pandemonium of the sun 🕘 история названий (1)

Мы что-то заработались в край перед заслуженными отпусками, и вместо молниеносных новостей и сиюминутных озарений приходит черед исследования взаимосвязей. В августе 1979 года состоялся премьерный показ театральной версии "Апокалипсиса Сегодня". Фильм, породивший свой микрокульт и экосистему, с паутиной смежных историй и материалов: несколько версий, несколько книг о съемках, влияние на культуру и кинематограф, мемы, пародии, и бесконечные рассказы о страданиях съемочной группы с их работой на территории блуждающей смерти - Мартин Шин пережил инфаркт, а вертолеты в кадре после съемок использовались для искоренения повстанцев. Страдала и конструкция фильма. Скандальный сценарист Джон Милиус старательно пытался скрестить три кардинально разных элемента: прозу Джозефа Конрада, ритуальные тропы Джеймса Фрэзера и петрикор сырых репортажей Майкла Герра. Компоненты, тем не менее, в совокупности оказались больше Милиуса, и фундамент потрескался раньше сдачи. Позже, в "Зеровилле" Стива Эриксона, один из главных героев, аватар Милиуса, поделится мнением на этот счет: Этот самовлюблённый итальянец на Филиппинах транжирит тридцать миллионов или сколько там на фильм о Вьетнаме, который никто не понимает, включая меня, а я написал этот чёртов сценарий, или думал, что написал, прости меня Конрад... Предвидя скорое крушение, Коппола обратился к живому вдохновителю Милиуса - Майклу Герру, чьи малочисленные репортажи о Вьетнаме для глянца провоцировали самовоспламенение как у правых, так и у левых, ожидающих от пухлого тридцатипятилетнего еврея на войне однозначной моральной оценки и лозунгов. Вместо нее, Герр рассказывал истории юных бедолаг, которые неведомо как попали в ад, у них едет чердак, а кто-то собирает из частей убитых вьетнамцев "идеального гука". Герр присоединился к съемочной команде ровно к выходу "Депеш", своей единственной большой книги - коллекции переработанных репортажей, что по словам автора были попыткой написать роман, цельную историю, где поездка во Вьетнам была способом преодолеть писательский блок. Герр пересобрал нарратив и добавил магистральные для фильма монологи сержанта Уилларда, двигателя сюжета. Часть из них тем или иным образом обращалась к "Депешам" - военный опыт одного человека не бездонный, а каждого абзаца из книги Герра хватило бы на скетч. Каков итог? Номинация на "Оскар" за лучший сценарий, мистическая аура, обильное цитирование, и харизматичный крэйзи-фотограф, снятый с образа легендарного Тима Пейджа. Если видели, то сможете подтвердить. Если же нет - посмотрите обязательно. Вот вам несколько стиллов из фильма, и скажу на прощание, что 🪖 Майкл Герр - Депеши. Pollen Press, начало 2027. Поддержать нас и нашу инициативу по приобретению и вплетению в книгу фотографий Тима Пейджа можно здесь. Ждите.

Сегодня исполнилось бы 93 года великому Кормаку Маккарти. Уже как три года его с нами нет, как нет возможности насладиться его последними книгами на русском. На фотографии: Кормак и режиссер Джон Хиллкоут, ответственный за экранизацию "Дороги" и "Кровавого меридиана". Много чего открылось о жизни Маккарти за последние годы: о том, какую экстремальную жизнь он вел в юности, о несовершеннолетней музе, увезенной в Мексику, о "Пассажире", собранном агентами из черновиков, а также о том, что в последние дни, перед смертью от рака, он работал над сценарием "Кровавого меридиана", дописывая новые сцены к шедевру его зрелых лет. В ночь смерти, присутствующие заметили в печатной машинке рабочий лист из сценария, с последними словами Кормака, отличным эпиграфом к жизни, к творчеству, и к отношениям с читателями: Не знаю, Фрэнк, давай лучше оставим его висеть. И вы не судите слишком строго. Он всего лишь человек.

Только месяц прошел с издания "Пурпурной Америки" Рика Муди, от тиража чуть-чуть и останутся рожки да ножки, а мы неспешно реализовываем все задуманное перед переключением к следующим титулам Pollen. Сегодня же, к скорому большому залпу в честь первой полноформатной публикации Рика Муди на русском, представляю вам видео-трейлер к "Пурпурной Америке" - да, наша кухня (натурально) не спит, и страсть всегда питает страсть. Голос и монтаж видео: Солнечный Пандемониум "Пурпурная Америка" все еще доступна в адекватном количестве: В магазине "Все свободны" В московском "Фаланстере" И там, где выдача поисковика показывает "В наличии". Почитать о романе можно здесь. Но лучше уж читать его самостоятельно.

