Егиа Чапарян | Психология 🕘 история названий (1)

Так как я сейчас читаю работы психоаналитиков (Грин, Йоманд, Кернберг) на тему нарциссической структуры и патологии, приведу свои последние записи на эту тему (где-то цитаты, где-то мое). Часть 1 ▪️ нарциссы – травмированные субъекты, в сущности, испытывающие недостаток в собственном нарциссизме. ▪️ Здоровая автономия предполагает выдерживание зависимости, а не избегание ее. Нарциссическая автономия, напротив, защищается от желания: «если мне кто-то нужен - то я слаб и неценен». Однако, попытка избавиться от боли зависимости порождает ту же зависимость: «Мне никто не должен быть нужен». Другой продолжает занимать место в психике как тот, от которого необходимо любой ценой не зависеть. ▪️ Опасность анализа нарциссических организаций заключается в том, что желанию что-то изменить, упоминаемому при запросе анализа еще до его начала, противостоит верность самому себе, охраняющая нарциссизм, который предпочитает не преуспеть в анализе, только чтобы избежать перемены при открытии себя объекту. ▪️ За объективацией стоит глубокое недоверие эмоциональной близости. Это не отсутствие потребности или интереса к другому. Напротив, потребность в близости настолько сильная, что восприятие другого как объекта, функции или тела помогает избежать затронутости и сохранить контроль от непредсказуемого живого другого. Субъектность опасна, а значит необходимо в своих глазах сделать человека и отношения неважными. ▪️ Нарциссическое расщепление часто начинается с мучительного убеждения «Если я стану идеальным - меня больше не смогут унизить». За стремлением к совершенству в таком случае стоит попытка защититься от старого опыта стыда и беспомощности. Если я буду достаточно успешным, красивым, умным, сильным - никто не сможет обесценить меня. ▪️ Патологическое грандиозное Я — это защитная структура, обеспечивающая не-которую стабильность функционирования, но ценой подлинных межличностных отношений, поскольку она освобождает разум от сложных, реалистичных ментальных репрезентаций Я и Других, и способствует погружению субъекта в историю о себе, которая отлична от того, как человек объективно воспринимается окружающими людьми. ▪️ Одна из трагедий нарциссизма в том, что личность получает больше удовлетворения от ощущения собственного совершенства, независимости или морального превосходства, чем от реального контакта, любви и удовольствия. Отказ от удовлетворения желаний, которые делают его зависимым и нуждающимся, становится источником самоуважения, а идеал ценится выше самой жизни. ▪️ Нарциссическое обесценивание - не проблема сама по себе, от которой нужно избавиться. Скорее важно усмотреть, что такой подход защищает. Логично предположить, что обесценивая, человек уменьшает временно чувство значимости другого для себя. А зачем? Чтобы не чувствовать себя маленьким и незначимым. Вот от этих чувств и защищает обесценивание. Нарциссическая уязвимость не может выдерживать величину другого, не обесценив его или не сделав ничтожным самого себя. если что-то непонятно - пишите, обсудим 🍏

Нежность и сексуальность Читаю Андре Грина, французского психоаналитика, который пишет так, что мне приходится совещаться с ИИ. Так вот, он пишет по следам Фрейда о том, как связаны нежность и сексуальность. Мы привыкли считать нежность чем-то более «чистым», чем сексуальное желание. Но ситуация чуть сложнее. Иногда нежность может быть следом подавленной сексуальности. Например, когда сексуальное желание вызывает сильную тревогу - страх наказания, отвержения или утраты любви, - психика может отказаться от его прямого выражения. Тогда эротическое влечение сохраняет объект, но меняет свою цель. Вместо желания обладать появляется желание заботиться, быть рядом, оберегать. Такой обходной путь) В этом смысле нежность может быть не противоположностью сексуальности, а одной из её трансформаций. Но нужно не впасть в другую крайность. Нежность нельзя сводить только к вытесненной сексуальности. Она может иметь и собственные источники. Человек способен испытывать глубокую нежную привязанность без выраженного эротического желания (верите в это кстати?). И вопрос для размышлений будет такой: Когда нежность становится способом быть рядом с другим человеком, а когда - способом защититься от собственного желания?

