Слова в моей голове

Пока я спала с температурой, мне приснилось, что в Америке не говорят someone/somebody, а говорят columbody - от Колумба, открывшего Америку. Я во сне: господи, я же 20 лет говорю на этом языке, почему мне никто ничего не сказал?! Я же говорила somebody американцам, какой позор! У этого слова даже была внутренняя логика: какова идея человека вообще, первого человека? Конечно, это Колумб! Я собиралась остаться во сне и дальше исследовать систему местоимений, потому что там маячили новые открытия, но собака залаяла на курьера, и я проснулась! 😭😭😭

В поиске фан-фактов о сербском прочла роскошную историю. Автора, увы, не знаю. Кто знаком — передайте поклон. Собачники всегда найдут тему для разговора. Когда четвероногие начинают обнюхиваться, грех не узнать, мальчик или девочка. Автор, недавно понаехавший в Сербию, грешить не стал и спросил хозяйку собаки, приглянувшейся его питомцу — псу традиционной ориентации: — Девочка? — Дечак, — улыбнулась та. Хэй, не такой уж он и сложный, этот сербский! — Мачак, — гордо произнес автор, указывая на своего рекса. Собеседница странно на него посмотрела и внезапно заторопилась, утащив на поводке потенциальную невесту. Автор аж обиделся за питомца: чем не люб? Уши на месте, лап четыре, и даже хвостом машет. А что голос не подавал, так никто и не просил. Свой лингвистический провал Штирлиц осознал намного позже. «Дечак» в переводе с сербского — это как раз «мальчик». Пес себе не подружку выбирал, а товарища для игр. Но какие могут быть игры с собакой, чей владелец уверен, что у него мачак — то есть кот!

Что я люблю в китайской корпоративной культуре, так это ее честность. Вместо «позвольте спросить» тут обычно используется 打扰了 (помешаю). Вместо просительного «пожалуйста» — 麻烦 (докучаю, добавляю хлопот). Вместо «спасибо» — 辛苦了 (тяжело потрудились). В итоге типичный наш рабочий диалог в буквальном переводе выглядит так: — Помешал! Докучаю таском таким-то. Утрудитесь! — Крайне неловко, что вам пришлось напоминать, вы утрудились! Уже бегу делать. — Ничего-ничего, это вы утрудились! Никаких иллюзий, сразу в языке зашито, что все мы тут на работе только и делаем, что мешаем, утруждаем и докучаем. Добавила вам хлопот читать этот пост, утрудились.

Сегодня мне пришёл гигантский пакет собачьего корма. Знаете, что прекрасно в этих упаковках? На них один и тот же текст написан на разных языках. Хочешь-не хочешь, а всё равно поржешь над каким-нибудь славянским языком. На этот раз моё внимание захватил болгарский. Судя по болгарскому составу, в корме было "агнешко". А Агнешка - это моё любимое польское имя, между прочим! Но в корме не было никаких Агнешек (по крайней мере, если при продукции не случилось аварии...). Агнец! Помните такое слово? Такое устаревшее и библейское? Это потому что Библию переводили на старославянский язык, который принадлежит к южнославянским языкам. К ним же, южным, по сей день принадлежит и болгарский. А русский язык, со словом "ягненок", принадлежит к восточнославянским языкам. А корм был с ягнятиной!

Мне надо проверять наличие моего лекарства на сайте doz pl, и вообще-то doz - это сокращение от "Dbam o zdrowie", "Я забочусь о здоровье". Но ассоциируется все равно с "купить дозу", особенно учитывая тот факт, что моё лекарство - это инъекция. Поэтому иногда в нашем доме можно услышать "Так, съезди мне в аптеку, ширялово кончилось". Ширялово вызывает тошноту, а от тошноты помогает кислое. Поэтому ещё я говорю "принеси мне кислоты". Кислота - это кислые мармеладки. Вот от них у меня точно зависимость! Учитывая, что лекарство стоит 1/5 моей зарплаты, сидеть на настоящей наркоте было бы, я думаю, дешевле.

Рассказ о том, как я написала "извините, но я граммар-наци". В этом году я занимаюсь тем, что переношу расчёт зарплат с одного софта на другой. Соответственно, нужно создать все виды больничных, отпусков, платежей, отчислений и построить между ними зависимости. Чем больше я работала с поляками, тем чаще я видела: 1) pernament вместо permanent 2) renumeration вместо remuneration 3) compansionate вместо compassionate Pernament - это поголовная болезнь поляков. Причём даже если их поправлять и говорить по слогам per-ma-nent, они очень удивляются и отвечают: так я же так и сказал! Тут всё понятно, звуки [н] и [м] очень похожи, поэтому возникает путаница. Renumeration - это частая ошибка не только поляков. Логика такова: если это вознаграждение, то оно связано с номерами, с numbers. Но нет! С compansionate вообще странная история. Так-то compassionate leave обозначает оплачиваемый отпуск в связи со смертью в семье. Но в польском расчёте зарплат так стали называть вообще любой оплачиваемый отпуск, который дает работодатель по своему усмотрению. Достаточно популярно оплачивать несколько дней волонтерства, например. Но на самом деле фантазия работодателя ничем не ограничена. Если он хочет за этот день заплатить, то почему нет? Из таких экстравагантных вещей - у нас есть отпуск в связи с менопаузой, один день в год. Так вот, из-за того, что отпуск оплачивается by company, он стал compan-sionate. Видеть все эти ошибки для меня - как ножом по тарелке. Поэтому я долго колебалась, но написала менеджеру проекта: я прекрасно понимаю, откуда растут ноги у этих ошибок. Но я хочу построить систему, которая будет правильна не только с математической точки зрения. Я хочу оставить legacy. Я не хочу, чтобы люди, которые будут работать после меня, ржали над отчетами, которые мы тут создаём. Простити-извинити, чувствую себя очень глупо, не могу молчать. Менеджер проекта заверила, что это вовсе не глупо, и она даст поручение перепроверить всё, что поляки насоздавали в системе. Фух!

