Терем-теремок

Всё же мы не колония, а криптоколония. Поэтому попадаются ещё здравые люди на верхних властных этажах РФ, хоть они и очевидно задавлены новиопским дип стейтом, который тупо обрекает Россию на второсортность и отсталость. Вице-спикер Госдумы Пётр Толстой озвучил нарративы теремка - бомбить украинские города, не стесняясь. Но, увы, решения будут принимать такие, как Лавров, Шойгу, Герасим и наш дражайший государь. Поэтому будем терпеть. Не зря же на этой земле уже сто лет выращивают терпил и червей. Кстати, Толстой - редкий пример политика/чиновника в России, который не является выходцем из советской партийной/чекистской номенклатуры, и при этом ещё потомок известного дворянского рода. Совпадение? Не думаю. Просто кровь не водица, и русским нужны соответствующие элиты - качественные великороссы из хороших семей, желательно потомки старой аристократии. Но где ж таких взять в стране, в которой столетие ведётся отрицательная селекция. Несчастный, потерянный народ, которому сегодня остаётся надеяться только на Бога. Как мы выползем из этой ямы, ума не приложу.

Мы стали государством-терпилой, потому что очень набожные и живём надеждой, что когда-нибудь нас перестанут надувать и водить за нос, что когда-нибудь и у Зеленского проснётся совесть. Мы все-таки набожная нация, многонациональный наш народ, и много пословиц о великом терпении наших людей: «Господь терпел, и нам велел», «Семь раз отмерь, один раз отрежь», «Обещанного три года ждут». Это тоже психология задает. Но это не то, что наивность народного характера, увековеченная долгими историческими нашими событиями. Это всё равно какая-то надежда на то, что не может подлец быть совсем подлецом, если так, по-простому. И Илья Муромец 33 года на печке лежал, тоже ждал, когда понадобятся его услуги для Родины. Как цинично они издеваются над нами. Школа!

Человек - это тот, у кого душа болит.

Национализм национализму рознь. Только национализм больших мировых народов - явление прогрессивное.

