Скептик

Контекст, который «случайно» упустили Автор видео, делающий контент на теме «умирающей Великобритании» решил рассказать три истории, которые должны доказать, что британское правосудие сошло с ума. Но давайте добавим к каждому кейсу буквально немного контекста — и посмотрим, что из этого получится. 1. «Посадили за расистский комментарий в Facebook». Автор как бы подразумевает, что человека жестоко наказали за всего лишь неосторожное мнение в интернете Контекст. Против этого человека уже ранее возбуждали уголовное дело и он уже попадал в тюрьму за публикации, в которых буквально призывал «бомбить мечети» и к насилию над мусульманами. В 2023 он в очередной раз опубликовал расистские оскорбления — в адрес другого болельщика на официальной странице клуба. Получил за это 15 недель тюрьмы. 2. «Получил два года тюрьмы за продажу патриотических стикеров». Снова якобы жесткое наказание за безобидные наклейки Контекст. Сэм Мелия был создателем и руководителем ультраправой группировки Hundred Handers, которая распространяла расистскую, антииммигрантскую и антисемитскую пропаганду. Среди лозунгов: «идёт война против белых», «нетерпимость — это добродетель».  Признали его виновным не за продажу стикеров, а за намеренное разжигание расовой ненависти и содействие расово мотивированному повреждению имущества. Из двух лет он отсидел только 10 месяцев. 3. «Изнасиловал 12-летнюю девочку, но получил только условный срок и 180 часов общественных работ». В отличии от предыдущих получил более мягкое наказание за более ужасное преступление Контекст. Речь идёт о группе из четырех человек, которых судили за сексуальные преступления против несовершеннолетних девочек. Троих признали виновными в изнасилованиях и приговорили к реальным срокам: Omar Badreddin — 18 лет, Mohamad Badreddin — 13 лет, Huzaefa Alaboud — 5,5 лет. Четвертый — Hamoud Al-Soaimi, которого и показывают в видео. На момент преступлений ему было 15 лет. Его также признали виновным в сексуальных преступлениях, однако не в изнасиловании, которое ему приписывает автор видео. Al-Soaimi получил два года лишения свободы условно с испытательным сроком два года, 180 часов неоплачиваемых работ, 10-летний судебный запрет с ограничениями для предотвращения повторных сексуальных преступлений, пожизненный запрет приближаться к потерпевшей и регистрацию в реестре сексуальных преступников. То есть автор берёт фотографию 15-летнего участника дела с самым мягким приговором, приписывает ему другое преступление и умалчивает, что трое других участников получили от 5,5 до 18 лет реальной тюрьмы. Можно дискутировать, был ли даже этот приговор слишком мягким для Al-Soaimi. Но это уже другой вопрос.  Главное вот что: чтобы получить картинку про «британца сажают за наклейки, а мигранта отпускают за изнасилование ребенка», автору пришлось одновременно изменить состав преступления, убрать возраст преступника, обрезать его наказание до общественных работ, не упомянуть сроки остальных участников дела и смягчить преступления персонажей из двух предыдущих кейсов.

Бонус к предыдущему посту. Дания — страна с одной из самых строгих миграционных политик в Европе. И такую модель в этот раз начали строить все-таки правые (но в конце интересно). 2001–2011 — у власти правые. Вводят жесткие правила воссоединения семей, «правило 24 лет», финансовые гарантии, требования к интеграции. 2011–2015 — приходят социал-демократы: немного смягчают отдельные правила, но ключевая система остаётся жёсткой. 2015–2019 — снова правые. Еще больше ограничений: снижение пособий, ужесточение ПМЖ, резонансные меры вроде изъятия ценностей у просителей убежища. А теперь самое интересное. 2019 — текущее время. Во власти снова социал-демократы (те самые левые). Но они не «открывают границы», а продолжают ту же линию и в ряде аспектов её усиливают: более строгие требования к ПМЖ и гражданству, давление на интеграцию, политика «параллельных обществ», идеи выноса рассмотрения заявок на убежище за пределы страны. По сути, сейчас в Дании при левых самая жесткая миграционная политика за всё время. Не было никаких резких поворотов. Дания постепенно закручивала миграционные гайки — руками и правых, и левых. Так что всё немного сложнее, чем в мемах про загнивающую Европу.

