Salmonella 🕘 история названий (1)

Вы когда-нибудь орали в голос, чтобы человек просто не умер? Чтобы он просто взял и сел в чёртову машину? Сегодня вечером было такое, что мне хочется выть. Дедок. Лежит, смотрит на потолок мутными глазами. Ситуация — хуже некуда. Давление проваливается в ноль, кардиограмма — как крик о помощи. ОКС без подъема. Инфаркт. Без дураков. Я ему спокойно: «Нужно в больницу». Молчит. Я ему русским языком: «Ты умрешь, мать твою. Прямо здесь умрешь. В больницу нужно блять» — а он: «Нее, я знаю вашу медицину...» Знает он, видите ли. Жена пытается дочери позвонить — «Не надо». Я ору: «Звоните хоть соседу! Мне нужно, чтобы хоть одна живая душа помогла мне тебя спасти!» Дочь уговаривает. Жена уговаривает. Лариса наша уговаривает. Даже старший врач, уже с домашнего телефона, позвонил и сказал: «Дедушка, езжайте». Ответ один: «Не поеду. Вот дочь приедет в понедельник, и к кардиологу отправит». Я посмотрел ему в глаза. Старые, упрямые, напуганные какой-то обидой на белую простыню. И сказал. Медленно. Разделяя каждое слово, чтобы дошло до черствого инфарктного миокарда: «Не факт, что ты до завтра доживешь. Не говоря уже о понедельнике». Нет. Твердолобый. «Не поеду и всё». ... Часа три назад старший врач написал смс. Короткую. Другая бригада. В 2 часа ночи. Выезд. На констатацию смерти. Всё. Нет деда. Нет больше «понедельника». Нет кардиолога. Есть холодный труп и идиотская правота старика, которую он унес с собой в морг. Знаете, я сейчас злой. Я бешеный. Мне жаль эту его жену, которая осталась в пустой квартире с телефоном, на который никто не позвонит. Мне жаль дочь, которая теперь будет причитать над гробом. Но больше всего мне жаль его. Тупого, напуганного, который сам подписал себе смертный приговор. —————————/-/-/—/——-сука я аж заплакал блять хотя думал мне уже на все похуй ————///-///———-////—— Красивое окончание? Да похуй оно сейчас красивое. Но запомните, сволочи: Когда приедет «скорая» — не важно, в белых халатах или в грязных куртках, уставшая до чертиков или молодая. Если тебе скажут: «Бояться нужно не ехать. Бояться нужно остаться». И поедут с тобой до самой двери реанимации. Значит, садись в эту сраную машину. И живи. Иначе в два часа ночи приедут другие. Констатировать. Не будьте дедом. Умоляю.

аголовок: Сутки на скорой. Две бабушки. Два финала. Первый вызов. 1 срочность. Взрослый без сознания, причина не известна. 89 лет. Выхожу из машины, Наташа говорит: «Бери всё». Кислород, реанимационный набор, дефибриллятор, укладку, ЭКГ. Я про себя: «Ну всё, пизда». Это не паника. Это знание того, что «всё» обычно оправдывает себя. Нас на лестнице встречает внучка. Быстро: бабушка позвонила, сказала, плохо, попросила померить давление — и замолкла. Внучка примчалась с семьёй, открыла дверь — бабушка сидит на диване с тонометром в руке, без сознания. Заходим. Бабушка встала? Нет. Она уже на полу. Одна секунда — и я сбоку, качаю сердце. Две минуты — партнёр уже интубирует. Я всё качаю. Третья минута — кордиограф показывает изолинию. Только мои артефакты от компрессий. Пятая минута — красный катетер в вене, адреналин чисто в вену. Дальше 30:2, амбушка. Сорок минут. Жаль. Результат ноль. Константация. Ничего не сломано. Всё сделано правильно. Но внутри — пустота и тяжёлый ком. Второй вызов следом. Формулировка та же: плохо, без сознания. Заходим на кухню. Бабуля вся синяя. Сатурация 70. Кислород, катетер, препараты, 10 литров. Родственники находят соседей, спускаем на мягких носилках. В машине включаю «люстру» Она начинает кричать. Яростно. Что не хватает кислорода. И храпит — как будто последнее издыхание. Нахуй. В больнице — сразу на КТ. Пока делают КТ, она встаёт. ВЫ. СТАЁТ. Быстро в противошоковую. Я снова на грудной клетке. Качаю, жду реаниматолога. Он интубирует — и она резко запускается. Сердце — своё. Дыхание — да, но оно есть. Она кричала. Она встала. Она вывезла КТ и ожила на интубации. Первую не откачали. Вторую — даже не пришлось бы, она сама вылезла с того света. Две смены в одном выезде. Я сижу сейчас, пишу это. Руки помнят анатомию. Голова — нет. Вывод для себя: иногда берёшь все сумки — и не зря. Иногда не берёшь — и тоже. А иногда кричат и встают. А иногда тишина. Сегодня я был там, где решают за секунду. Я выдержал. Но не скажу, что легко. P.S. Наташе спасибо. И реаниматологу, который пришёл вовремя. И второй бабуле — за характер.

