Energy Markets

Цены на нефть эталонной марки Brent в начале октября 2026 года застряли вблизи психологически важной отметки $100 за баррель. Рынок разрывается между геополитическими рисками, которые толкают цены вверх, и признаками восстановления поставок, которые давят на них вниз. Аналитик PVM Oil Associates Джон Эванс в комментарии для Rigzone сформулировал это так: Brent «вновь болтается около $100 за баррель, поскольку причины для торговли значительно выше психологической трехзначной отметки размываются». Суть в том, что рынок не может решительно уйти ни выше, ни ниже этой отметки: геополитика не дает упасть, а восстановление поставок не дает вырасти. 📉 Что давит на цены (медвежьи факторы) · Восстановление поставок из Залива. JPMorgan оценил экспорт сырой нефти из региона в 17,5 млн барр./сут, или 98% от довоенного уровня (хотя экспорт нефтепродуктов остается на уровне лишь 58%). По данным Kpler, потоки из Залива (без учета Ирана) в сентябре в среднем составляли 19,2 млн барр./сут — около 81% от довоенного, при этом экспорт сырой нефти восстановился до 91%. · Снижение официальных отпускных цен (OSP) Саудовской Аравией. Saudi Aramco снизила ноябрьскую цену для азиатских покупателей на $5 ниже регионального бенчмарка против $2 в октябре. Это сигнал усиления конкуренции за долю рынка на фоне восстановления потоков. · Скоординированный выпуск резервов. Страны G7 договорились о высвобождении 100 млн баррелей через МЭА в течение четырех месяцев, включая значительные объемы дизеля в первые 20 дней. 📈 Что поддерживает цены (бычьи факторы) · Сохраняющиеся риски для судоходства. Управление морской торговли Великобритании (UKMTO) выпустило новые предупреждения об атаках на суда в Ормузском проливе. · Удары по танкерам. Объединенный морской информационный центр (JMIC) под руководством ВМС США сообщил о 12 атаках на танкеры в период с 28 сентября по 2 октября. 8 октября произошла атака в глубоководной части залива к северу от Катара — первый подобный инцидент почти за месяц. · Спрос со стороны Китая. Независимые НПЗ Китая, крупнейшего импортера нефти, переключаются на иракскую нефть, что поддерживает глобальные бенчмарки. · Угроза урагана. Shell и Chevron начали эвакуацию персонала и остановку добычи на нескольких платформах в Мексиканском заливе из-за тропического шторма Isaias. 📊 Итог Рынок находится в хрупком равновесии. С одной стороны — физические потоки восстанавливаются быстрее, чем ожидалось, а Саудовская Аравия и G7 активно работают над охлаждением цен. С другой — каждая новая атака на танкер или предупреждение о рисках в Ормузе мгновенно возвращает геополитическую премию. Brent, вероятно, продолжит колебаться вокруг $100, пока рынок не получит более ясных сигналов о том, является ли восстановление поставок устойчивым или временным.

Джон Кемп: Мировые запасы нефти упали до критически низкого уровня. «На Западе больше нет запасов нефти, которые нужно было бы изымать», — заявил на этой неделе на конференции в Лондоне генеральный директор Vitol, одной из крупнейших в мире компаний по торговле нефтью. Поддерживая эти комментарии, глава Saudi Aramco заявил делегатам: «Энергетическая система уже находится под давлением, и, поскольку у мира практически нет других вариантов, запас прочности в плане энергоснабжения пугающе мал». Мировые запасы сырой нефти и переработанного топлива сократились до такой степени, что система обладает ограниченной устойчивостью к дальнейшим потрясениям.

Но оно треснуло на виду, и давление распространяется по всем связям региона. Если оно разобьётся, это может произойти о рифы пролива, носящего точное имя — Врата Плача.

