Зона Довлатова

Тринадцать лет назад я взялся за перо. Написал роман, семь повестей и четыреста коротких вещей. (На ощупь — побольше, чем Гоголь!) Я убежден, что мы с Гоголем обладаем равными авторскими правами. (Обязанности разные.) Как минимум, одним неотъемлемым правом. Правом обнародовать написанное. То есть правом бессмертия или неудачи. За что же моя рядовая, честная, единственная склонность подавляется бесчисленными органами, лицами, институтами великого государства? "Ремесло" 👉🏻 Зона Довлатова

Дома я час просидел на кровати. Все думал о том, что случилось. Как легко удалось этой девушке расстроить меня. Стоило ей уйти не простившись, и все. И вот я уже чуть не плачу. Хотя, казалось бы, чего я ждал? Объяснения в любви на исходе первого дня знакомства? Бурной любовной сцены в холодном подъезде? Предложения сердца и руки? Конечно, нет. Однако я страдал и мучился. Ведь каждый из нас есть лишь то, чем себя ощущает. А я ощущал себя глубоко и безнадежно несчастным. "Филиал" 👉🏻 Зона Довлатова

Аврора доела мороженое, вытерла пальцы. — Летом, — сказала она, — в заповеднике довольно хорошо платят. Митрофанов зарабатывает около двухсот рублей. — И это на двести рублей больше, чем он стоит. "Заповедник" 👉🏻 Зона Довлатова

В те годы ей доверили литературное объединение. Из него вышло множество хороших писателей. Например, Гансовский и Пикуль. Среди других в объединение пришел Иосиф Бродский. Тетка не приняла его. О стихах высказалась так: — Бред сумасшедшего! (Кстати, в поэзии Бродского есть и это.) Бродского не приняли. Зато приняли многих других. В Ленинграде очень много поэтов. Есть три Некрасова — Владимир, Георгий и Борис... "Наши" 👉🏻 Зона Довлатова

В основе политического террора лежит значительная идея. Допустим, идея национального самоопределения. Идея социального равенства. Идея всеобщего благоденствия. Сами идеи — достойны, подчас — благородны. Вызывают безусловный протест лишь чудовищные формы реализации этих идей. "Марш одиноких" 👉🏻 Зона Довлатова

— И чем же вы начали заниматься? — А ничем. Такой традиционный эмигрантский вариант в ту пору — жена работает, а муж, лежа на диване, разглагольствует в манере Лоханкина, строит планы и задумывается о судьбах демократии. Что я и проделывал в течение нескольких месяцев. Эмиграция показала, что наша женщина гораздо более жизнеспособна, оптимистична, нетребовательна, чем мужчина. Моя жена тоже нашла работу, превратилась в наборщицу, а я несколько месяцев валялся на диване и читал. И еще чего-то писал, но это была такая вяло текущая болезнь — есть карандаш, почему бы и не пописать... "Дар органического беззлобия". Интервью Сергея Довлатова Виктору Ерофееву. 👉🏻 Зона Довлатова

Вот садится за руль "шевроле" таинственный общественный деятель Лемкус. В Союзе Лемкус был профессиональным затейником. Организовывал массовые гуляния. Оглашая торжественные здравицы в ходе первомайских демонстраций. Писал юбилейные речи, кантаты, стихотворные инструкции для автолюбителей. Подрабатывал в качестве тамады на молодежных свадьбах. Сочинял цирковые репризы: — Вася, что случилось? Почему ты грустный? — На моих глазах человек упал в лужу. — И ты расстроился? — Еще бы! Ведь этим человеком был я!.. "Иностранка" 👉🏻 Зона Довлатова

Однажды я техреда Льва Захаровича назвал случайно Львом Абрамовичем. И тот вдруг смертельно обиделся. А я все думал, что же могло показаться ему столь уж оскорбительным? Наконец я понял ход его мыслей: "Сволочь! Моего отчества ты не запомнил. А запомнил только, гад, что я — еврей!.." "Записные книжки. Соло на Ундервуде" 👉🏻 Зона Довлатова

Ты спрашивал, не собираемся ли мы с Леной приехать, а я тебе отвечал, что это случится года через полтора: дело в том, что мы купили дом в горах на довольно фантастических условиях и в расчете на грядущие, но все-таки еще не полученные гонорары, которые к тому же не покрывают всей стоимости дома. Короче, в него, как в трясину, уходит каждый трудовой цент, а на поездку вдвоем + штаны для Грубина нужно все же тысяч пять, да еще потери от выхода из рабочего графика, а одного меня Лена не пустит в здравом опасении запоя, я же ее тоже одну не хочу пускать, потому что она к пятидесяти годам стала очень бойкая и одержима мыслью наказать меня за все мои грехи. Поверь, я знаю, что говорю. И прости за многословие. Из письма Сергея Довлатова Андрею Арьеву. 1 марта 1989. 👉🏻 Зона Довлатова

Теперь нужно было вызвать фотографа. — Звоните, звоните, — сказал Теппе. Я позвонил Жбанкову. Трубку взяла Лера. — Михаил Владимирович нездоров. — Пьяный, что ли? — спрашиваю. — Как свинья. Это ты его напоил? — Ничего подобного. И вообще, я на работе. — Ну, прости. "Компромисс" 👉🏻 Зона Довлатова