Друзья, привет. Немного волнительно писать об этом, но уже пора анонсировать: 28 сентября у меня с коллегой Ириной Гребеньщиковой начинается терапевтическая группа «Быть собой. Подлинность и близость». Это такой формат работы, где мы в небольшом кругу собираемся раз в 2 недели и проживаем вместе то, что возникает внутри нас и между нами. На мой взгляд терапевтическая группа имеет ряд достоинств, которых не достичь в индивидуальной терапии. В группе активизируются те процессы, которые у нас сформировались в семейной и социальных системах. Буквально можно заметить то, как мы себя чувствуем и ведем обычно в группах и отношениях, а сам формат позволяет на это посмотреть внимательно, осознать и проговорить. Мы, как ведущие, помогаем, как и участники друг другу. Однако, этот формат несет и свои вызовы, так как внимание терапевта не только на одном вас, а эмоции других участников вызывают внутри нас различные реакции. Поэтому иметь поддержку в виде индивидуальной терапии очень рекомендуется. Я еще буду писать о группе, а пока организационные детали такие: 🔸Старт 28 сентября 🔸По понедельникам 19-21.00 Мск 🔸Раз в 2 недели 🔸Двое ведущих 🔸Стоимость: 4 тыс руб за встречу 🔸Группа закроется после 3-й встречи, новые участники уже не смогут попасть 🔸Всего 12 встреч 🔸До 12 человек Чтобы записаться, пишите мне или Ирине @dochka_freida - мы договоримся о коротком собеседовании. Буду рад вашему участию☺️ Единственное исключение: я не смогу взять в группу своих текущих клиентов.

Удобные дети не ссорятся. Дружат со всеми, Но и ни с кем. Удобные дети нравятся родителям И друзьям родителей. Они — гордость семьи. Они стали надеждой, Чтобы не быть Безнадёжными детьми. Удобные дети почти ничего не просят. Это было бы неудобно, Если бы они вдруг Начали чего-то хотеть. Удобные дети всё понимают. Даже тогда, Когда их никто Не пытается понять. Удобные дети не занимают много места. Они умеют исчезать, Становиться невидимыми, Когда другим Пока до них дела нет. Удобные дети милы и вежливы. Но за этой улыбкой Похоронено Их Я. Удобные дети привыкли Всем нравиться. Но не знают, Кто они без этого. Но забыли, Что значит Нравиться себе. Удобные дети Становятся взрослыми С погасшей искрой Потухшими глазами Но сильной верой Что ведут себя «хорошо».

Чужой в нас «Чужой внутри нас — это часть нас, которая нам наиболее близка, часть, которая действительно принадлежит нам, но была утрачена, потому что не получила отклика, и хуже того: потому что эта часть не была принята родителями, часть, которая имеет больше всего общего с тем, какими мы могли бы быть. И в этом наша трагедия: когда эта часть становится “чужой”, мы начинаем её преследовать, но не в позитивном ключе. Мы снова и снова ищем контакт с этой частью, чтобы наказать её, чтобы причинить ей боль, мы хотим сделать с ней то, что пережили в собственной истории». — Арно Груэн

Нарцисс любит не себя… а свое ложное грандиозное Я. И это создает ему, мягко говоря, некоторые трудности при построении отношений 1. Другой становится функцией-зеркалом, а не субьектом со своими желаниями, ограничениями и отличиями. Главный вопрос: «Подтверждает ли этот человек мою ценность?», все остальное - второстепенно. 2. Реальный живой человек - угроза идеальному образу. В начале нарцисс любит идеализированный образ другого, но когда появляется реальный человек со своим мнением, отказами и плохим настроением, то его собственный образ становится под угрозой. «Если мной не восхищаются - значит меня обесценивают». 3. Сложно выдерживать уязвимость. Отношения требуют признать зависимость («мне нужен другой»), но грандиозное Я построено как защита от своей недостаточности. Близость воспринимается в таком случае как опасность разоблачения. 4. Отношения требуют отдавать, а не только получать подтверждение. Когда человек сильно занят поддержанием собственного образа, у него меньше психического пространства для интереса и эмпатии к другому. Итого, главная трудность нарцисса в том, что любовь смешана с потребностью регулирования своей ценности через другого. Но близость становится возможной, когда мы можем признать: Я не должен быть идеальным, чтобы меня любили. Ты не обязан меня делать идеальным, чтобы я любил тебя.

