psycho daily 🕘 история названий (1)

Кончаловский в корпусе Бенуа закроется 14 сентября — спешите, если не…, мощнейшая ретроспектива! Смотительницы шепчутся «Даже Дима Маликов на выставку картину дал». Тут трудно удержаться от кулинарных метафор. Краска наложена как крем, все жирненько, пейзажи и портреты написаны как натюрморты; и даже голова хрюки у Петра Петровича радуется жизни. Для портрета Алексея Толстого на каждый сеанс заново накрывали стол, а после позирования съедали, но никакой приторности или тяжести в животе. Семейный портрет «Миша, пойди за пивом» 1926 года примечателен тем, что ни пива, ни воблы тут нет. Зато изображен вся семейная мафия: сам Кончаловский, его жена Ольга — дочь Сурикова, дочь Наталья и изображенный со спины сын Михаил, тоже будущий художник. Пошла за пивом на самом деле Наталья: через год она сбежала от родителей в Америку с почти 40-летним Алексеем Богдановым, сотрудником «Амторга» и вроде как советским шпионом. В Москву они вернулись порознь, Богданов позже был репрессирован или застреллся. От него Наталья родила Екатерину — будущую жену Юлиана Семенова. А в 1936-м вышла за 23-летнего Сергея Михалкова и родила понятно кого. Занятно, что в ряде англоязычных каталогов название картины дано не как Misha, Bring the Beer, а Misha, Go Out for a Beer, то есть «Миша, иди-ка выпей пивка».

Дорогие психята, напоминаем, что завтра мы с Катей и Пашей проведем паблик-ток про главные летние хиты 2000-2026 в «Зотове». Вход свободный, но по регистрации. Начало в 19:30. Для затравки — держите малюсенький плейлист. Сначала мы будем болтать, а потом петь в караоке! Мероприятие пройдет в рамках большого уикенда «Лето, пока!» с насыщенной программой: концерт Леонида Фёдорова, лекция Вики Чумы, мастер-классы и даже хоровое пение. Всех ждем 😊

Мдэ, за последние пару суток отдел культуры превратился в бюро ритуальных услуг. Долли Партон (1946–2026) — икона кантри и трэдвайф, которой не было (детей не завела, хотя стала крестной Майли Сайрус, всю жизнь проработала на себя). Она же — символ сепаратизма всех секретуток от начальства: «I Will Always Love You» написала, уходя от босса Портера Вагонера, а «9 to 5» стала гимном офисных работниц. Тим Карри (1946–2026) — главный чеширский кот кино нашего детства: Пеннивайз, консьерж «Плазы», лорд Тьмы. Потом мы стали постарше, а VHS отмотался назад — к Фрэнку-Н-Фертеру, главной трансухе поп-культуры, что протащил гендерную вольницу в «Шоу ужасов Рокки Хоррора». Яёи Кусама (1929–2026) — великая арт-бабка, в горошинах которой копошатся Louis Vuitton и прочий люкс. Почти полвека добровольно прожив в психиатрической клинике, она до последних дней продолжала клепать арт-проекты, растворяя себя и весь мир в точках, сетках и зеркальных отражениях галлюцинаторного безумия.

🇹🇷🌯Еще гастроновостей подсыпем: кочевая турецкая гастро-штучка Kofta Boza откроет кафе на Хитровке В конце октября проект харизматичного повара Алексея Клименко и весельчака-затейника Кости Ердакова, которые устраивали обеды и ужины в «Кривокаленном, 9» и Dodge, заедет в конце октября поп-апом в новое пространство Славы Султанова, сооснователя Fabula HQ и Fabula radio. Место — примерно там, где книжный магазин «Озеро». Если все сложится, останутся насовсем. В меню — блюда, собранные в путешествиях по Анатолии: чечевичный суп-мерджимек по рецепту Али из Мардина, баклажаново-йогуртный али-назик из газиантепского İmam Çağdaş, входившего в сотню легендарных ресторанов TasteAtlas, и фирменная кефта в дюрюме с мангал-соусом. Внутри 20 посадочных мест и вся Хитровская площадь снаружи.

