Полка

Самые сложные и насыщенные отношения в жизни Марины Цветаевой становятся поводом для радикального поворота в её поэзии. Вспоминаем статью Полины Рыжовой о «Поэме Горы».

​Мы продолжаем чествовать последние 200 лет русской поэзии: по субботам в этой рубрике — одно короткое стихотворение. Сегодня — 1926 год и стихи Михаила Кузмина из цикла «Панорама с вывесками». Этот цикл, входящий в сборник «Форель разбивает лёд», построен действительно по принципу панорамы — ярмарочного развлечения, представляющего пейзаж, на фоне которого происходят различные действия. Вот такой-то персонаж, вот такой-то… Панорама — даже не пародия на высокий театр, а развитие более древнего театра стихийного, народного. Сугубо частные сцены в цикле Кузмина время от времени переходят в иную плоскость: мифологическую, театральную, фантазийную. Так и в этом стихотворении, венчающем цикл. Что здесь происходит? Кажется, что это чистая фантазия, перенос в идеальное и беззаботное время, когда жизнь представляется морским путешествием. В пути встречаются чудеса, но душа столь благостна (а то и ленива — мотивы сибаритства не оставляли Кузмина даже в суровые годы), что не хочет выяснять подробностей: достаточно ощущения — визуального, тактильного, вкусового. Это одно из самых идиллических, счастливых русских стихотворений — наряду, может быть, с «Пироскафом» Баратынского. Интересно, почему у русских поэтов счастье ассоциируется с пароходом?

Нобелевскую премию по литературе за 2026 год присудили канадской писательнице и поэтессе Энн Карсон — «за её смелое и изобретательное творчество, которое в игривом диалоге с классической традицией создало новые формы современной литературы».

У музея есть видимая сторона — выставки, экскурсии, события и книжки, которые мы издаем. И есть научная работа, не так заметная со стороны. С 8 по 10 октября эта часть музейной жизни выйдет на передний план: в Музее ОБЭРИУ пройдет международная научная конференция «ОБЭРИУ I: Круг чтения». Чуть больше о том, что ждёт научное сообщество — в прямой речи директора по развитию Музея ОБЭРИУ Юрия Сапрыкина (листайте карточки!) Попасть в музей в дни конференции смогут лишь ее участники, но мы позаботились о том, чтобы доклады смогли увидеть и услышать все увлеченные исследователи, ценители и сочувствующие — в течение трех дней конференции на наших каналах в VKvideo и YouTube будет идти прямая трансляция. До встреч виртуальных, которые приближают нас к реальным. _ #обэриу_конференция #обэриу_событие

Музей ОБЭРИУ и Юрий Сапрыкин делятся ближайшими планами!

Бежит по Невскому собака, За ней Буренин, тих и мил. Городовой, смотри, однако, Чтоб он её не укусил! Четверостишие Минаева — далеко не единственный текст, посвящённый критику Виктору Буренину. Есть, к примеру, ещё «Старый палач», «Под маской культурности», «Неизлечимый» — в литературном мире его сильно не любили. На Буренина не раз подавали иски за клевету, но самым серьёзным ударом по его репутации стал скандал с поэтом Семёном Надсоном, которого Буренин в одном из фельетонов назвал «паразитом, представляющимся больным». «Того, что проделал Буренин над умирающим Надсоном, не было ни разу во всей русской печати. Никто, в своё время читавший эти статьи, не может ни забыть, ни простить их», — писал позже Владимир Короленко. Впрочем, были и те, кого критика Буренина не задевала. К примеру, Достоевский считал, что Буренин понимал его мысли и идеи «наиболее из всех, писавших о нём», а Блок любил и часто читал вслух его пародии на собственные стихи. Настежь дверь — и Дон Жуан сел в ванну, Фыркать начал, будто рыжий кот. Вдруг шаги. — «Подай мне донну Анну!» — Командор неистово орёт. Но, дурацким криком не сконфужен, Дон Жуан всё фыркает в воде. «Я ведь к Анне зван тобой на ужин: Где же донна Анна, где?» Пародии Буренин писал на протяжении 30 лет. Стихотворные, драматические, прозаические — на Ахматову, Сологуба, Грибоедова. «Я с тех пор, как вступил на поприще литературы, поставил себе целью, по мере моего уменья и моих сил и способностей, преследовать и изобличать всякую общественную и литературную фальшь и ложь… <...> Нельзя требовать примиряющего и елейного тона от того, кто решился принять на себя эту тяжёлую роль. А роль эта действительно нелегка: надо быть человеком не от мира сего, чтобы упорно, не боясь криков и порицаний, делать своё дело так, как его разумеешь, идти прямо и твёрдо тем путём, который себе наметил», — писал о своей литературной задаче сам Буренин. 🔺Виктор Буренин, 1890-е годы

«Познакомился он в Москве, а потом и подружился, с поэтессой Миррой Лохвицкой, сестрой Тэффи. У них возникла нежная дружба. Он всегда восхищался ею, вспоминая снежный день на улице, её в нарядной шубке, занесённой снегом. Её считали чуть ли не за вакханку, так как она писала стихи о любви и страсти, а между тем она была домоседкой, матерью нескольких детей, с очень живым и чутким умом, понимавшая шутку», — писала Вера Муромцева-Бунина в книге «Жизнь Бунина» . 🔺Мирра Лохвицкая, 1890-е.

Мы продолжаем работу над большим спецпроектом «Детская полка». Сейчас мы ровно на середине пути — на сайте «Полки» можно найти уже половину материалов спецпроекта. В первые пять выпусков проекта вошли 24 тематических списка с текстами для детей. И пока мы готовим новые выпуски, спешим напомнить вам о старых! «Грин считал свои произведения не фантастическими, как иногда о них писали, а символистскими — и «Алые паруса» больше, чем любая другая его книга, подтверждают правоту автора. Кроме того, её относят к произведениям неоромантизма, появившегося на рубеже веков. Как и в «классическом» романтизме, герои Грина делятся на обывателей и тех, кто носит в душе особый мир. И точно так же главный нерв истории — конфликт между мечтой и реальностью, бездушной и жестокой». Подробнее в нашем списке «Рыцарство в сказках и современности». 🔺Иллюстрации Андрея Харшака к «Алым парусам» Александра Грина, 1978—1979

Выдающийся филолог Александр Жолковский этой осенью опубликовал в «Звезде» новую статью о поэтике Бориса Пастернака. Формальным поводом послужило воспоминание Владислава Ходасевича — по обыкновению недоброе: «Однажды мы с Андреем Белым часа три трудились над Пастернаком. Но мы были в благодушном настроении и лишь весело смеялись, когда после многих усилий вскрывали под бесчисленными капустными одёжками Пастернаковых метафор и метонимий — крошечную кочерыжку смысла». В своей статье Жолковский оборачивает эту капустную метафору против её авторов — и на примере одной строфы показывает, что для понимания смысла важны все уровни устройства текста и что разговор об этих уровнях ведёт к открытию инвариантных мотивов и тем у того или иного поэта. «Полка» решила поговорить с Александром Константиновичем об инвариантах, о пародии, о необходимом словаре Пастернака и, да, о капусте. Но прежде всего разговор получился о самом методе литературоведения: как изучать поэтику, не подменяя её биографическими сплетнями.

1 октября! Что читаете?🍁