Автор объясняет, как каждый ответ может быть пропорциональным по отдельности, но непропорциональным в сумме: оборонительное развёртывание читается как подготовка к наступлению, военно-морское сопровождение — как расширение обязательств, коммерческое перенаправление — как доказательство, что disruption постоянен. При этом та же асимметрия даёт причины для сдержанности. Дешёвая провокация дорого стоит в ответе, и сильные стороны это знают. У Саудовской Аравии мало аппетита к новой затяжной конфронтации с хуситами, а у Турции и Пакистана ещё меньше причин втягиваться в прямые боевые действия. Суэц указывает туда же: эскалация была ограничена за несколько дней, а британский премьер заплатил должностью. 🛢️ Куда ложатся издержки Каждый обходной путь становится следующим узким местом. Когда Ормуз закрылся, ближневосточные отгрузки сырой нефти упали с ~19,4 млн барр./сут в феврале до ~10 млн в марте, и Красное море стало главным выходом для саудовской нефти. По мере того как кампания хуситов вытесняла суда на север, трубопровод Sumed в Египте (2,5 млн барр./сут) поглотил большую часть перенаправления. Но Суэцкий канал не может выполнить эту работу в одиночку: только суда размером до Suezmax могут проходить его полностью загруженными, поэтому крупнейшие танкеры зависят от Sumed или всё равно должны идти на юг через Баб-эль-Мандеб. Адаптация не временна, и Суэц задал прецедент. Когда Египет закрыл канал в 1967 году, он оставался закрытым до 1975-го, а судовладельцы ответили строительством всё более крупных танкеров, сделавших длинный маршрут вокруг мыса Доброй Надежды экономичным. Sumed был достроен в 1977 году как следствие. Обход стал стандартным маршрутом, а построенные для него суда уже не могли использовать канал полностью загруженными даже после его открытия. Трекинг судов показывает ту же картину в СПГ: в 2023 году около трети экспорта СПГ США в Азию шло через Суэц; после середины января 2024 года торговля практически перестала использовать канал, а к 2025 году 88% пошло через мыс Доброй Надежды. 💰 Цены и фрахт Издержки каскада видны в ценах. Brent торговался **выше 98 и 65 при полном урегулировании до ~$148, если бои эскалируют и Баб-эль-Мандеб будет нарушен. Фрахт тоже изменился: заработок судовладельцев на прямом рейсе VLCC из Саудовской Аравии в Китай превысил 26 с ~$2 до конфликта. Автор формулирует ключевой вывод: устойчивость относительна — обходной путь, который сам проходит через узкое место, защищает меньше, чем кажется на карте. Полезный вопрос — от скольких акторов зависит маршрут. Это favourit diversified supply и более короткие, менее спорные маршруты. Производители Залива остаются незаменимыми; бассейны Атлантического margin — дополнение, а не замена, с собственными ограничениями, но меньшей подверженностью негосударственному актору, способному запустить каскад. 🎯 Три вывода и главный вопрос Автор формулирует три заключения: Актор ограничен в средствах и слабо контролируется, поэтому сдерживание работает несовершенно. Ответы индивидуально пропорциональны и коллективно — нет, поэтому каждый оборонительный шаг меняет расчёты других. Рынки могут поглотить более длинный маршрут, но ещё не оценили каскад. Центральный сценарий остаётся «шок без сброса», поскольку перенаправление, свободные мощности трубопроводов и более длинные рейсы пока поглощают напряжение. Однако длительность — переменная: чем дольше длится кризис, тем выше шанс, что шок станет сбросом, как это было с Суэцем. Признаки расширения каскада проявятся сначала в энергетических потоках, а не в коммюнике — в восстановлении отгрузок из Янбу к предвоенному уровню, в пропускной способности Sumed и в южных транзитах VLCC. Автор завершает метафорой: Мекканское соглашение было составлено на случай, который альянс надеялся не увидеть. Оно было задействовано; насколько оно будет испытано — ещё предстоит увидеть. Суэц закончился вердиктом о пределах власти, и Баб-эль-Мандеб может вынести ещё один вердикт — о пределах контроля. Стекло не разбилось, и усталость, издержки и пример Суэца работают на то, чтобы сохранить его целым.