Как левые напустили мигрантов в Швецию Когда речь заходит о миграционных проблемах ЕС, в частности Швеции, часто можно услышать, что «всё это из-за того, что леваки открыли границы». И мол вот «правым» наконец надо «подняться» и решить проблему. Это повторяют не только жертвы российской пропаганды или либертарианцы, но и вполне образованные люди. Наверняка и в Скептике у многих возникает ассоциация именно с левыми, когда разговор заходит о миграционном кризисе. Это уже просто въелось: неконтролируемая миграция = вина левых (где бы то ни было). Но если изучить вопрос чуть глубже, чем просто полистав ленту из правопопулисткого контента, то всё оказывается интереснее. Швеция. 2008 год. У власти коалиция вокруг правой партии Moderaterna, которая начинает проводить реформу трудовой миграции. Правые делают миграционную политику Швеции одной из самых свободных и открытых в ЕС. 2010–2014. У власти снова правые во главе с Moderaterna. Либеральная линия, открытая миграция, в 2013 году при правых Швеция начинает выдавать ПМЖ сирийцам, растет прием беженцев. 2014. К власти приходит левая партия Socialdemokraterna. Курс по инерции остается открытым. 2015. Второй год правления левых. Пик кризиса: ~163 000 просителей убежища, перегруз системы. Левые понимают, что так дальше не пойдет и делают резкий разворот в миграционной политике: ограничения, временные ВНЖ вместо ПМЖ, ужесточение воссоединения семей, усиленный пограничный контроль. 2016–2021. Левые всё еще у власти. Происходит закрепление жёсткой линии. Политика заметно строже, чем до 2015. Но все еще взвешенная, без популизма. 2022. У власти снова правые (Moderaterna) в коалиции уже с ультраправыми (Sverigedemokraterna), которые выехали на повестке «надо еще жестче». Их аргумент, что даже после ужесточений 2015–2021 Швеция остаётся «слишком привлекательной», система не справляется с интеграцией, а значит мер левых недостаточно. То есть речь вообще не о том, что «левые всё просрали». Социал-демократы реагировали как полагается. Без популизма, аккуратно, но очень жестко на то время. Шведские правые сейчас не перекраивают систему, а просто продолжают дело левых более радикально (часто неэффективно, но это уже другая история). Что же мы слышим все эти годы от правых спикеров/троллей/ботов/политиков по всему миру? Правильно, посмотрите на проклятых леваков, которые только и хотят, что впустить в страну побольше террористов. Нюансы? Да кому они нужны.

24 февраля продолжается. Идёт уже пятый год полномасштабной войны России против Украины.

Я не пользуюсь ИИ Одновременно со всё большим раздуванием ИИ-пузыря, распространяется и некоторое окололуддистское отношение к LLM. И речь не просто про отрицание пользы больших языковых моделей, но и про радикальный отказ от их использования. «Я не пользуюсь ИИ», — встречали такое утверждение? Сами так говорите? Плохая новость — если вы пользуетесь поиском в интернете, вы неизбежно пользуетесь ИИ. И ИИ-ответы — это только самый внешний, видимый уровень. Вашу поисковую выдачу уже давно определяют ИИ-алгоритмы на основании вашего цифрового отпечатка. И даже если вы тщательно скрываете этот отпечаток, выбранный вами IP, браузер и даже тип и модель устройства для подключения к Сети (iPhone или Huawei, Mac или Ubuntu) — всё это влияет на поисковую выдачу. ИИ-алгоритм поиска оценивает сотни не вполне известных пользователю факторов прежде, чем выдать результат. Стоит перестать себя обманывать — мы все используем ИИ. Каждый день. Осознаем мы это или нет. Это неизбежно, если вы ищете хоть какую-то информацию в интернете. «Что с этим делать?» — неправильный вопрос. Правильный вопрос: «Могу ли я понять и хотя бы отчасти контролировать то как ИИ обрабатывает мои запросы и как обратить это знание себе на пользу?». И ответ — да. Могу. Отсюда следует необходимость изучения ИИ и практики работы с разными моделями. В следующий раз, когда кто-то скажет при вас «Я не пользуюсь ИИ», можете показать ему этот пост и попросить перестать врать себе и другим. via pavelbannikov