Стив Эриксон - Зеровилль Pollen Press, 2027. Я несколько раз переписывал этот пост, писал о юношеском шоке встречи с новизной, о том, как отправляли Эриксону его портрет на день рождения, как знакомые переводили "Зеровилль" в стол и бросали, потому что "перевести его значит убить в себе любопытного киномана", и как Эриксон создал свою сюрреалистическую Йокнапатофу с ее мифологией и культурой, но об этом потом. В 2007 году Эриксон, уйдя из большого издательства, обнулил свои творческие амбиции и выпустил в маленьком издательстве Europa Editions роман "Зеровилль", самый личный в его карьере, но личный не от перенесения нутра на бумагу, а от первого полноценного обсуждения страсти своей жизни - кинематографа. Стив Эриксон долго работал кинокритиком, изучал кинематограф в Университете Калифорнии, а в паузах выпускал романы, где кино осознанным сновидением вставало одной из странных декораций. За карьеру он, кажется, собрал всю козырную масть из хвалебных отзывов от коллег: Пол Остер, Марк З. Данилевский, Уильям Гибсон, Дон Делилло, Джошуа Коэн, Пинчон, Кэти Экер, Джозеф Макэлрой, но кросс-жанровые книги терялись меж полок и большую часть карьеры он довольствовался в основном респектами от коллег, а не тадж-махалом из денежных котлет. В "Зеровилле" он исключил ровно одно условие из привычной формулы и толпы завелись - поместил героя в реальный, а не сюрреалистичный, Лос-Анджелес, в праймовую эру американского кинематографа, где амбициозные Фрэнсис Форд Коппола, Мартин Скорсезе и другие творцы Нового Голливуда причесывают кино чтобы вывести его в массы как карнавального медведя. А меж павильонов гуляет одержимый искусством и чистый как лист бумаги Svetocopy Айк Джером, что относится к фильмам с серьезностью первой влюбленности и находит единомышленников только среди маргиналов и людей из сферы. Чем ближе он подбирается к предмету любви, тем шире видится ему трещина в реальности из которой тянет в мир его грез, подальше от вьетнамов, хиппарей и мэнсонов, что неявно мельтешат перед глазами, подчеркивая одержимость Айка, в изначальной версии названного Монахом. В "Зеровилле" много ненавязчивых фактов, поданных впроброс, анекдотов о кино, представителей кино, самого кино, начиная с поклона годаровскому "Альфавиллю" в названии и тоне книги - это не справочник, а дневник фаната, не знающего куда деть все эти забавные, печальные и неожиданные знания о своем потомственном ремесле. Если вы искали литературный аналог Линчу - их так и упоминают в дипломных, через запятую. Мы мечтали об этой книге с 2017, когда вышел самый первый пост Солнечного пандемониума, об Эриксоне, и годами поддерживали огонь этого желания. Теперь, спустя еще 10 лет, в 2027, мы вернем вам две тысячи седьмой, так что, вот она - наша центральная книга следующего года.