Обзор статьи Rystad Energy «Непобитое стекло: Баб-эль-Мандеб и риск асимметричной эскалации» Статья, опубликованная 9 октября 2026 года, анализирует новую точку уязвимости мировой энергетики — пролив Баб-эль-Мандеб — и вводит понятие «асимметричной эскалации», при которой ограниченные действия слабого игрока вызывают непропорционально масштабные последствия для всей системы. 🧩 Главный тезис: другой тип уязвимости Автор противопоставляет Баб-эль-Мандеб ситуации в Ормузском проливе. Ормуз — это проблема рычага: любой, кто может угрожать узкому проходу, навязывает издержки, далеко превосходящие его физическую мощь. Баб-эль-Мандеб — это обходной путь, который сам стал узким местом. Когда Ормуз фактически закрылся, саудовские отгрузки из Янбу выросли более чем в шесть раз — с ~0,8 млн барр./сут до ~5 млн барр./сут. Около 80% этого объёма изначально шло на юг через Баб-эль-Мандеб, пока в июле хуситы не начали кампанию против этого маршрута. ⚖️ Три измерения асимметрии Автор выделяет три аспекта асимметричной эскалации. Асимметрия масштаба — узкое действие даёт широкие последствия. Пример: недорогие мины и дроны-катера у побережья способны парализовать глобальную логистику. Асимметрия актора — действует негосударственное движение, а отвечать вынуждены государства и альянсы. Иран помогает развивать возможности хуситов, но спонсорство не равно командному контролю: Тегеран может влиять, но не определяет каждое решение. Суверенное правительство взвешивает территорию, экономику и дипломатию, прежде чем применить силу; негосударственное движение ведёт иной учёт. Асимметрия контроля — никто не может с уверенностью определить, где закончится последовательность. Автор сравнивает это с Суэцем 1956 года: тогда каждый участник действовал исходя из разумного понимания собственных интересов, а сумма привела к заблокированному каналу, нарушенным поставкам нефти в Европу и отставке британского премьера. «Никто не выбирал целое». 📅 Хронология эскалации Весной хуситы выпустили ракеты по Израилю, летом кампания расширилась и разорвала четырёхлетнее перемирие с Саудовской Аравией. 20 июля хуситы объявили эмбарго на саудовские суда, указав, что остальное судоходство может проходить. Большинство судов, по сообщениям, всё ещё проходят Баб-эль-Мандеб без инцидентов, но недельные транзиты через пролив упали с 354 до 269 в первую неделю эмбарго. В сентябре кампания изменилась качественно. Удары дронов 10 сентября, которые Эр-Рияд приписал запускам с иракской территории, повредили насосные станции на трубопроводе «Восток — Запад» — главной экспортной артерии королевства с момента ограничения Ормуза. Линия перезапустилась 22 сентября на пониженных мощностях. Также сообщалось о взятии хуситами порта Моха и острова Перим. Это уже не только морская проблема, а вопрос национальной безопасности для государства-цели. 🗺️ Почему Перим критичен Остров Перим делит самую узкую точку пролива на два прохода: Большой пролив (~17 км) и Малый пролив (2,5–5 км). Позиция на острове позволила бы хуситам полагаться на дешёвое, восполняемое оружие — морские мины и взрывные дрон-катера — и потенциально взимать транзитные сборы, как Иран пытался делать в Ормузе. Это и есть асимметрия масштаба: недорогие средства, дорогие последствия. 🤝 Активация Мекканского соглашения В августе Саудовская Аравия, Турция и Пакистан заключили Мекканское соглашение о совместной обороне. Менее чем через два месяца, в начале октября, три государства объявили об активации мер коллективного сдерживания. Это произошло не из-за вторжения или действия rival-государства, а из-за кампании негосударственного движения из северных высокогорий Йемена. Автор подчёркивает: обязательство от 5 октября — это объявление о мерах сдерживания, а не развёртывание. Численность войск и даты не названы; пакистанские силы уже находились в Саудовской Аравии в поддерживающих ролях; парламент Турции ещё не ратифицировал пакт. Заявления Исламабада и Анкары от 8 октября могут уточнить и ускорить обязательство. 🔄 Почему ответы накапливаются

Сеть превращается в «ловушку бедности»: дорогая инфраструктура, поддерживаемая теми, у кого нет другого выбора . 🏛️ Государство теряет контроль Статья подчёркивает кризис управляемости. Более половины установленной солнечной мощности находится «за счётчиком» (behind-the-meter) и поэтому невидима для государства . Это создаёт фундаментальные проблемы для планирования и регулирования . Государство пытается реагировать, но его действия противоречивы. С одной стороны, оно снижает выкупные тарифы для новых солнечных потребителей (с ~26 рупий до ~8–11 рупий за единицу), пытаясь защитить доходы сети . С другой — вводит 10% налог на импорт панелей . Эти меры вызывают протесты и создают регуляторную неопределённость, которая отпугивает капитал . 🌍 Более широкий контекст: последствия для китайских проектов Проблема имеет геополитическое измерение. Массовый уход от сети подрывает экономику угольных электростанций, построенных Китаем в рамках CPEC (China-Pakistan Economic Corridor) . Пакистан обязался платить за их мощность по контрактам «take-or-pay», независимо от фактического использования . К августу 2026 года просроченные платежи китайским электростанциям превысили 3,1 млрд . На электростанции в Порт-Касиме просрочка достигла почти $300 млн . Пакистан просит реструктуризировать долг (растянуть выплаты), но не списать его. Китайская сторона пока не готова на серьёзные уступки, которые могли бы привести к убыткам для китайских государственных компаний и банков . 💎 Главный вывод Статья представляет пакистанский солнечный бум не как однозначную историю успеха, а как сложный социотехнический феномен, который: · Решает проблему доступа к энергии для тех, кто может себе это позволить; · Усугубляет финансовый кризис энергосистемы; · Усиливает социальное неравенство; · Ослабляет способность государства планировать и регулировать энергетику; · Создаёт напряжённость в международных финансовых обязательствах. Как отмечают авторы, вопрос заключается не в том, «хороша ли солнечная энергия», а в том, как встроить децентрализованную генерацию в систему так, чтобы она служила справедливому переходу, а не подрывала его .