Как быть гением На опубликованных фотографиях из архива Джеффри Эпштейна Ноам Хомский оказался запечатлен в компании неонациста Стива Бэннона и самого Эпштейна. Это мгновенно запустило бурную дискуссию — прежде всего в левой среде — о моральном облике Хомского. Оценки разошлись, но почти все сопровождаются оговорками в стиле: «он, конечно, великий ученый, но…». ❌Но нет. Хомского нельзя считать хорошим ученым Первый критерий добросовестности ученого — умение признавать свои ошибки, отрицательные результаты экспериментов, неудачные гипотезы. Хомский ухитряется не признавать своих ошибок вот уже 70 лет, на протяжении которых были полностью опровергнуты основные тезисы его лингвистической теории. Центральная гипотеза Хомского-языковеда в том, что за видимыми отличиями разных языков скрывается одна-единственная универсальная грамматика, зашитая в саму структуру человеческого мозга и унаследованная от далеких предков. По убеждению Хомского, эта врожденная грамматика включается в тот момент, когда ребенок учится говорить, и является основой нашего мышления. Именно дерзость и всеобъемлющая амбиция этой гипотезы сделали Хомского знаменитостью первой величины в академическом мире. Но быстро стало ясно, что к действительности эта гипотеза не имеет никакого отношения. 🔵Во-первых, настоящие лингвисты, работающие с настоящими, естественными языками, обнаружили головокружительное языковое разнообразие и практически не обнаружили грамматических принципов, работающих во всех-всех-всех языках мира. Лучшее, что смогли предложить в этом направлении несколько поколений ученых — горсть конструкций вроде:

Если в данном языке есть случаи согласования глагола с тем или иным членом предложения в иерархии „подлежащее ⇒ прямое дополнение ⇒ косвенное дополнение ⇒ обстоятельство“, то с вероятностью выше случайной в этом языке глагол хотя бы иногда согласуется с членами предложения, находящимися выше в этой иерархии

Слепить из этого универсальную грамматику не выйдет даже при очень большом желании. 🔵Во-вторых, исследования детского развития показали то, что никакой врожденной грамматики у детей нет. Они учатся говорить, бессознательно находя повторы и закономерности в потоке речи окружающих. Хомский же считал, что для этого у детей недостаточно вводных данных. При этом дети используют те же самые когнитивные механизмы, что и при любом другом обучении: подражают старшим, повторяют успешно понятое собеседником, а главное — неустанно нащупывают паттерны в том, что слышат и видят. Идея, что путем подбора и закрепления паттернов можно освоить язык, всегда вызывала у Хомского насмешку. Поэтому он был крайне недоволен, когда выяснилось, что этим путем научиться говорить (и переводить) может не только тоддлер, но и безмозглая компьютерная нейросеть. 🔵Шаткость теории Хомского обнаружилась еще во времена его юности. Почему же он до сих пор считается чуть ли не гениальным ученым? Вот несколько рекомендаций начинающим (псевдо)научным звёздам: ✔️ Во-первых, очень важно выражаться неясно: того и гляди прослывешь пророком. ✔️ Во-вторых, смело вторгайтесь в смежные научные дисциплины, даже если ничего в них не понимаете. Многие нейроученые считают Хомского крупным лингвистом, а лингвисты — крупным нейроученым; и те и другие с опаской относятся к его репутации политического полемиста. ✔️ В-третьих, не стесняйтесь въезжать в любую дискуссию на белом коне нравственного превосходства и клеймить своих оппонентов последними словами. Это отобьет у многих желание спорить с вами публично. А критические отзывы о ваших глупостях на страницах академических статей увеличивают ваш индекс цитирования. Успехов! via Alejandro Mansilla Cruz

