Литературный 🕘 история названий (1)

«Остров сокровищ» Роберта Льюиса Стивенсона Роберта Льюиса Стивенсона обычно причисляют к разряду детских писаталей. Его «Остров сокровищ» уже более 140 лет издается гигантскими тиражами. По словам одного букиниста, в советские времена его собрание сочинений зачитывали до дыр. Но сегодня его имя осталось лишь на страницах учебников по истории литературы и ни один другой его роман не отпечатался в массовом сознании так как «Остров сокровищ». Будем по мере сил учить народ радости и будем помнить, что уроки должны звучать бодро и воодушевленно, должны укреплять в людях мужество. Это цитата Стивенсона, наиболее часто встречающаяся в статьях о писателе. Для чего укреплять в людях мужество? С чем таким сталкивается человек, что воспитатель художник должен помочь нам стать мужественными? Для встречи с экзистенциальной пропастью. Оптимизм Стивенсона тождественен пессимизму. Вопреки всей серьезности экзистенциальной ситуации, в которую поставлен человек и его история, писатель верен своему идеалу, в котором торжествует добро, честность, дружба, служение своему долгу и верность своему слову. Торжество ни смотря ни на что, ни смотря на то, что наличная реальность свидетельствует о торжестве обратного. Остров сокровищ это квинтэссенция морского приключенческого романа. В нем рассказывается о закате пиратского дела, своеобразного двойника буржуазного государства, со своей особой пиратской иерархией , законом и кодексом. Антиномия романа строится на столкновении двух моральных сил в пространстве где нет внешнего принуждения со стороны государства. Здесь раскрываются человеческие характеры, не боясь наказания со стороны закона за свои поступки. С одной стороны - честь, долг, верность своему слову, а с другой стороны - предательство, корысть и ложь. Патовая борьба этих сил выражена в образе схватки добродетельных персонажей и пиратов. На стороне первых дисциплина, взаимопомощь, сила воли и порядочность, а на стороне вторых звериная хитрость, лицемерие и безрассудство. Противоречие разрешается случайностью. В первый раз Джим Хокинс оказывается в бочке с яблоками и подслушивает заговор пиратов. Во второй раз Джим становится свидетелем расправы бунтовщиков над честными членами команды. В третий раз юноша сбегает из блокгауза, чтобы угнать корабль. Случайность это тот художественный прием, который использует автор для разрешения противоречия. По ходу сюжета взрослеет сам Джим Хокинс. От романтического представления о морских путешествиях он переходит к взрослому осознанию всей жестокости дел, связанных с прибылью. Приключения увлекательны только для читателя. Для Джима Хокинса они кошмарны. Настоящее сокровище, которое добывает Джим на острове это не золото, а знание человеческой природы. Понимание того, что ключевую роль играет свобода выбора индивида: будет ли он на стороне добродетели и служения долгу или на стороне своих склонностей, алчности, корысти и кровожадного себялюбия. Конец романа отнюдь не счастливый. Да, сокровища добыты, деньги положены в банк под проценты , но ведь в мире ничего не изменилось. Сокровища Флинта "те самые, ради которых мы проделали такой длинный, утомительный путь, ради которых погибли семнадцать человек из экипажа "Испаньолы". А скольких человеческих жизней, скольких страданий и крови стоило собрать эти богатства! Сколько было потоплено славных судов, сколько замучено храбрых людей, которых заставляли с завязанными глазами идти по доске! Какая пальба из орудий, сколько лжи и жестокости!" - сокровища эти вновь пошли в денежный оборот, влача за собой следы кровавых событий истории. Остальная часть клада — серебро в слитках и оружие — все еще лежит там, где ее зарыл покойный Флинт. И, по-моему, пускай себе лежит. Теперь меня ничем не заманишь на этот проклятый остров. До сих пор мне снятся по ночам буруны, разбивающиеся о его берега, и я вскакиваю с постели, когда мне чудится хриплый голос Капитана Флинта: — Пиастры! Пиастры! Пиастры!

Юрий Визбор. Спокойно, дружище, спокойно Спокойно, дружище, спокойно! У нас ещё всё впереди. Пусть шпилем ночной колокольни Беда ковыряет в груди – Не путай конец и кончину: Рассветы, как прежде, трубят. Кручина твоя — не причина, А только ступень для тебя. По этим истёртым ступеням, По горю, разлукам, слезам Идём, схоронив нетерпенье В промытых ветрами глазах. Виденья видали ночные У паперти северных гор, Качали мы звёзды лесные На чёрных глазищах озер. Спокойно, дружище, спокойно! И пить нам, и весело петь. Ещё в предстоящие войны Тебе предстоит уцелеть. Уже и рассветы проснулись, Что к жизни тебя возвратят, Уже изготовлены пули, Что мимо тебя просвистят.

Жизнь всё расставит по местам, Она накажет и рассудит За то, что не тогда, не там Мы оказались волей судеб... Не с теми, не тогда сошлись, И в сторону не ту смотрели, Не так оценивали жизнь, Не то сказали, что хотели. Искали что-то за версту, Не видя то, что с нами рядом, Не слыша слов, что нас зовут, Не так воспринимая взгляды. Не тот встречали самолет И ждали не на том перроне, Причал искали мы не тот, Маршрута мы не знали номер... Хоть и побила нас судьба, Не будем мы терять улыбки – Жизнь все поставит на места, Простив, быть может, за ошибки.

Ты говорила мне "люблю", Но это по ночам, сквозь зубы. А утром горькое "терплю" Едва удерживали губы. Я верил по ночам губам, Рукам лукавым и горячим, Но я не верил по ночам Твоим ночным словам незрячим. Я знал тебя, ты не лгала, Ты полюбить меня хотела, Ты только ночью лгать могла, Когда душою правит тело. Но утром, в трезвый час, когда Душа опять сильна, как прежде, Ты хоть бы раз сказала "да" Мне, ожидавшему в надежде. И вдруг война, отъезд, перрон, Где и обняться-то нет места, И дачный клязьминский вагон, В котором ехать мне до Бреста. Вдруг вечер без надежд на ночь, На счастье, на тепло постели. Как крик: ничем нельзя помочь! - Вкус поцелуя на шинели. Чтоб с теми, в темноте, в хмелю, Не спутал с прежними словами, Ты вдруг сказала мне "люблю" Почти спокойными губами. Такой я раньше не видал Тебя, до этих слов разлуки: Люблю, люблю... ночной вокзал, Холодные от горя руки. Константин Симонов

Что отлюбили мы давно, Ты не меня, а я — другую, И нам обоим все равно Играть в любовь недорогую. Но все ж ласкай и обнимай В лукавой страсти поцелуя, Пусть сердцу вечно снится май И та, что навсегда люблю я. Сергей Есенин

«Скептицизм требует пессимизма, когда оптимизм чрезмерен. Но точно так же он требует оптимизма, когда чрезмерен пессимизм» (с)

Мне город протянул ладони площадей, желтеет над бульварами листва... Как много я хотел сказать тебе, но кто подскажет лучшие слова?!.. Сергей Довлатов

Каждый живет в собственном вымышленном мире, но большинство людей этого не понимают. Никто не знает подлинного мира. Каждый называет Истиной свои личные фантазии. Я отличаюсь тем, что знаю: я живу в мире грез. Мне это нравится, и я не терплю, когда мне в этом мешают. Фантазии - единственная реальность. Федерико Феллини