Лето богато на анонсы, и я чуть не упустил момент рассказать, что у самого скорбного бедолаги американской литературы новинка на носу. Представим идеальную карьеру. Вы юны, только вернулись из Вьетнама (читать как "набрались опыта на остаток жизни") и записались на курсы писательского мастерства под патронажем Джона Чивера и Джона Ирвинга. По свежей памяти пишете дебютный роман, который еще не выйдя уже получает премию Максвелла Перкинса (редактора Томаса Вулфа и Фитцджеральда) за лучший дебют. В ревью проявляет милосердие самая заносчивая критикесса своего века - Митико Какутани, и книгу включают в канон романов о вьетнамской войне. Дальше, за сорок лет выходят четыре романа, одинаково мастерски вскрывающие темы от культа НЛО до одержимости деньгами, в самых передовых издательствах страны. Вас лелеют и обхаживают редакторы уровня Гэри Фискетджона, буквально называя "талантом уровня Кормака" в сопроводительных письмах, и теснящиеся в списке поклонники напоминают перечисление супергероев: Томас Пинчон, Дон Делилло, Тони Мориссон, Майкл Герр, Нэйтан Хилл, Стивен Кинг... Само собой, вы понимаете, насколько крепка ваша проза, и добиваетесь жирных кусков просто давая почитать первые страницы любой своей книги. Например, приезжаете на место самоликвидации Курта Кобейна и отдаете горюющей Кортни Лав свою книгу, а та сразу же соглашается - пусть подробный материал о ее почившем муже будет написан именно в таком стиле. Представили карьеру мечты? Карьеру, что преследует во снах мамкиных писателей, мерцая на горизонте великой славой, что к утру растворяется в воздухе. И комичнее всего, что эти сны преследуют и самого героя и носителя этой бесславной карьеры, о котором так и не узнали страждущие толпы читателей. Его зовут Стивен Райт. И это главная проблема. Если погуглить его имя, то выйдут результаты как из анекдотов о посетителях баров: есть комик, есть криминалист, есть футболист, есть философ, есть даже литератор, а вместе с ними программист и серийный убийца! Вот они, гейткиперы на пути к нашему Стивену Райту, большому писателю, чье имя сыграло с ним злую шутку - шутку, которую не смогли перебороть ни массивные вложения в промо, ни фотосет от Марион Эттлингер, ни знаки почтения от каждого первого коллеги по цеху. В начале Райт пытался бороться и даже написать более коммерческий роман, но писателя все равно перекрывал кто-то из плеяды Райтов, что тоже включались в мир букв и сочиняли свои книги. И Райт сдался, закрылся от мира, и переехал в байкерскую коммуну. Был ли в истории или мифах еще такой герой, тайный гений, провалившийся настолько смешным способом? Вероятно, критики будущего вернутся к нему через лет двадцать, восторгаясь и удивляясь, как могли наши современники проглядеть такой алмаз, а через сотню лет будут ошеломлены тем, как может один человек совмещать столько ролей. А может, о нем заговорят уже в этом году, ибо Стивен Райт на восьмом десятке выпускает в октябре новый исторический роман "Черная луна". Он о пиратке, и написан в стиле этих вот пиратских времен. Со стилем у Райта никогда не было проблем, что-то похожее имел в виду один усатый знаток с ожирением, когда говорил, что между слов «даже лезвие не влезет». Заинтересовало? «С волками жить» в переводе Макса Немцова все еще гуляет как нищенка по маркетплейсам, может она ждала именно вас.

В Японии мощное землетрясение магнитудой 7,2, временно закрыли 114 школ — издательство Mariner анонсировало новую книгу Тима О'Брайена! В октябре дед встретит свою восьмидесятую осень, и, видимо, выходит на финальный забег за пределы комфортных шоссе. В 2023 он, после двадцатилетнего хиатуса, выпустил роман "Америка фантастика" о беглом журналисте-бандюгане, что несется по Америке, охваченной эпидемией "мифомании", при которой людей обуревает страсть обманывать. Снимая аллегорический слой — эта книга о постправде. Теперь же, спустя четыре года, он обнародует "Ясность", с синопсисом, сошедшем с черновиков Кормака Маккарти и Ларри Брауна: к местному пастору-лютерианцу, в прошлом ветерану Афганской войны, приходит юная беременная бродяжка и просит приютить грядущего ребенка. Пастор соглашается, но принимает мертворожденного ребенка, и врет девушке о состоянии младенца. Время разжигает в мужчине вину за обман и он спускается в глубины криминального реднековского ада чтобы сбросить с себя груз ответственности, пока взрослеющая беспризорница вкушает ягоды полнейшей свободы Вероятно, вы уже задались вопросом, что отличает О’Брайена от прочих сотен американских писак из глубинки. Отличает же его удивительная карьера писателя, изощренно пытающегося оторвать от себя бирку военного автора, чтобы его вспоминали целостно, как хорошего автора, отца и мужчину. Можно сказать, что О’Брайен — Мидас военной литературы. Как бы он ни старался написать житейский роман, за ним всегда стояли могучие тени его военных книг: первые военные книги “Когда я умру (уложите меня в ящик и отправьте домой)” и “По следам Каччато” одними из первых разносторонне вскрыли вьетнамскую тему без героических бравад, дав читателям сначала мемуары, а потом сюрреалистический роман о солдате, который решил послать все к черту и пешком отправиться из Вьетнама в Париж. “Каччато”, простите, хорошенько прокачал публику, взял Национальную книжную премию США и послужил одним из источников вдохновения для “Кровавого меридиана” Маккарти. Последовательно закрывая тему Вьетнама, О’Брайен сначала перешел на территорию фиктивности и нестабильности памяти в душераздирающем “Что они несли с собой”, что сейчас считается одной из центральных книг о Вьетнаме и в Японии был переведен самим Харуки Мураками (!), и под конец отполировал темой коллективной памяти и вины в “На лесном озере”. Обе книги, кстати, замечательно переведены на русский, советую братьям и сестрам по духу. И, собственно, беда — на все остальные книги О’Брайена реагировали так: 🙂 Он писал о параноике, который роет укрытие на случай ядерной войны, выдавал комедию о лингвисте, мемуары об отцовском долге, и хором голосов воссоздавал встречу выпускников. Только 🙂 и никакой жести. Но, кажется, 80 лет — хороший возраст для последнего демонического путешествия патриарха, и вот же сюрприз выйдет, коль закончится оно не фейерверком, а термобарическим взрывом!