А вы уже насладились новой функцией Твиттера/X, которая показывает предполагаемую страну аккаунта? За один день выяснилось, что «борцы за Европу», «страдающие от мигрантов», «защитники традиционных ценностей» и прочие «знающие, как на самом деле живут бедные американцы», живут вовсе не в Европе или США. А в Индии, Пакистане и России. Это не сюрприз — расследований о происхождении псевдоевропейских аккаунтов хватает. Но раньше речь шла об отдельных кейсах: один разоблаченный аккаунт или одна ботоферма. Новый инструмент просто сделал картину более наглядной. Он, конечно, не идеальный и иногда ошибается. Но общая тенденция очевидна: огромное количество «граждан Европы» из Твиттера проживают в Дели, Исламабаде и Барнауле. Отсюда важная мысль. Анонимность — нормальный инструмент для обычного пользователя. Но когда речь идёт о крупных политизированных аккаунтах, которые сеют панические нарративы, продвигают «культурные войны» и делают вид, что говорят от лица европейцев — то критически важно понимать, кто это и откуда. Аргумент «мы анонимны, потому что опасаемся репрессий / чего-то в этом роде» в большинстве случаев несостоятелен. Мы знаем имена журналистов, которые делают куда более рискованные расследования, например, про Кадырова. Если люди хотят работать честно, они находят способ хотя бы минимально представиться аудитории. Поэтому не стоит вообще верить анонимным аккаунтам и каналам, даже если они пишут «правду-матку» или кажутся вам идеологически близкими. У любого канала должно быть хотя бы какое-то лицо — основатель, редактор, тот, кто несет ответственность. Новая функция — шаг в правильном направлении. И в текущих условиях всем нам будет лучше, если подобные инструменты станут нормой и в других соцсетях.

Корреляция — не причинность Смотришь заголовок: «ИИ внедрили — продажи выросли на 20%». Кажется, всё ясно, причина найдена. Но часто это не причинность, а совпадение, замаскированное под закономерность. 💡 Корреляция — это когда два события просто происходят рядом. ⚙️ Причинность — это когда одно действительно влияет на другое. Мозг любит искать связи — даже если их нет. Вот несколько примеров: — ИИ повысил продажи на 20%. А может в это же время компания запустила скидки и рекламную кампанию? — После внедрения чат-бота выросла удовлетворенность клиентов. Но параллельно просто увеличили число операторов на линии? — Люди с фитнес-трекерами живут дольше. Или просто более здоровые и спортивные люди чаще их покупают? — Кофе снижает риск депрессии. Ну или люди с депрессией просто пьют меньше кофе? — Алгоритмы TikTok вызывают депрессию. Или это депрессия заставляет людей залипать дольше? — Люди, употребляющие больше продуктов с сахарозаменителями, чаще страдают от ожирения. Или те, кто уже борется с лишним весом, чаще выбирают продукты «без сахара»? Мы начинаем верить в простые решения, когда путаем корреляцию с причинностью. Покупаем бесполезные курсы. Повторяем маркетинговые лозунги. А реальность может оказаться сложнее. Лучше лишний раз спросить у себя: — А не подозрительно ли, что цифра в новости есть, а самого эксперимента нет? — Может быть это могло случиться и без этого события или фактора? — Что еще изменилось в это время? Иногда причинность остаётся просто легендой для заголовка. #дежурноенапоминание