Могут ли русские жить без Начальства? ч. II 1⃣ Отличительная черта арийской расы - врождённый инстинкт свободы, т.е. укоренённое в этих народах высокое представление о достоинстве личности, которое органично сплелось с христианским вероучением и породило концепт прав и свобод человека и систему сдержек и противовесов - ограничений, налагаемых на власть в целях недопущения её узурпации и превращения государства в Левиафана, подавляющего собственных граждан. 2⃣ Иго оказало разрушительное воздействие на русскую государственность, сбив её с общеевропейской траектории развития. Это наложило заметный отпечаток и на политические привычки нашего народа, усилив авторитарный элемент в обществе и государстве. В то же время представления о некой деспотичной сущности русских, которым нужна не свобода, а "твёрдая рука", противоречат всем объективным данным. Это результат "сгущения красок", самобичевания нашей интеллигенции, антирусской пропаганды на Западе, слабого знания русской истории и её тенденциозного толкования. 3⃣ Монархия и сильное монархическое чувство в народе - это не про начальство. Царь (император) - в управленческой иерархии фигура хоть и высшая, но не административная, а нравственная, обеспечивающая нравственное начало в государстве, нравственные основания власти. Царь - Помазанник Божий, тот, кто гарантирует, что государство, несмотря на всю свою бездушную сущность, в основе своей деятельности всё же будет опираться на высший духовный закон, на христианские представления о добре и зле. Тихомиров, 1899: В 1754 году Императрица Екатерина II в известном деле Жуковых проявила такое православно-самодержавное отношение к преступникам, какое особенно поражает в век Вольтера. Она подписала смертный приговор пособникам преступления (двойное убийство матери и сестры), но отказалась решить вопрос о главных преступниках ввиду неизбежной гибели их души в случае смертной казни; посему Государыня передала вопрос о них на решение уважаемых ею епископов и, согласно заключению последних, приговорила злодеев к вечному церковному покаянию. Ничего подобного, конечно, не могло бы и в голову прийти юристам и всяким их "совершенным" учреждениям. А между тем это такой приговор, который, совершаясь хоть раз в столетие, более возвышает народную совесть и укрепляет нравственный авторитет Верховной власти, чем сотни и тысячи законно-справедливых решений. 4⃣ Монархизм русских мало чем отличается от схожего чувства других больших европейских народов. Вот как Фонвизин описывает французов незадолго перед их революцией: Сколько идея отечества и короля здесь твёрдо в сердца вкоренена... ...Последний трубочист вне себя от радости, коли увидит короля своего; он кряхтит от подати, ропщет, однако последнюю копейку платит во мнении, что тем пособляет своему отечеству. Коли что здесь действительно почтенно и коли что всем перенимать здесь надобно, то, конечно, любовь к отечеству и государю своему. Даже в наглухо республиканских США, в среде WASPов исследователи отмечают странную, не утихающую любовь к монархическому принципу в лице британской королевской семьи. И, убеждён, этот древний инстинкт ещё проснётся и обеспечит США переход от республики к авторитарной форме правления. Что за империя без императора? 5⃣ Если на царя русский народ действительно смотрел как на священный, непререкаемый авторитет, то в отношении чиновников и помещиков ничего подобного мы не видим. Все эти слуги государевы в массе своей оценивались как жулики, которые мешают простому человеку свободно и вольготно жить. Начальников русские не любили и всю свою историю это доказывали бесчисленными крестьянскими бунтами, восстаниями и войнами. Это сейчас хомо советикусы - самое покорное белое население в мире, делай с ними, что хочешь, всё стерпят. Но ничего подобного в нашей истории мы не видим, а видим лишь то, что сегодня наблюдаем и на Западе, где законопослушные и хорошо воспитанные народы не стесняются выражать своё недовольство властями вплоть до активного протеста на улицах. Вывод: Русские по своему культурному, цивилизационному типу - абсолютно европейский народ, и особые обстоятельства нашего исторического развития хоть и повлияли на нашу природу, добавив нам самобытности, но не исказили её. Рассказывать о деспотизме русских со ссылками на Ивана Грозного - это примитивная пропаганда, не выдерживающая никакой критики. И используют её против нас либо наши геополитические враги, когда им надо создать в Европе общий антирусский фронт, либо их агенты влияния в России, когда им надо обосновать отсутствие политической конкуренции, угрожающей их режиму. Россия обладает, быть может, великими и самобытными духовными силами, но для проявления их ей, во всяком случае, нужно принять и деятельно усвоить те общечеловеческие формы жизни, которые выработаны Западною Европой. Наша внеевропейская и противоевропейская преднамеренная и искусственная самобытность всегда была и есть лишь пустая претензия; отречься от этой претензии есть для нас первое и необходимое условие всякого успеха. Владимир Соловьев, 1884 г.