Есть писатели, что всю жизнь пишут один и тот же роман. Очевидно, на противовесе те, что всю карьеру меняют вектор. Из них легче всего встретить авторов, облегчающих прозу ради короткого пути к успеху. Случай Мариши Пессл говорит, что из авангарда можно уйти хоть в янг-эдалт. Из каталога похожих случаев особняком стоит пример Рика Муди: на пике известности, с удачной экранизацией и активными упоминаниями в передовой прессе, он не стал осваивать небеса, а намеренно забурился в землю, выпустив “Пурпурную Америку” — авангардное полотно о прощании с миром субурбий и одноэтажной Америки, с уникальным и заразительным стилем, напитанным бернхардовскими истериками, гэддисианской дотошностью невротика и обаятельностью Джона Чивера. Да, Муди стоит на плечах титанов, но, поверьте, такого вы еще не читали. Отрадно, что с повышенной сложностью текста аудитория и отклик на прозу Муди не уменьшились — о нем все так же восторженно писали Elle и Томас Пинчон, доказывая, что разделения условны, и в итоге есть только фундаментальные “прет” и “не прет”. Настал тот день, когда и вы можете познать эту вселенскую дихотомию. Рик Муди — Пурпурная Америка (Pollen, 2026) Перевод: Сергей Карпов Редакторы: Клим Токарев и Антон Аверин Корректор: Елена Левичкина Дизайн и верстка: Владимир Вертинский Наслаждайтесь. Книга уже в продаже.

Июнь полон праздников меньшинств: Блумсдей тому пример. Афро-американский Блумсдей зовется Juneteenth — день Июньнадцатый, день освобождения техасских рабов. Празднуют его 17 июня, сопровождается гуляниями, радостями свободной жизни, а в этом еще и анонсом новой книги Персиваля Эверетта, главного певца справедливости литературных ландшафтов Америки. Тема несправедливости, угнетения, расизма и неравенства питала ощутимую часть карьеры Эверетта с такой интенсивностью, что сложив все его романы на эту тему можно было бы получить складную тысячестраничную книгу в стиле Стива Эриксона, где разнообразно ущемленные герои встречают вариации страданий темнокожих на дистанции со дня основания США до подписания мирного соглашения с Ираном: отстаивая свои права, герои также вступают в союз с прочими этническими, социальными и сексуальными меньшинствами (афро-ковбои на страже девиантов), вынося в центр свежую мысль — давайте жить дружно или мы вам зададим! Ладно, все не так уныло, как кажется. Эверетт чертовски хороший писатель, выросший из академических кругов. Его интересы и темы специфичны, что и приводило к писательским страданиям: почему этот черный что-то пишет о Ролане Барте? Почему он пишет о Эврипиде, а не Негрепиде, хаха! Так-то, пренебрежительные отзывы от издательств и вылились в эверетову ярость и написание “Стирания”, вышедшего в этом году на русском в изумительном переводе Василия Арканова. По сюжету книги, темнокожий писатель-авангардист пишет роман издевку о жителях гетто, но издевка перерастает себя и срывает аномальный куш, ведя автора к переосмыслению своего творчества. За ней вышло 10 романов, но вплоть до 2021 года более-менее активно вспоминалось только “Стирание” — доведите драму предложения до конца каким-нибудь очевидным каламбуром. Рекурсия из реальности, повторяющей искусство, в конечном счете зациклила карьеру Эверетта и он обрел долгожданную знаменитость не по своим авангардным опусам, а по комедийным историям о недооцененности своих собратьев по расе. Вы, конечно же, слышали о “Джеймсе”, что масштабировал успех Эверетта до уровней бестселлеров Ребекки Яррос, но с таким жирным списком из номинаций, что не случается у 99% владельцев плашки БЕСТСЕЛЛЕР ПО ВЕРСИИ НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС. Он ехидничает, а потом открывается Дуа Липe, за год дает больше интервью, чем за прошедшие 30 лет, продает права на экранизацию Спилбергу и живет с белой женой как спонтанно коронованный бастард. И я очень рад за него. Как вы думаете, о чем новый роман Эверетта под названием "Серьезная музыка"? Он о джазмене, который идет к успеху, утирая нос всем этим белым и доказывая, что джаз — это серьезная музыка. Вам понятно? Если да, то ждите в марте.