Статья «Pakistan's solar boom: Visible and invisible grid defection in a high-cost, low-reliability power system» (2026) из журнала Energy Research & Social Science исследует парадокс: массовый переход пакистанских потребителей на солнечную энергию не столько решает энергетические проблемы страны, сколько создаёт новый кризис — «уход от сети» (grid defection), который подрывает финансовую устойчивость национальной энергосистемы и усиливает социальное неравенство. 📉 Что такое «уход от сети» и почему это важно Авторы вводят различие между «видимым» и «невидимым» уходом от сети. Видимый уход — это официально зарегистрированные системы net metering, которые остаются подключёнными к сети формально, но генерируют собственную энергию и продают излишки. К апрелю 2025 года их мощность достигла 5,3 ГВт, увеличившись почти в десять раз за два года . Невидимый уход — это гораздо более масштабное явление: системы, которые вообще не учитываются официальной статистикой. Речь идёт о 19 ГВт не-net-metering установок и 8,3 ГВт полностью автономных (off-grid) систем . Вместе эти 27+ ГВт превышают пиковый спрос на электроэнергию в Пакистане за 2024 финансовый год. По сути, под официальной энергосистемой строится параллельная энергетическая система, невидимая для регулятора . 🔍 Корни проблемы: почему потребители уходят Уход от сети — это не выбор из соображений экологии, а вынужденная стратегия выживания . Причины экономические. Тарифы на электроэнергию из сети выросли примерно на 155% в период с 2021 по 2024 год . Это произошло из-за отмены субсидий по требованиям МВФ, роста цен на топливо и модели ценообразования, при которой крупные потребители платят значительно больше. Для домохозяйств с высоким потреблением и промышленных предприятий тариф достигал 10–18 центов за кВт·ч, тогда как стоимость солнечной энергии с собственной крыши составляла около 5 центов за кВт·ч . Причины инфраструктурные. Надёжность сети остаётся крайне низкой. Например, в зоне обслуживания LESCO (Лахор) индекс продолжительности прерываний (SAIDI) составил около 2 983 минут (почти 50 часов) за 2024–25 финансовый год, а другие компании работают значительно хуже . Дополнительный ускоритель. Китайский производитель солнечных панелей резко снизил цены: стоимость за ватт упала с 0,08 в 2025 году . Пакистан стал третьим по величине рынком для китайских панелей в мире . ⚠️ «Смертельная спираль» для энергосистемы Логика проблемы описана как самоусиливающийся цикл . Электроэнергетика имеет высокие постоянные издержки — платежи за мощность электростанциям, обслуживание сети, погашение долгов. Эти расходы не исчезают при падении потребления. Они просто перераспределяются на меньшее число платящих потребителей . Когда наиболее платёжеспособные и энергоёмкие потребители (промышленность, состоятельные домохозяйства) уходят, оставшиеся потребители сталкиваются с ростом тарифов, чтобы компенсировать выпадающие доходы. Это, в свою очередь, стимулирует дальнейший уход . Мохаммад Муджахид из Innovo Corp. описал это так: «Это как смертельная спираль для всех коммунальных служб» . Цифры подтверждают масштаб: продажи электроэнергии распределительными компаниями упали почти на 12% за 12 месяцев к июлю 2025 года . Коэффициенты сбора платежей упали с 92% до 74% . Потери коммунальных служб за 2024 финансовый год составили около 101 млрд рупий . ⚖️ Социальное неравенство: кто уходит и кто остаётся Уход от сети не является равномерным и усиливает неравенство . Кто уходит. В жилом секторе переход на солнечную энергию резко коррелирует с доходом: 88% домохозяйств с высокими расходами установили солнечные системы, тогда как среди домохозяйств с низкими расходами таких лишь 38% . Это те, у кого есть свободная крыша, накопления или доступ к банковскому финансированию. Кто остаётся. Более бедные домохозяйства, не имеющие возможности инвестировать в собственные системы, вынуждены оставаться в сети и покрывать всё большую долю фиксированных издержек системы . Последствия. Как отмечается в анализе, «зелёная энергия не сокращает неравенство в Пакистане. Она его ускоряет» .

