Добрый Ангел Апокалипсиса 🕘 история названий (1)

Эзотерический аналитик формулирует вопросы про ai корректней многих учёных нейробиологов и когнитивистов.)

а вот скажите что в Астане хорошего? еда, культура, места силы в радиусе одним днём на машине, etc.? в сентябре там будем несколько дней.)

В современной аутентично-буддистской медитативной среде принято ругать McMindfulness, когда корпорации используют практику осознанности сотрудников как духовный анальгетик. Чтобы сотрудники боролись так с выгоранием, проблемами с дедлайнами и переработками в опенспейсах. На самом деле традиция сотрудничества буддизма с разными большими системными силами – будь то корпоративными или политическими – очень древняя, можно сказать вечная.) И это чудесным образом одна из основ этой, по мнению многих, «не религии». Давайте просто ретроспективно: Правительство Далай-ламы и его окружение плотно сотрудничало с ЦРУ в борьбе за власть лам в Тибете. И вполне успешно продолжает заботиться об их хорошем положении в социальной среде Запада и академических кругах. Во время Второй мировой войны в императорской Японии неплохо так милитаризировали дзен, там и воспитание бойцов и сборы денег на самолёты и фашистская идеология в духовной упаковке. «Меч разящий врага государства освобождает его от дурной кармы», фанатики-смертники, «Дзен — это религия Императора», а медитация нужна лишь для того, чтобы стать безупречным оружием в руках командования. И тд. и тп. как говорится.) В царской и большевистской России столетней давности – деятельность Агвана Доржиева, который своими дипломатическими играми с царской Россией спровоцировал военную операцию, центральным событием которой стала бойня при Чумик-Шенко и подписание договора с Британией в Лхасе, из которого для Тибета вообще ничего хорошего не вышло. После революции вместо рода Романовых, которых Доржиев объявлял потомками царей Шамбалы и эманацией Белой Тары, неожиданно Ленин стал великим Махатмой. А буддийский социализм – основной идеологией, «Будда — первый коммунист». Тоже пытался педалировать, что буддизм – не религия. Провозгласил недостаточно сговорчивых деятелей сангхи консервативными врагами и помог создать инфраструктуру, которая потом привела к массовым физическим уничтожениям буддистов в 30х. Самого 84-летнего Агвана Доржиева тоже не пощадили. Ещё там отдельная мутная история с верхушкой ОГПУ и строителями ранней советской лагерной системы и их интересом к восточным практикам. Но это ещё один отдельный роман в жанре магического реализма. Если копать дальше, то школа Гелуг и ныне действующий институт Далай-лам стал центральным органом теократической власти в Тибете на монгольских саблях в XVII веке, всячески создавая оправдывающую эту спецоперацию идеологию. Если копать дальше, то во II веке до нашей эры царь Дутугамуну на Цейлоне пошёл воевать на врага увешанный буддистскими святынями, армией в первых рядах которой шли буддистские монахи, и получил полное благословение и опять же теоретические обоснования расчеловечивания врагов царства от восьми архатов. В этом месте вспоминается сформировавшийся западный миф: «Христианство — это догмы, инквизиция и жесткая иерархия, а Буддизм — это индивидуальная свобода, медитация и тихий уход в себя». И тут вроде как оказывается, что и у буддизма не всё в порядке. Как у всех же? Или не совсем? Повернёмся немного к христианской истории. Там с самого начала заложены онтологические мины под любое огосударствление. «Царство моё не от мира сего» и «отдайте кесарю кесарево, а Богу божье». Конечно, есть государственное экзотерическое христианство, которое было на государственной службе более-менее всегда когда существовало. Но всегда была эзотерическая мистическая традиция, которая как раз с созерцательными практиками, к властям относилась ну или сдержанно или вообще «видали этот цирк ваш с виселицы». Рост отшельничества и более-менее массовое рождение современного монашества произошло именно в связи с тем, что в IV веке Константин с последователями сделал христианство государственным и мейнстримным – мистики массово побежали в Синайскую пустыню и Египет. Рождение монастырей и кристаллизация мистических созерцательных традиций вроде исихазма – прямой побег от государства и официальной церкви. Про это хорошо у Питера Брауна, если хочется закопаться в вопрос, но и в житии св. Антония и монастырских наставлениях Иоанна Кассиана Римлянина говорится о нежелании сближения с властями прямым текстом. В этом же историческом контексте говорит об уходе от мирских попечений Евагрий Понтийский.   Для любого христианского мистика (будь то исихасты, Франциск Ассизский, Мейстер Экхарт) – правитель – такой же грешник как и все, который будет отвечать божьему суду.  Буддизм же, декларируя на словах отстранённость от мира иллюзий всегда был в этом месте исключительно прагматичен. Буддийский монах по уставу не имеет права пахать землю, торговать или заниматься хозяйством. Он полностью зависит от пожертвований. И Сангха с первых дней существования шла на сделку с царями, со времён Бимбисары, друга Будды Гаутамы, и Ашоки, построившего первую буддистскую империю. В буддийском учении о карме тоже получается, что царь потому и царь, что в прошлых жизнях наработал гигантскую благую карму. А нищий и раб потому такие, что кармой не вышли. Смирение перед властью царей и жертвование Сангхе – залог дальнейшей хорошей кармы. Блаженный Августин, продолжая слова Иисуса и Павла, считал Государство наказанием за грехопадение. В общем почти как у даосов.) В буддизме государство не воспринимается как «необходимое зло» или «следствие грехопадения», и есть идеальный царь-чакравартин, царствование которого возвращает мир из хаоса беззакония на высшую ступень порядка. В буддийском каноне (Агганнья-сутта) возникновение государства и института царя описывается как чисто прагматичный общественный договор для защиты частной собственности и распределения риса. У буддизма изначально не было романтического или религиозного отторжения административного аппарата — государство изначально мыслилось как полезный регулятор сансарического порядка. Сангха и царь – два крыла одной птицы. Буддизм, как и мейнстримовое христианство, где оно является официальной религией – служили государству. Но христианство было в это место поставлено самими правителями, а буддизм был в этом симбиозе изначально. Буддистские монастыри в Тибете, Шри-Ланке, Японии, Таиланде и Бирме становились центрами военной, феодальной и политической власти. Христианские мистики часто преследовались и даже уничтожались как опасные анархисты (Маргарита Поретанская, Мейстер Экхарт, братство Фратичелли, Хуан Де Ла Крус) Западный человек видит стерилизованную версию чисто «внутренней медитации», а на деле буддизм проникает в корпорации, образование, науку и различные другие институты, до которых может дотянуться. И именно так и был изначально спроектирован. Тут надо сказать, что в буддизме тоже были свои радикалы и маргиналы. Отцы и матери-основатели традиций Тантры, Дзогчена, Махамудры и Чода — индийские махасиддхи вроде Сарахи, безумного Гараба Дордже или бродячей йогини Мачиг Лабдрон — вообще были совершенно прекрасным сбродом. Они жили на кладбищах, нарушали кастовые табу, тусовались с неприкасаемыми, издевались над монастырской моралью и плевать хотели на царские указы. Но прошло несколько веков, и дикий опыт визионеров и йогинов-анархистов был аккуратно упакован, институализирован и превращен в тибетский теократический феодализм, систему тулку-перерожденцев, бессменно занимающих управленческие посты и владеющих землёй, и монастырский госаппарат. Понятно, что любая религиозная традиция рискует стать политической идеологией. Вопрос лишь в честности собственной рефлексии самой традиции. И онтологической возможности разрыва между внутренним путём и внешними организациями.