🤴Отмененные всех стран, соединяйтесь на «Газпром Арене» (и может быть в Москве)! Канье Уэст к нам приедет, к нам приедет после отмен и запретов в Великобритании, Австралии, Польше, Швейцарии, Марселе... Вообще, круто как мы превратились в duty free мирового…

Ветерану гастроклубного движения Саше Джимпстеру сорока на хвосте принесла новости, что Маша Миногарова с Сергеем Жуковым, который «Руки вверх», открывают ресторан на Ивановской горке. Это что же, получается, проект «Евгенич и Альбертовна» будет? UPD в 19:20: С psycho daily связались создатели проекта и, чтобы не было ощущения, что это какой-то очередной нефорский дворик на КГ, попросили добавить, что они: ...строят новое место силы, которое объединит в себе ресторан, бар, музыкальную студию и небольшой мультиформатный клуб с вечеринками, концертами и погружением в театральные практики. На втором этаже планируется новый красивый NUW с артом и лучшей в городе селекцией одежды. За все этим стоит союз легенд культурно-музыкальной индустрии с участием не менее культурно-модной Маши Миногаровой! Открытие в районе октября, а вот как выглядит восстановленный фасад здания.

🦊⛑️ Два видео под конец недели. На одном — премьера нового лайв-шоу Нины Кравиц на A трип to Sicilia, камерном фестивале ее лейбла трип в церкви Санти-Николо эд Эразмо в Модике (с 1960-х не используется для месс — никакого богохульства). В комментах пишут «о, Балерина Капучина»! И второе выступление: лисенок в Никола-Ленивце ворует у кэмперов полкило сыра на старте фестиваля Signal — вероятно, начитавшись русской классики.

😡Ну что, с днем исторических маски-шоу в «Симаче» вас! Клуб, куда когда-то ходили чиновники, сотрудники госканалов и АП, еще в 2024-м попадал в сводки об анти-ЛГБТ-рейдах. Но сам «Симач» тогда сообщил, что внутрь силовики не заходили. Теперь всё по-настоящему: музыку выключили, около 200 гостей досмотрели на предмет запрещенных веществ. Один человек разбил окно, другой спрыгнул с балкона; к нескольким гостям применили силу. Задержанных, впрочем, никто не видел. Комментариев ни от клуба, ни от МВД пока нет. Нынешний Simach — как корабль Тесея, из которого вынули почти все прежние досочки. Проект запускали Новиков, Пинский и Симачев, команда с тех пор несколько раз менялась, публично рестораном занимается Pinskiy & Co. Денис Симачев им не управляет, долей в ресторанном бизнесе или здании у него вроде как нет. От него остались узоры и товарные знаки, вокруг которых идет мутнейший суд на 1,5 млрд рублей. К истории плохо пристегивается конспирология о наезде на Мишустина — здание оформлено на компанию Александра Удодова, бывшего мужа сестры премьера. Скорее, тут просто прессование московской молодежи дошло от Китай-города до Патриков. За последние пару лет «Симач» сильно помолодел — настолько, что арбузные шоты уже впору включать в меню школьных завтраков. Кто-то в контролирующих органах уверен, что такой хохломе нужен автозак.

Клизма-рейв, то есть акция «Ночь в поликлиниках» оказалась симпатичным городским фестивалем в стиле Chess and Jazz. Мы побывали на Большой Бронной (бесплатные арбузы и попкорн, «Москва слезам не верит» на настоящей пленке с кинопроектора) и на Заморенова (шикарный стейдж-дизайн, пресс-волл, скрипач во дворике с фонтаном). Везде куча камер и блогеров, нарядные женщины стоят в очередь на биоимпеданс. Встречаются хелс-максеры всех возрастов включая парочки на свидании. Смысл «Ночи» — заманить как можно больше людей в программу «Московский чекап» — хорошая превентологическая штука, где вы заполняете серию анкет, а ИИ бодро выдает вам токены на бесплатные исследования.