Ненасильственное общение учит слышать в «нет» не отвержение, а потребность человека. И это очень помогает испытать меньше боли от отказа и продолжить эффективнее диалог. У Маршалла Розенберга идея в том, что «нет» - это не отрицание человека, а «да» какой-то другой потребности. Человек отказывает не потому, что хочет отвергнуть вас, а потому, что пытается позаботиться о чем-то важном для себя. Например, просьба: — Можешь посидеть с моим ребенком в субботу? Ответ: — Нет, не могу Обычно мы слышим: «Он не хочет мне помогать». В логике ННО можно спросить или подумать про себя: «Что для тебя важно, из-за чего ты не можешь?» И человек может ответить: * «Я очень устал и хочу восстановиться» (потребность в отдыхе) * «Я обещал провести этот день с семьей» (потребность в близости, верности договоренностям) * «Я боюсь, что не справлюсь» (потребность в безопасности, компетентности) Еще пример — Поехали со мной в отпуск? — Нет Можно услышать: «Ты не хочешь быть со мной». А за этим может стоять: * потребность в финансовой стабильности («сейчас не могу позволить себе эти расходы») * потребность в предсказуемости («мне трудно спонтанно менять планы») * потребность в уединении и отдыхе другим способом Или в отношениях: — Обними меня — Нет Это не обязательно означает «я тебя не люблю». Возможно, человек сейчас говорит «да» своей потребности в пространстве, тишине или эмоциональной передышке. В ННО учатся не воспринимать «нет» как диагноз отношений или оценку себя. «Нет» - это сообщение: «Есть что-то важное для меня, что не позволяет мне сказать тебе “да”». Поэтому вместо «Почему ты мне отказываешь?» можно спросить или подумать: «Чему ты сейчас говоришь “да”, когда говоришь мне “нет”?» Этот вопрос часто помогает услышать потребность, а не отвержение. А самому легче говорить «нет», зная, что я выбираю какую-то свою потребность и мне не нужно испытывать вину в том, что я отказываю. Попробуйте вспомнить пример, где вы говорили «нет» или говорили вам: какую потребность вы или другой человек таким образом удовлетворяет, отказывая просьбе?

Сегодня хочу рассказать вам о «взрослых детях». Вам наверняка знакомо это понятие, так как оно коснулось множества людей. Взрослый ребенок - это тот, кто освоили внешние признаки взрослости, но у которого детские потребности остаются непрожитыми (в зависимости, игре, праве на ошибку, беззаботности, непосредственности). Дети, которым пришлось рано повзрослеть из-за незрелой взрослой среды, становятся взрослыми, которым еще предстоит побыть детьми, чтобы стать затем действительно взрослыми. Для взрослых детей типично нести с собой горе утраченной легкости и жертвы детской жизни. Это тягостное чувство бремени и ответственности, которые когда-то на себя взяла пока еще незрелая для этого психика. Для «взрослого ребенка» испытывать чувства радости, удовольствия и спонтанности переживаются как борьба и преодоление, так как внутри постоянно пульсирует чувство долга, которое нельзя отложить. Они несут в одиночку то, что никогда не должны были нести одни. Заботы, ответственность, эмоциональное благополучие других, страх распада, необходимость быть сильными и не создавать проблем. Из-за этого то, что кажется обычным в жизни, для них происходит с надрывом. Нужно заставить себя отдохнуть, разрешить себе радоваться, преодолеть внутреннее сопротивление, чтобы просто быть живым. Путь выхода из этой роли - сделать нечто противоположное усилиям и борьбе: постепенно дать себе право не тащить все одному. Нуждаться, опираться, не справляться, не держать. Еще два наблюдения о «взрослых» детях 1. Парадоксально, несмотря на гиперответственность, они воспринимают себя часто как инфантильных и вечно недотягивающих взрослых. Объясняется это суперэго, для которого ответственности всегда недостаточно. То есть требования грандиозные, не имеющие ничего общего с реальной зрелостью. 2. «Взрослым» детям непонятно, что значит «просто делай то, что хочешь». Им сложнее, чем другим понимать свои желания, мечтать. Эти категории не носят автономного характера и проходят через фильтры долга, разумности/правильности/полезности и в принципе права хотеть. Короче говоря, для обычных людей взрослый - тот кто хочет и выбирает. Для «взрослых» детей - тот, кто не ошибается и контролирует свои желания. Хочется - перехочется, как говорится. На мой взгляд, «взрослые» дети получаются из среды, где было недостаточно опор. Например, инфантильность родителей, беспомощность взрослых в важных вопросах для ребенка, кризисы семьи, где взрослые сами теряли опору, инверсия детско-родительских ролей, когда родитель ищет эмоциональную поддержку в детях или своего партнера и так далее. Писать на эту тему можно много, с разных сторон. Но пока остановимся на этом.

