, современный и легко читаемый. Он пишет отличные диалоги и подмечает социальные детали. Он свободно переходит от юмора к тревоге и щемящей грусти, порой в пределах одной и той же сцены. Особенно ярким получился Лео — глубоко трогательный персонаж: уязвимый, склонный к саморазрушению, умный и тоскующий, без всякой сентиментальности. Fruit Fly — один из редких романов, которым удаётся быть одновременно остро злободневными и по-настоящему увлекательными. Это триллер о том, кто присваивает себе право рассказывать истории, кто на них наживается и на что люди готовы пойти, лишь бы наконец быть услышанными.

Подписчица поделилась видео со встречи Каннингема с читателями пару дней назад. Такой он классный