Настало время поговорить про новый сериал Райана Мерфи «Осколки». Лос-Анджелес, начало 80-х. Семнадцатилетний старшеклассник престижной школы Брет пишет свой дебютный роман «Ниже нуля» и проводит время в компании таких же, как он, богатых и предоставленных самим себе друзей. Все они готовятся к выпускному году — точнее, к выпускному балу, а не к экзаменам — и живут беззаботную жизнь, отчаянно изображая взрослых, пока их родители заняты чем угодно, кроме собственных детей. Эта сытая калифорнийская идиллия начинает рушиться, когда один за другим пропадают одноклассники Брета, а в классе появляется загадочный новый ученик. Молодой автор, охваченный паранойей, начинает подозревать новичка. «Осколки» сняты по одноименному роману Брета Истона Эллиса, а сам автор выступает здесь исполнительным продюсером. Его почерк отчетливо виден в повествовании: и перечисление брендов, и фирменная отстраненность, и медленный чуть гипнотический ритм. При этом четкая, железобетонная структура оригинала не дает сериалу распасться на куски, чем часто страдают другие проекты Мерфи. Вспомнить хотя бы поздние сезоны стареньких «Частей тела» или «Все честно» с Ким, где большие сюжетные надежды ближе к финалу тонут в общей истеричности, хаотичности и отсутствии логики в происходящем на экране. Сам роман «Осколки» написан в популярном жанре автофикшн. Брет Маркович действительно учился в элитной школе Бакли в 1981 году и скрывал на первых порах свою ориентацию, но никакого кровавого маньяка Траулера в Лос-Анджелесе тогда, конечно, не было. Отдельно смешно то, каким Брет хочет себя видеть в романе и в кино. Из всех возможных видов «coke» в Лос-Анджелесе восьмидесятых он предпочитает обычную колу, старается быть рассудительным, холодным и мудрым. Да, ведет двойную жизнь, но даже в ней находит место для удивительной сердечности. В общем, сам себя не похвалишь — никто... Я давно люблю Эллиса, для меня он номер один среди зарубежных писателей, вместе с Франзеном. Но «Осколки» как-то прошли мимо. В целом в России в 2023-м году, когда вышел роман, было не до него, да и переводить такое здесь уже никто не рискует. А потом как-то новость сама собой затерлась. К Мерфи у меня всегда love/hate отношение, хотя, надо признать, его недавняя «Красота» мне понравилась — и не в последнюю очередь потому, что уж очень сильно напоминала эллисовскую «Гламораму» сюжетом и глянцевой пустотой. Для тех, кто как и я «Осколков» не читал (бумажной копией я уже озаботился и когда-то к ней приступлю), напишу, что интрига держится. Кто манияк и убивца — непонятно. Им может оказаться и подозрительный новенький Роберт, и странные культисты вокруг, а может, и сам рассказчик. С Брета Викторовича станется. Впереди — четыре из девяти эпизодов. Можно продолжать гадать имя главного злодея, наслаждаться молодым, горячим и порочным кастом (не всегда хорошо играющим, но тут и не требуется) или просто ностальгировать по эстетике восьмидесятых. Но больше мне нравится, как через закадровый голос автора, через мелкие реплики и паттерны поведения героев, следить за тем, как на экране появляются вечные эллисовские мотивы. Это и звенящее одиночество, и глубокая экзистенциальная печаль, которой могут обладать только очень привилегированные молодые люди, и отчаянная попытка нащупать хоть что-то живое и человеческое за гламурной сажей. И, конечно, женщины — которые у Эллиса всегда оказываются честнее, глубже и лучше даже самых проницательных мужчин. Над всем этим царит тотальная отстраненность и болезненное знание того, что этот идеальный мир благополучия вот-вот разлетится на осколки. Как там было в «Гламораме»: «Пахнет говном, с неба падает конфети и зуб на зуб не попадает».