Поговорим снова об отношениях?) ❤️‍🩹 (1) Психический дефицит, сформированный в периоды детского развития, часто превращает взрослые желания в гиперболизированные и искаженные требования к любви и отношениям. Не хватило поддержки - теперь она должна быть оказана немедленно и постоянно. Не додали принятия - любой намек на оценку или требование будет восприниматься остро и разрушительно. Травматичный дефицит делает потребности негибкими, а ожиданиями бескомпромиссными. Любовь превращается в идеал, которому всем нужно соответствовать. Но проблема в том, что отношения не могут существовать без несовпадений, ограничений и различий. И тогда любое неодобрение переживается не как часть близости, а как отсутствие любви и встречи. Психотерапия часто оказывается не про то, чтобы «убрать потребности», а про то, чтобы постепенно возвращать им гибкость - чтобы близость могла выдерживать несовпадение, а любовь не требовала идеальности. (2) Чем дальше, тем больше понимаешь, что способность чувствовать, иметь разные чувства - это роскошь, выросшая из жизни в безопасном и отзывчивом окружении или результат кропотливой терапии, через которую постепенно возвращаешь себе доступ к вытесненным чувствам. (3) Пока человек не осознает, что он хочет быть долюбленным своим партнером (или кем-либо) как ребенок, он будет считать, что не может найти любящие отношения и виноваты в этом другие. Взрослая любовь от детской отличается тем, что учитывается Другой. Ребенок учитывает в основном только свою правду и потребности. (4) Зависимость от эмоционально интенсивного резонанса в отношениях - это как способность смотреть фильм только с максимальной яркостью и яркой драмой, в то время как более медленные сюжеты, с развитием и тонкостями долго не удерживают интерес и не вовлекают. Проблема здесь в том, что именно интенсивность становится маркером подходящих отношений, то есть фильм хороший, когда он держит на пике и вопроизводит тревожную симуляцию, а медленный сюжет не успевает быть считанным как нормальный. (5) Я заметил, что люди часто бьют первыми, когда сами чего-то боятся и уязвимы. Отвергают, когда боятся отвержения. Обесценивают, когда сами боятся обесценивания. Нападают, когда боятся быть атакованными. Держат дистанцию, когда боятся, что от них хотят держаться подальше, и так далее. То, чем мы защищаемся, похоже на то, от чего мы пытаемся защититься. И это же создает самосбывающееся пророчество: мы получаем часто то, чего боялись, так как создаем условия для этого. (6) Вся эта история с гринредфлагами - симптом более глубокой проблемы под названием «контроль». Если я вот щас разберусь, по полочкам разложу, то на входе пойму что за человек и это защитит от ошибок. Так не работает. Люди - не чек-листы. Они меняются, раскрываются в разных обстоятельствах и порой удивляют даже самих себя. Отношения - не диагностика, а процесс, в котором многое становится понятным только со временем. Свайп-культура обесценивает процесс развития, узнавания, неопределенности. (7) В здравом уме кажется так: проявляешь интерес, тепло и уважение - получаешь в ответ то же самое. Но в реальности это работает далеко не всегда. Для кого-то тепло - это не про близость, а про слабость, которой можно воспользоваться или которую нужно обесценить. Кто-то проявляет хорошее отношение только как инструмент, чтобы расположить, «растопить» или получить свое. И получается, что простая логика взаимности в психике часто не работает - слишком много разных внутренних фильтров и защит. (8) Тревожная привязанность - это состояние, при котором человек не просто желает близости, а воспринимает тепло, внимание и эмоциональную связь как дефицитный ресурс. Звучит установка так: «Если я не получу достаточно любви здесь и сейчас, ее может не быть потом вообще». В связи с этим появляется болезненная зависимость от контакта, чувствительность к дистанции и изменениям настроения. В основе этого лежит дефицит надежных отношений и устойчивого интереса к себе. (9) Надежность в отношениях - это не предсказуемость, а умение выдерживать неопределенность вместе. Что откликнулось?💎