Существуют люди, которые стремятся «к счастливому покою в свете», желая ощутить духовный мир как блаженство. Через усиление благоговения они поднимаются к переживанию исполненной света умиротворенности, в которой забывают обо всем — в том числе о тяготах и лишениях человечества. Однако тем самым они нарушают требование духа к современному человеку — сохранять совесть бодрствующей. И хотя такие люди исполнены благоговения, их стремление к блаженству заглушает совесть, а значит, не состоится и вхождение в истинный духовный мир. «Наполненное светом блаженство», которое испытывают на этом пути, — не духовный мир, но особая область бытия: она наполнена светом, но в ней нет истины. Есть и другие люди. Они стремятся к познанию сокровенного через преодоление страха, но развивают не то мужество, которое является выражением благоговения, а мужество лишенного благоговения реализма. Посредством этого они приходят к опыту так называемой «неприкрашенной правды» о человеке и мире. Им открываются тайны подсознания — не только человека, но и организма Земли — все формы эгоизма и многие силы земных недр. Чтобы познать это, необходимо мужество, но по своей сути оно представляет собой духовный цинизм. И человек, такой, каким он познан на этом пути, — не истинный человек, но нижний человек подсознания. А мир, познанный таким способом, — не истинный духовный мир, но его искаженное до противоположности отражение. Ибо на этом пути невозможно проникнуть в истинный духовный мир, требования которого — совестливое мужество и благоговейная преданность.

Вот ещё хорошо.)