————————————— Я пытался описать всё — боль, культ, тьму, спасение — и в конце концов не могу описать даже любовь. —————————————

Акт одиннадцатый. Опиши любовь — Опиши любовь. — Хорошо… Любовь как жгучий лист, Как пепел увядающей весны. Как то, что долго так искал И ни за что не отпускал. Как цепь, что вместо боли Дарует эйфорию чувств. То самое прекрасное и сложное, Что в этом мире есть. Чем больше слов ты говоришь, Тем меньше понимаешь. - А. Изъян 2026 ***

Акт десятый. Белая тьма Я древо то, что без листов. Я горд, но слишком слаб. В метель я ту, что одинок, — Не даст мне путь найти. В той белой тьме я как скиталец. Найти, сорвать звезду хочу, Но мажет солнце мне в печали, Не даст понять — последний крик… Ведь слушать их готов лишь я — Скиталец тот, что без лица; Скиталец тот, что без эмоций; Готов себя принять и отпустить. Но после — кто продолжит путь По белой тьме? - А. Изъян 2026 Белая тьма

«Автор этих стихов — бывший наркозависимый, ныне студент-медик и работник скорой помощи. Его поэзия — не вымысел, а расшифровка выживания.» Теперь я обязательно напишу сборник из всего шлака ,который вытекает прямиком из моей головы,чего бы мне это не стоило . Жаль мы не 18 веке и сейчас такое не ценится, но как отдельная отдушина имеет право существовать.

Акт девятый. Порог О Боже, как хотелось мне, Чтобы в мире этом было больше дней, И в той эпохе света, где времени хватает, Я чувства те, что так повисли надо мной, Передать тебе бы смог. Но мир жесток и дал нам только наш порог, И он сплетён из ниток, слов… Что топят нас без права на ошибку. А как же быть, когда слова, Что склеят душу, — и есть ошибка каждого из нас? А как же быть без слов? Немой ответ повис в глубокой тишине. - А. Изъян 2026 Порог

Акт восьмой. Сгорая Я напишу тебе три строки о любви, Я напишу тебе три строки о себе, Я опишу три чувства, что в душе. Как пламя теплится во мне: Сгорая, я погаснуть не могу, Сгорая, я никак не отпущу. Тебе я смысл жизни посвящу, Тобою снова дорожить могу. Ты человек, что заслужил его. Ты человек, что беден без души. Я снова вижу, как страдаешь, Я снова вижу, как гниёшь. — Хочу помочь, но не могу. — И почему же? — Не пойму. Мы сложности свои давно уняли, Из жизни снова похлебали. И время движется во мгле, А ты всё светишь в тишине… Я так помочь хочу. И, может быть, есть один вариант — Тебе поможет в тот же миг. Я смысл дам и изменюсь. Но ты должна меня понять, Но ты должна меня простить. Я жить хочу лишь для тебя, И посвятить себя тебе хочу. Но снова гложет меня вина, Что в миг отчаянья я был далёк И поддержать тебя не смог. Люби себя такой, какая есть — С гнильцой, с ядром, с проколотым крылом. Внутри тебя всё также тьма. И это честно, без прикрас. Спасёшь себя сама - А. Изъян 2026 Сгорая

Акт седьмой. Бог Грибов Красивый мир, что за стеной, — Так близок, но далёк. Его почувствовать могу, И взять его, всего, хочу. Но сил хватит лишь на глоток, Хотя весь океан передо мной. О, Бог Грибов, ты дал мне сил Понять себя. Но мысли те, что были едины, Ныне — врозь. Я тот чувак, что скрыт в себе. Так грустно мне тянуть улыбку на лицо. Они хотят увидеть свет. Но я лишь тень, Что хочет стать самим собой. Но тьма так сильно тянет вниз, Что я уже един. …А где же ты, мой милый Бог? Когда так нужен твой совет. Я снова слабой спорой стану. Но яд, что в почве стал давно моим субстратом, Мне силы даст тебя забыть, А может, вовсе заменить?

Акт шестой. БОГ МЕРТВ В тот миг печальной боли, Где смерть стучится на пределе, Явился ангел за стеною И сладкими словами мне помочь решил. Я посмотрел глазами, полными горя: Как крылья его, в боли, в кровавой пене, Дают пульсирующий сигнал. Я так спросить его хотел: «Но почему же ты молчал, Когда меня так яростно спасал?» Помочь хочу — и я смогу. Надеюсь, только помогу Тебе — как ты помог мне. Скажи мне честно, без прикрас: Чего же хочешь ты сейчас? Я постараюсь. Помогу. …Но сам я тоже на краю.