Рассказываю другу: - Я занимаюсь в том числе турецкими зарплатами, и налог на доход у них называется "мухтасар". Я не могу избавиться от впечатления, что это огромная овчарка Мухтар, которая приходит и отгрызает тебе часть зарплаты. Огромная настолько, что это даже не Мухтар, а целый Мухтасар! - Мухтакусар! Зарплату кусар! - Я твой дом труба шатал, и твою зарплату Мухтаром кусал!

Знаете, как меня хвалит моя нынешняя менеджер? You're a smart cookie! А предыдущая однажды назвала меня silly sausage. Развести её на эмоции было практически невозможно, и поэтому звание глупой сосиски я носила с гордостью, и всем рассказывала. Люди обычно ужасались, а я говорила: да вы что, это же Сью-Анн! Она же в шутку! Это же такая редкость для неё! Я не знаю, что я, но по-видимому, я что-то съедобное.

В варшавских Лазенках впервые был замечен барсук! По этому случаю дирекция парка решила провести конкурс на имя для нового гостя. Короче, барсука теперь зовут Jan Chryzostom w Pasek — в честь польского писателя-мемуариста Яна Хризостома Пасека, жившего в XVII веке. Это игра слов: писатель был просто Jan Chryzostom Pasek („pasek” — ремень), а барсук — Jan Chryzostom w Pasek, то есть Ян Хризостом В-Полосочку. Гениально, я считаю!

Сегодня в меню история, которая — к счастью! — произошла не со мной, но широко известна в узких кругах и вполне достойна выхода за пределы этих самых кругов. Кто-то из вас наверняка ее знает — что ж, пусть воспоминание о забавном случае скрасит вам понедельник. Для начала поясню тем, кто не в курсе, что у японцев большие трудности с выговариванием «л» — ну не умеют люди как следует прижать кончик языка к альвеолам! В их родном языке такого звука попросту нет, а есть нечто среднее между «л» и «р», но ближе к «р». Причем на слух жители Страны восходящего солнца их тоже не различают. В общем, «мечта рогопеда». Говорят, даже в ООН однажды курьез приключился. Поздравляя ветхого старичка с избранием на должность (election), японский делегат вот так не к месту рыкнул, и получилось у него, ясное дело, «erection», которое значит понятно что. — Спасибо, конечно, но у меня ее уже очень давно не было, — невозмутимо отозвался старичок. Из чего следует, что хорошее, накачанное чувство юмора всё-таки долговечнее мужского здоровья. Впрочем, мы сегодня не об этом. А о том, как эта особенность японского языка поставила под угрозу карьеру одного замечательного русско-английского синхронного переводчика — в знак уважения к традициям классической русской литературы назовем его N. Как-то раз N. синхронил на семинаре, посвященном отношениям в трудовом коллективе. Приглашенный японский специалист на вполне приличном английском щедро делился с кадровиками своим самурайским подходом к рекрутингу, онбордингу и тимбилдингу. Те благоговейно внимали и записывали самые яркие изречения в блокноты. Всё шло прекрасно, пока из уст докладчика не прозвучали загадочные термины — «букаравака» и «вакаравака». N. выкручивался как мог, но японец всё талдычил про «караваки», не меняя тему, и вскоре стало ясно, что трудного решения не избежать. — Представим себе два племени: букаравака и вакаравака, — обреченно произнес переводчик. Как ни странно, дальнейшее повествование легко встраивалось в придуманную легенду. «Караваки» воевали друг с другом, бунтовали, выдвигали требования и курили трубку мира. N. даже стал немного гордиться собой. Но тут в кабину вернулся напарник, прислушался и забился в конвульсиях, а потом, поливая бумагу слезами чистой радости, кое-как накорябал записку: «Букараваки = blue-collar workers („синие воротничкиˮ). Вакараваки = white-collar workers („белые воротничкиˮ)». Это был удар. Но не смертельный. Не меняя темпа, N. изрек: — Как вы уже наверняка догадались, букараваками я образно называл рабочих, а вакараваками — офисных служащих! Так находчивость спасла синхрониста от сэппуку провала.