Мы живем внутри ленты, собранной для нас машинами «Алгоритмы» — слово, которое для кого-то звучит как магия. Они решают, что покажется важным, смешным, вирусным. Блогеры пытаются их разгадать, а пользователи просто скроллят, скроллят, скроллят. Алгоритмы соцсетей это часть нашей повседневности. Они и помогают, и вредят. Помогает — потому что действительно показывает то, что нам нравится. Когда хотим отвлечься, просто открываем приложение и отдыхаем, не тратя время на бесконечный поиск. Представьте YouTube без рекомендаций: одна строка поиска или бесконечная хронология. Было бы ужасно неудобно. Или вспомните дуровский VK: подписки на тысячи странных пабликов, лента забита одинаковыми репостами от друзей. Платформы оптимизируют ленту под вирусность и вовлеченность. В метриках важнее реакция, чем проверяемость: система вознаграждает то, что удерживает внимание. Их бизнес-модель проста: чем дольше мы остаемся в приложении, тем больше данных собирается, тем точнее таргетируется реклама и тем больше показов. Когда начинаются проблемы. Соцсети — не только про мемы и развлечения. В соцсетях распространяют мнения, контент про науку, политику, историю. И вот здесь начинаются не очень хорошие вещи, ведь это всё съедает тот же механизм. Модели ранжирования повышают видимость эмоционально заряженного и поляризующего контента, потому что он стабильно даёт измеряемую реакцию — клики, комментарии, удержание. Факты, контекст, авторитет источника отступают на второй план, потому что главная цель — вовлеченность. У нас остается только ощущение выбора. Мы выбираем, на кого подписаться, можем включить хронологическую ленту (где она вообще доступна), но большую часть потока все равно определяют рекомендации, которыми пользуется подавляющее большинство. В итоге формируется картина мира, оптимизированная под вовлеченность. Так искажается восприятие реальности. Алгоритмический отбор влияет не только на видимость постов, но и на то, как мы видим мир. Умеренные точки зрения редеют, крайние выглядят массовыми. Какой-то тейк может звучать в ленте громче, чем в жизни. По опросам в стране люди могут поддерживать одно, а в чьей-то персональной ленте — противоположное. Эффект усиливают боты в комментариях и прочие прелести этого времени. Крупные соцсети — коммерческий продукт. Они подбирают контент не из соображений общественной пользы, науки, образования. У них другие метрики, поэтому факты и контекст часто проигрывают. В обычной жизни журналистика, наука, образование, правосудие держатся на идее, что факты можно установить, проверить и обсудить. Это делает диалог возможным. Мы можем согласиться с учеными и друг с другом, что Земля круглая, а значит можем двигаться дальше, крепко стоя на такой основе. Но общий язык теряется, когда общее поле фактов сужается, когда у каждого своя «своя истина», сформированная алгоритмической лентой. Мы оказались в мире, где несколько частных платформ без общественного мандата и с ограниченной прозрачностью реально влияют на повестку. Речь не про тайный заговор. Это не значит, что кто-то специально решает (хотя попытки бывают), какие взгляды надо «вбить в головы». По большей части это побочный эффект системы.

Мы часто говорим о доверии к источникам и о том, как важно понимать, кто стоит за каналами и информацией. Поэтому сегодня — про сам «Скептик» Когда-то это был коллективный проект: больше тридцати волонтёров писали и переводили тексты о скептицизме, критическом мышлении, религии и науке. Но проект несколько раз замораживался и со временем команда разошлась. Теперь «Скептик» — уже, по сути, авторский. Сейчас его веду я один. Меня зовут Василий Козак. Я журналист и редактор. Немного про мой бэкграунд: — Главред «Скептика» с 2017 года — Писал о науке для разных медиа, брал интервью у ученых, работал коммерческим редактором и занимался маркетингом в соцсетях — После начала полномасштабной войны присоединился к «Службе поддержки», где выпускал материалы о мобилизации, безопасности, правах человека, миграции, дезинформации, цифровой защите и выживании в условиях войны. — Работал с экспертами и правозащитниками, писал для «Медузы» и других независимых медиа. — Хорош в ресерче, медиаграмотности и фактчекинге. Изучаю, как устроены медиа, соцсети, как рождаются фейки и почему нас тянет ко всякой ерунде. По образованию биолог. Ну вот вроде и познакомились.