Дочитал сегодня «Бремя страстей человеческих» Сомерсета Моэма. И вы мне позавидуете, потому что это моя первая встреча с писателем, которая у многих уже состоялась. С первых страниц слог меня поймал в свой капкан и повёл по плавным волнам развития жизни одного человека по имени Филип. Некоторые книги требуют усилий, чтобы продолжать, и увлекают, скажем, с середины, а это тот самый сюжет, который соблазнил уже с первых строк. Так бывает, и появляется предвкушение моментов, дни становятся более осмысленными, что ли — есть куда вернуться! Такое было в последний раз от «Моих странных мыслей» Орхана Памука. Жизнь Мевлюта меня тронула до глубинных струн. Филип, герой романа Моэма, зацепил меня, наверное, своей человечностью, не с точки зрения добродетельности, а несовершенства и обычности. Но эта обычность очень трогает, так как показывает те чувства человека, которые обычно остаются внутри нас и теряются во внешнем взгляде на череду событий. У Филипа открытая душа, то есть он всегда устремлён к поиску, не всегда понятно чего, но тут главное — само устремление. У него много вопросов, чувств, и у него появляются со временем ответы. Иногда я сопереживал и плакал, иногда злился на героя, переживал за него, а иногда завидовал. Но главное для меня, что всё было как-то по-настоящему. Возникали мысли о том, что Филип приходит к идее экзистенциального абсурда по пути Мерсо, того самого «Постороннего» Камю. Но всё же было ключевое отличие — Филип нашёл свой гуманный смысл, увидел его в хаотичном узоре жизни. Это и стало для меня человеческим подвигом. Не потеряться в абсурдности, нигилизме, рационализации, прагматизме или даже в религии. А остаться человеком — это где-то посередине между всем, между всеми школами, течениями, теориями, законами. Мне кажется, мы иногда даже до конца не осознаём, насколько уникально положение человека благодаря вот этой возможности быть посередине. Вспоминаю я об этом часто ещё из-за фильма «Небо над Берлином» Вима Вендерса. Там ангелы завидуют людям, представляете… казалось бы. Я рад, что мне удалось увидеть отражение своих вопросов через жизнь Филипа. В конце концов, не этого ли многие из нас хотят — испытать родство, тепло от этого и ещё раз убедиться, что ты не один такой в пустой бесконечной вселенной. Он вдруг подумал, что всю жизнь гонялся за тем, что внушали ему другие - устно и в книгах, - не понимая, чего жаждет его собственная душа. Всю жизнь он пытался поступать так, как велел ему рассудок, а не так, как требовало сердце. И вот теперь он с радостью отмахнулся бы от всех своих выдуманных идеалов. Он вечно жил будущим, завтрашним днем, а настоящее, сегодняшнее всегда уходило у него из-под рук. А чего стоят эти идеалы? Он подумал о своей мечте свести в стройный и прекрасный узор бессчетные и бессмысленные явления жизни; как же он не заметил, что самый простой узор человеческой жизни - человек рождается, трудится, женится, рожает детей и умирает - и есть самый совершенный? Отказаться от всего ради личного счастья, может быть, и означает поражение, но это поражение лучше всяких побед.