Джон Кемп: Экспорт газа из США и увеличение объемов выработки электроэнергии приводят к сокращению избыточных запасов. 6 октября 2026 г. Запасы газа в США вернулись к уровню, близкому к нормальному для этого времени года, устранив предыдущий избыток, после того как экспорт ускорился, а устойчиво низкие цены во втором и третьем кварталах стимулировали увеличение выработки электроэнергии на газовых электростанциях. Согласно данным, опубликованным Управлением энергетической информации США, запасы рабочего газа в подземных хранилищах по состоянию на 25 сентября составили 3415 миллиардов кубических футов по сравнению с 3544 миллиардами кубических футов на ту же дату годом ранее. Запасы по-прежнему превышали десятилетний сезонный средний уровень на 54 млрд куб. футов (+2% или +0,20 стандартных отклонений), но избыток резко сократился с пикового значения в 200 млрд куб. футов (+7% или +0,57σ) в начале июля.

Обзор статьи Bloomberg «Нефтяной экспортный бум России подорван выплатами и запретом на продажу дизеля» Статья Bloomberg от 5–6 октября 2026 года описывает парадоксальную ситуацию: Россия наращивает морской экспорт сырой нефти до максимумов, но доходы бюджета от этого падают. Причина — вынужденные субсидии нефтепереработчикам и запрет на экспорт дизеля, вызванные украинскими ударами по НПЗ. По данным отслеживания танкеров Bloomberg, за четыре недели по 4 октября морской экспорт российской нефти достиг 3,76 млн барр./сут — максимум с начала августа . В отдельные недели объём поднимался почти до 4 млн барр./сут . Рост поставок связан с тем, что из-за повреждений НПЗ часть нефти, которую Россия не может переработать внутри страны, направляется на экспорт . Основные покупатели — Индия и Китай, которым нужны альтернативы из-за перебоев с ближневосточными поставками на фоне конфликта США и Ирана . Средние цены на ключевые сорта Urals и ESPO за четыре недели достигли максимума более чем за три месяца . Валовая стоимость экспорта выросла до 2,75 млрд за отдельную неделю, максимум с 2022 года) . 📉 Что «съедает» эти доходы Первый фактор — запрет на экспорт дизеля. Россия 30 сентября продлила запрет на экспорт дизеля, судового топлива и газойлей для производителей до 31 октября 2026 года . В обычные времена Россия была вторым в мире экспортёром дизеля после США, отгружая около 1 млн барр./сут . Запрет введён для стабилизации внутреннего рынка на фоне дефицита топлива в более чем 40 регионах, где введены лимиты на продажу бензина и дизеля . Второй фактор — рекордные субсидии нефтепереработчикам. В сентябре выплаты по «топливному демпферу» достигли 305,5 млрд рублей против 197,3 млрд месяцем ранее — крупнейший месячный объём более чем за четыре года . Этот механизм компенсирует нефтяным компаниям разницу между экспортными и внутренними ценами, чтобы удержать топливо на внутреннем рынке. Несмотря на рост физического экспорта и цен, чистые нефтегазовые доходы бюджета в сентябре составили около 452,4 млрд рублей — более чем на 22% меньше, чем годом ранее . За девять месяцев 2026 года нефтегазовые доходы упали примерно на 17% — до $64,4 млрд . Причины: помимо запрета на дизель и субсидий, аналитики отмечают укрепление рубля (снижает рублёвую ценность экспортной выручки) и снижение добычи — в августе Россия качала 871,8 тыс. барр./сут, что более чем на 500 тыс. ниже январского уровня . Статья фиксирует структурный парадокс: Россия наращивает экспорт сырой нефти до рекордов, но теряет доходы от продажи более дорогих нефтепродуктов и тратит бюджет на субсидии, чтобы удержать внутренний рынок. Война и удары дронов разрушают перерабатывающий сектор, превращая страну из экспортёра нефтепродуктов в поставщика преимущественно сырой нефти — с меньшей добавленной стоимостью и большими издержками для казны.

Самая большая угольная ТЭС Австралии будет заменена самой большой батареей.   Энергетическая компания Origin Energy планирует удвоить размер большой системы накопления энергии (СНЭ), которая уже строится в Австралии по соседству с угольной электростанцией Eraring мощностью 2,88 гигаватта (ГВт).   В конечном итоге должна получиться СНЭ мощностью 1200 мегаватт (МВт) и емкостью 8600 мегаватт-часов (МВт*ч), которая будет самой большой в Австралии и одной из крупнейших в мире.   Напомню, Австралия является крупнейшим мировым экспортером угля. Подпишитесь на RenEn в MAX