Могут ли русские жить без Начальства? ч. I Отрывок из книги американского журналиста Хедрика Смита "Русские" (1976): Блестящий писатель XIX века Михаил Салтыков-Щедрин высмеял это почитание русскими сильных правителей в своей сатире «История одного города». Один из моих русских друзей напомнил мне эпизод из этого произведения, когда герои, попавшие в руки врагов, выкрикивают: «Ежели нас теперича всех в кучу сложить и с четырех концов запалить… нам терпеть можно! Потому мы знаем, что у нас есть начальники!» В этом существенная разница между русскими и американцами, склонными искать общие черты в национальном характере своих народов. Может быть, их общей чертой является открытость характера, но своим отношением к власти, к авторитетам русские и американцы резко различаются, и это обусловлено не только идеологией советского коммунизма. Врожденное недоверие к властям является американской традицией. Мы как народ в целом настороженно относимся ко всякому величию, если ему сопутствует неограниченная власть — большому правительству, большому бизнесу, большим профсоюзам, ко всему большому. Некоторые из нас приветствуют сильное руководство, но нам нужны и законы, направленные на обуздание монополий, ограничение политической власти и ее разделение между имеющимися политическими институтами. Мы хотим, чтобы президента, замешанного в таком деле, как Уотергейтское, можно было отстранить от власти за превышение своих полномочий. У русских — не то. Величие и власть вызывают у них почти неограниченное поклонение. Размер внушает благоговение: огромный Кремль, огромные пушки и колокола — при царях; огромные плотины, ракеты, ускорители ядерных частиц — при коммунистах. Марксизм-ленинизм разработал логическое обоснование необходимости крупного производства и сосредоточения власти в руках партийных лидеров и центральных плановых организаций. Но шесть столетий авторитарного правления, начиная с Ивана III и Ивана Грозного, сделали русских монархистами до мозга костей задолго до появления на исторической арене Ленина и Сталина. У русского народа не было никакой традиции общего права с его Habeas corpus, ни исторически установившихся традиций открытых политических дискуссий, ни институтов, обеспечивающих рассредоточение власти и защиту личности от государства. «При царях у нас было авторитарное государство, а сейчас у нас тоталитарное государство, но и оно выросло на тех же русских исторических корнях, — сказал мне Павел Литвинов, диссидент, внук Максима Литвинова, министра иностранных дел при Сталине. — Вы должны понять, что вожди и простые люди ограничены теми же авторитарными рамками мышления. И Брежнев, и самый рядовой гражданин считают, что право — на стороне сильного. В этом все дело. Это не вопрос идеологии. Это — голая сила. Солженицын изображает дело так, будто все это свалилось с неба при большевиках, но он сам не столь уж сильно от них отличается. Он не хочет демократии. Он хочет вернуться от тоталитарного государства к авторитарному». От прошлого унаследовано так много, что русский человек принимает как должное элементы политического деспотизма, которые человек из любой страны Запада немедленно воспринял бы как ущемление своих прав. Русских история воспитала иначе. Жестокая тирания Сталина опиралась на исторические образцы — кровавое царствование Ивана Грозного в XVI столетии и железное правление Николая I в XIX. Петр Великий, прославляемый за то, что открыл Россию для Запада, организовал более современную армию и ввел государственную администрацию, гораздо менее известен на Западе как царь, который, кроме того, усилил действенность органов авторитарного управления; некоторые из них существуют до сего дня. Именно Петр впервые учредил политическую полицию, официально ввел цензуру и практику выдачи внутренних паспортов, чтобы русские не могли покидать постоянное место жительства без специального разрешения. Крайне полезно читать такие рассуждения, взгляд со стороны на нас, безгрешных. Саморефлексия сегодня необходима для всех думающих русских - для того, чтобы познать самих себя. Кто мы есть по своей природе, кем стали и кем мы должны быть. В чём-то соглашаясь с американцем (и игнорируя Литвинова, внука британского агента в советском правительстве), попробуем возразить ему.

Если единственным критерием познания является опыт, сам по себе всегда относительный, то у нас нет не только безусловного знания о внешнем мире, но и о самих себе, ибо наше “эго” в таком случае это лишь случайный “пучек восприятия”, порождающий иллюзию стабильного субъективного существования. Иными словами, Юм показал тот тупик последовательного эмпиризма, о котором мог давно предупредить любой “континентальный” рационалист: если в нашем сознании нет изначально данного, собственного познавательного начала, независимого от опыта, т.е. того самого разума, то никакое полноценное познание о мире невозможно и наше собственное эго оказывается более чем иллюзорным. Осталось ответить на вопрос, что стало источником человеческого разума во Вселенной, созданной из неживой материи. С чего он вдруг возник. Жизнь - ладно. Какой-то бульон из клеток заварился и вдруг появилась органика (способная дать такое потрясающее разнообразие видов и развиться до стадии высших приматов). Но откуда у органики появился разум, способность к абстрактному мышлению? У всего должна быть причина. С этим согласятся и атеисты, называющие себя сторонниками научного мышления. Принцип детерминизма. Что же стало причиной (источником) разума, того свойства природы человека, что позволяет сформировать личность? Логично предположить, что источником разума может быть только Разум, источником свободы - Свобода, а источником любви - Любовь. И только Личность может дать эти дары.