Кажется, что прозу Исигуро начинаешь ценить, проходя середину жизни, что в нынешних реалиях находится на отметке, скажем, в 35 лет. Будни беднеют на события, в рабочем кресле заслуженная вмятина, и уже сам становишься папой, что чинит розетки и смесители, а к середине ночного кино как маятник советских часов переминаешься из сна в реальность. Но все еще продолжаешь жить, и хочется говорить о чем-то, как буддистский роши выдавливая из нищих происшествий капельки ценности, не обижая и не обижаясь. Здесь и возникают роялем в кустах книги Исигуро, обретая практически необоснованную и спонтанную привлекательность - в них от события, неловко скрываемого как дырка в носке, отводит глаз элегантный пошив фраз, и за медитативным неспешным чтением очертания ногтя проявляются яснее. Думаю, не стоит продолжать эту минутку обеденной поэзии, лучше перейти к новости: У Кадзуо Исигуро наметилась новая книга. Шпионский роман о тридцатых и признание в любви золотому веку кинематографа. Нет, это не "Shadow Ticket". "Miss Lambert Steps Aboard Danger" ее звать. Выйдет сразу же после 8 марта 2027 года, но на русском, похоже, в ближайшее время ждать ее не стоит, поскольку права контролирует агентство CAA, блокирующее выход на русском языке последних книг таких авторов как Кормак Маккарти Харуки Мураками Кадзуо Исигуро Маргарет Этвуд Уолтер Айзексон ... Но, если не брать эту скорбную новость в расчет, то дела у британского японца идут удачно - два последних романа, "Клара и солнце" и "Погребенный великан", находятся в стадии экранизаций под патронажем Тайки Вайтити и Гильермо Дель Торо. Так что, думаю, справится, переживет.

Зумеры открывают для себя писателей девяностых: за пропущенной мною новостью об экранизации “Поправок” Франзена, пришла другая важная весть. Популярная юная актриса Сэди Синк спродюссирует и снимется в сериале-экранизации романа Джефри Евгенидиса “Свадебный сюжет” (он же The Marriage Plot). Ренессанс писателя происходит на наших глазах: пару лет назад тик-ток стал одержим “Девственницами-самоубийцами”, а сейчас в игру вступает A24 и звезда “Очень странных дел” со своим видением последнего написанного романа Евгенидиса. Его путь уникален: всего три романа за тридцать лет, бинго по уровню запрещенки даже исходя из названий: “Девственницы-самоубийцы”, “Средний пол” и (скрепный) “Свадебный сюжет”. На старте карьеры писательские потуги Евгенидиса нашли поддержку у аксакалов — Джона Хоукса, Гилберта Соррентино и Джея МакИнерни, но дебют особо не находил публику, грозя жизнью в твидовом пиджаке за кафедрой. Изумительная экранизация от Софии Копполы перевернула жизнь греко-ирландца, он отпустил усы, был включен Нью-Йоркером в знаменитый список “20 писателей до 40” (наряду с Франзеном, Уоллесом, Шейбоном и Муди) и с того момента все последующие работы выходили с эпитетами, достойными современного классика. Тем не менее, с выпуска его последнего романа прошло 15 лет и время начало подсушивать память об авторе, дойдя до такой отметки, что его архивы и рукописи отказывались покупать университеты, сетуя на непопулярность белых цисгендерных мужчин за 40 в XXI веке — вот так кончается молодость. Но поколение, родившееся в день, когда Евгенидис поставил точку в последнем предложении своего последнего романа, решило иначе. Символично, что этим романом и оказался “Свадебный сюжет” (также выходивший на русском под названием “А порою очень грустны”). За синопсисом отправляю вас к Гуглу, а сам расскажу про комедию вокруг книги. После выпуска “Сюжета” продвинутые читатели уловили в главных героях любовного треугольника черты кое-каких актуальных авторов, а именно Дэвида Фостера Уоллеса и Джонатана Франзена, больших друзей в реальности, а также хороших знакомых Евгенидиса. Герои пытаются покорить сердце юной дивы в стиле своей прозы — один прагматично, другой возвышенно-задротски, даже в описаниях отражая фотопортреты участников этого высокоуровневого фанфика. Евгенидис все отрицал, но с подмигиванием: в модных ваттпадовских работах тоже подменяют имена. Остальной же публике роман залетел, набрал призов, и судя по новостям не потерял актуальности. Успейте прочитать, пока это не стало слишком модно.