Обнаружил, что мне влом писать одно и то же в тех же местах, даже если 10 лет прошло. Хотя это конечно ужасно полезно для маркетинга. Но в новом месте не влом. В связи с чем решил немного помучить Threads и сделать там выжимку всякого про медитации, духовность и сознание.) Если интересно — заходите и подписывайтесь, там ещё будет.

А вот вам медитация на затмение от Райнера Марии Рильке О Тьма, от коей я происхожу, Люблю тебя пылания сильней, Что замыкает мир, Сияя для какого-то лишь круга, Сквозь рубежи его Никто из сущего не ведает о нем. Но Тьма удерживает всё в себе: И образы, и пламя, зверей и меня, В себя подмяв — человека и могущества. И может статься: Великая Сила Шевелится со мною по соседству. Я верую в Ночи.

Когда-то давно, в другом времени и другим человеком, я жил недалеко от парка. И парк был запущенный, со странными какими-то тропинками, укромными углами. В одном из таких странных углов у тропинки стояла скамейка. С одним человеком, который ходил ко мне медитировать, мы там могли посидеть, поработать. Когда-то этот человек ушёл. Стал частью некоторых духовных опытов после своего ухода. Здесь он один из тех, кто «пообщительней». Прошло без малого лет 20. Я снова живу недалеко от того парка. Теперь он, конечно, современный, оборудованный, культурный. В то же время тот угол — он остался какой-то вот особенный. Конечно, там нет тех тропинок, зарослей и скамейки. Но там по-прежнему отдельно. Другие деревья, не такие, как везде. Я туда хожу делать всякое кунг-фу.) Ещё туда приходят два взрослых мужика, отрабатывающие какой-то злой винчун в боксёрских перчатках и с лапами. Недавно я узнал, что на этом месте до XVII века был монастырь. Какое-то древнее место силы.

В христианстве есть традиция работы с психоделическим опытом. Естественно, это не то, что люди объелись грибов и стали апостолами. Это полная фигня. Или что психоделические растения на ранних христианских богослужениях применялись. Это тоже натягивание совы на глобус. Точно можно и нужно сказать другое. Был такой орден святого Антония (антониты), который существовал с XI века по 1777 год, его символом был тау-крест. Основной его специализацией была помощь людям, у которых случился так называемый антонов огонь. Это отравление грибами спорыньи, паразитирующими на различных злаках, на ржи прежде всего. При этом происходит сложное комплексное отравление. И это случалось регулярно, веками, по всей Европе. В спорынье среди прочих действующих веществ есть то вещество, которое было потом выделено и синтезировано отдельно, как ЛСД. То есть отравление давало не только мучительную гангрену, жёсткие судороги и выкидыши, но всё это сопровождалось жуткими галлюцинациями и тяжелейшими психоделическими переживаниями. Антониты построили по всей Европе огромную сеть специализированных госпиталей. Это была полноценная институциональная школа по уходу за людьми, находящимися в остром бэд-трипе и психозе от интоксикации. Большой орден с обширной инфраструктурой. Знаменитый Изенгеймский алтарь Грюневальда был создан именно для монастырской больницы антонитов в Эльзасе. Его рассматривали пациенты, переживающие галлюцинации и боль. Живопись служила элементом психодуховной интеграции опыта. То есть созерцание алтаря было целительной практикой, частью процесса проживания и сборки человека, которого рвёт на части изменённым состоянием. Сюжет искушений святого Антония Лукаса Кранаха и Иеронима Босха тоже связан с деятельностью этого ордена. Также существовала традиция песнопений и монашеских уставов, в которых было сказано о постоянном поддержании музыкального акустического поля богослужения вокруг больных и соответствующей архитектуры монастырских лечебниц. Речь о полноценной традиции интеграции тяжёлого психоделического опыта, связанного с комплексным отравлением, влияющим на физиологию. Этих людей нужно было как-то восстанавливать вместе с их видениями и изменёнными состояниями. В какое-то время, когда разобрались, что дело в грибке спорыньи, просто перестали употреблять в пищу поражённые злаки. Специализация стала не нужна. Орден св. Антония за ненужностью был поглощён и влился в орден госпитальеров (Мальтийский), потому что инфраструктура похожая, больничная. В итоге получается забавное: христианская традиция никогда не использовала вещества для ритуалов. Но на протяжении семи столетий создала для сотен тысяч страдающих людей грандиозную инфраструктуру set-and-setting’а и интеграции тяжёлого психоделического опыта. Традиция практической школы ухода за людьми в изменённых состояниях была со временем полностью утрачена и растворилась в истории. Сохранились иконописная традиция св. Антония, повлиявшая на северное возрождение, записи нот песнопений в певческих книгах и постройки монастырей.

nothing changed🤓