Перечитываю сейчас «Историю» Фукидида. Удивительно, насколько многим мы обязаны христианскому Откровению и каков оказывается мир классической Греции, мир людей утонченных, образованных, смелых, но уже не верящих в старые священные законы (как у Эсхила) и не…

Перечитываю сейчас «Историю» Фукидида. Удивительно, насколько многим мы обязаны христианскому Откровению и каков оказывается мир классической Греции, мир людей утонченных, образованных, смелых, но уже не верящих в старые священные законы (как у Эсхила) и не имеющих никакой высшей цели, помимо преобладания своей политической партии и своего полиса. *** Итак, в 427 г., в разгар войны между Афинами и Спартой, Афины подавили попытку Митилины (главного полиса на о. Лесбос) переметнуться из Афинского морского союза в Пелопоннесский союз. После победы народное собрание приняло решение казнить всех граждан Митилины: «В раздражении народ решил казнить не только пленников, присланных в Афины, но также всех взрослых митиленцев на острове, детей же и женщин продать в рабство» (Thuc. Hist. III 36 2) Затем гражданам стало как-то не по себе, «...на следующий день афинян охватило нечто вроде раскаяния... их вчерашнее решение, обрекавшее на гибель не только виновных, но и весь город, показалось им жестоким и чрезмерным» (III 36 3-4) Было назначено повторное обсуждение, и вот оно-то и произвело на меня впечатление. Первым выступал Клеон, сторонник истребления митилинцев. Он рассуждает в духе Realpolitik: да, казнить митилинцев несправедливо; но и подчинять себе половину полисов Эллады тоже несправедливо, однако афиняне это делают. Если поступать справедливо и милосердно, то надо отказаться от великодержавных амбиций, а значит следует просто убить митилинцев потому, что афиняне это могут и должны доказать свою власть. «...если вы все-таки намерены, не заботясь о справедливости, властвовать, то вам ничего не остается, как покарать их на таком же основании. Иначе вам придется отказаться от господства над союзниками и мирно красоваться своим великодушием» (III 40 4). Отвечает ему Диодот, вроде бы умеренный оратор, выступающий против массового истребления людей... Но только он вовсе не считает, что надо проявлять милосердие или хотя бы думать о справедливости. Нет, просто геноцид невыгоден: «...если бы я и счел проступок митиленцев до некоторой степени простительным, то не просил бы пощады для них, раз это нам во вред... Мы не ведем против них судебного процесса и должны рассуждать здесь не о справедливости, а о том, как нам полезнее в наших же интересах поступить с ними» (44 2-4). В итоге афиняне спокойно и целесообразно перебили около тысячи человек, а остальных решили оставить в живых, чтобы не лишить себя доходов с Лесбоса и не подтолкнуть будущих повстанцев к более ожесточённому сопротивлению. *** Что произвело на меня особое впечатление: i. Нормальность всего происходящего. Св. Феодосий Великий устроил побоище после беспорядков в Фессалонике — и его за это обличал свт. Амвросий Медиоланский, вынудил его к публичному покаянию. Здесь массовую казнь обсуждают, как вопрос о ценах на яйца. ii. Есть эмоциональная реакция народного собрания (казнить целый город страшно). Но совсем нет осмысленного ораторами чувства хотя бы эллинской солидарности с митилинцами. Нет такой осознанной ценности, нет такой идеи. Сравните с реакцией Алексея Комнина на предложение казнить пленных «варваров» печенегов: «“Скифы – те же люди; враги тоже достойны сострадания. Я не знаю, о чем ты только думаешь, болтая это!”. Затем Алексей с гневом прогнал продолжавшего упорствовать Синесия» (Alex. VIII 6.18). iii. Очень слаба связь между религией и этикой. Как боги посмотрят на расправу с невинными людьми? Это вообще не занимает ни Клеона, ни Диодота. При этом впоследствии народное собрание будет казнить и изгонять афинских же флотоводцев за то, что они оставляли павших без погребения. *** Я это, конечно, не к тому говорю, чтобы развернуть просто перевернуть известное со времен эпохи Просвещения противопоставление и сказать, что, мол, христианская Византия была золотым веком, а Афины Перикла — тёмным. Но всё-таки именно христианское Откровение дало нам хотя бы понимание того, почему человеческая жизнь имеет ценность, в то время как золотой век классической Греции просто не имел языка, чтобы об этом внятно говорить. #античность@scholarios

Зато два года назад в космос первыми полетели. Вся суть Совка и социализма. В 1963 дефицита не было. В магазинах было полным полно товаров и еды. Не было денег у людей. Потому что социализм - это гарантированная нищета населения. Нищета и рабство. И нет ни одного примера в жизни, который опровергал бы мои слова.